Горемычная

Жаль мне тебя, моя пташечка бедная:
Целую ночь ты не спишь,
Глазки в слезах, — изнурённая, бледная,
Всё ты в раздумьи сидишь;
Жаль мне; ведь даром средь горя бесплодного
Сердце твоё изойдёт.
Ждёшь ты, голубушка, мужа негодного,
Третий уж за полночь бьёт.
Думаешь ты, пригорюнясь, несчастная
Лютой убита тоской:
Ночь так темна и погода ненастная —
Нет ли беды с ним какой?
Ждёшь ты напрасно: на ноченьку пирную
Принял он дружеский зов;
Там он, с друзьями схватясь в безкозырную,
Гнёт королей и тузов, —
Бьют их. — ‘Поставлю же карточку новую, —
Думает, — ну-ка, жена,
Ты помоги вскрыл даму бубновую,
Смотрит: убита она.
‘Ох! ‘ — И рука его, трепетно сжатая,
Карту заветную мнёт.
‘Помощи нет; — изменила, проклятая!
Полно! ‘ — И, бледный, встаёт,
Хочет идти он… Как можно? Да кстати ли?
Вспомни-ка рысь старины!
‘Тут лишь почин, — восклицают приятели, —
Разве боишься жены?
Пусть он идёт! Ведь не вовремя явится —
Та ему страху задаст!
Тут ведь не свой брат! — С женою управиться,
Братцы, не всякий горазд.
Мы — люди вольные. Пусть его тащится!
Нам ли такой по плечу? ‘
Вот он: ‘Да что мне жена за указчица?
Вздор! — говорит: — не хочу!
Эх, раззадорили кровь молодецкую!
Что мне жена? — И пошёл:
‘Вот ещё! Пусть убирается в детскую!
Я ведь детей ей завёл, —
Долг свой исполнил я, даром что смолоду
С вами немало кутил;
Ну, и забочусь: не мрут они с голоду,
По миру их не пустил;
Сыты, одеты; покои приличные;
Что мне там женская блажь? ‘ —
‘Вот он — вскричали друзья закадычные, —
Наш ещё друг — то, всё наш! ‘
Стали разгуливать по столу чарочки.
‘Мало ли жён есть? — кричат, —
Мало ли? Гей, вы красотки — сударочки! ‘
Вот он где — твой супостат,
Муж твой, губитель твой! Вот как заботится
Он о жене своей там!
Может быть, пьяный, он с бранью воротится;
Может, даст волю рукам.
Ты ж, ожидая такого сожителя,
Мне отвечаешь, стеня:
‘Так суждено: полюбила губителя —
Пусть же он губит меня! ‘