Константин Бальмонт — Стихи для детей

К Фее в замок собрались
Мошки и букашки.
Перед этим напились
Капелек с ромашки.
И давай жужжать, галдеть,
В зале паутинной,
Точно выискали клеть,
А не замок чинный.
Стали жаловаться все
С самого начала,
Что ромашка им в росе
Яду подмешала.
А потом на комара
Жаловалась муха,
Говорит, мол, я стара,
Плакалась старуха.
Фея слушала их вздор,
И сказала: Верьте,
Мне ваш гам и этот сор
Надоел до смерти.
И велела пауку, —
Встав с воздушных кресел, —
Чтобы тотчас на суку
Сети он развесил.
И, немедля, стал паук
Вешать паутинки.
А она пошла на луг
Проверять росинки.

Из тонкой шелковинки я ниточку пряду,
По тонкой шелковинке тебя я поведу.
Кусочек перламутра — лампадочка моя,
В жемчужные покои войдем мы, ты и я.
Я там тебе открою атласную кровать,
И бабочки нам будут воздушно танцевать.
И тонко так, хрустально, подобные ручью,
Нам часики смешные споют: «Баю-баю».

Он спросил меня — Ты веришь? —
Нерешительное слово!
Этим звуком не измеришь
То, в чем есть моя основа.
Да не выражу я бледно,
То, что ярко ощущаю —
О, с бездонностью, победно,
Ослепительно — я знаю!

Пускала пузырики
В соломинку Фея.
Придворные лирики
Жужжали ей, рея: —
О, чудо-пузырики,
О, дивная Фея!
Пурпурные, синие,
Нежнее, чем в сказке.
Какие в них линии,
Какие в них краски!
Зеленые, синие,
Как детские глазки.
Но Фее наскучили
Жужжащие мошки.
Всегда ведь канючили
Они на дорожке.
Забавы замучили
Ей ручки и ножки.
Соломинку фейную
От Феи убрали.
Постельку лилейную
Готовить ей стали.
И песнь тиховейную
Ей сны напевали.

Вот какой смешной старик,
Школьный дядька наш
Дал нам много скучных книг,
Но забыл смешной старик
Дать цветочных чаш.
Вот мы книги в тот же миг, —
Раз, и пополам.
Тут поднялся смех и крик,
Позабыт смешной старик,
В сад скорей, к цветам.
Книги пусть читает он,
У него очки.
Он так стар и так учен,
Нам приятней видеть клен,
Хмель и васильки.
Книги пусть читает он,
И сидит в шкафах.
Мы же любим небосклон,
Вольных смехов светлый звон,
Сад в живых цветах.

Русалка с звонким хохотком,
Таким хрустально-чистым,
И в этом воздухе ночном,
Так лунно-серебристом,
Меня звала, и мне плела
Такие небылицы,
Моя разумность вдруг прошла,
И стал я легче птицы.
И в воду, прямо в воду к ней, —
Удержат ли обрывы!
Но, горе храбрости моей,
Русалочки смешливы.
Я захлебнулся, чуть дышу,
Они меня щекочут,
Как лягушонок, я пляшу,
А им-то что, хохочут.
И надавали мне шлепков,
Таких, сказать обидно.
Мелькнул их рой, и был таков.
Я — мокрый! Как мне стыдно!

Вот мы дружною семьей —
За грибами, в лес.
Я да он, да ты со мной,
Старый лес воскрес.
Был он тихий — темный бор,
Пасмурно глядел
А как наш раздался хор,
Весь он загудел.
Закрутился тенор твой,
Загремел мой бас,
Наш товарищ фистулой
Подбодряет нас.
Белка слушала во сне,
И с размаху — прыг.
Там сорока в вышине
Подняла свой крик.
Можжевельник зашуршал,
Вон там чей-то глаз.
Это леший побежал,
Испугавшись нас.
Ну, товарищи, вперед,
Врассыпную вдруг.
Тот, кто первый — гриб найдет,
Он мой лучший друг.
Только, братцы, примечай,
Вот вам уговор:
Чтобы этот гриб, пускай,
Был не мухомор.

Я шёл по лесу. Лес тёмный был
Так странно зачарован.
И сам кого-то я любил,
И сам я был взволнован.

Кто так разнежил облака, —
Они совсем жемчужны?
И почему ручью река
Поёт: «Мы будем дружны»?

И почему так ландыш вдруг
Вздохнул, в траве бледнея?
И почему так нежен луг?
Ах, знаю! Это – Фея.

Небосвод сегодня новый,
Свежий, светлый, бирюзовый,
За ночь мылся он дождем,
У зари он занял, рано,
И белила, и румяна,
И лазурности притом,
От лучистой желтой пыли
Облака его прикрыли
Вскипом белых покрывал,
И звенит наш день веселый,
И припали к розам пчелы,
Нежа розовый бокал.

Бронзовка — жук изумрудный,
Очень приятный для взгляда.
В дружбе он жил обоюдной
С Феей волшебного сада.
Вместе по дикой рябинке
В час проходили урочный.
Вместе вкушали росинки,
С пылью мешая цветочной.
Вместе дождались расцвета
Яркого пышного Мая.
И с наступлением Лета
Скрылись из этого края.

Помнишь, миленький дружок,
Помнишь, деточка моя:
«Петушок, да петушок,
Золотой он гребешок»,
Сказку сказывал я.
Засмеялась ты в ответ,
Засмеялась: «Ха, ха, ха!
Вот какой смешной поэт!
Не хочу я, нет, нет, нет,
Говорить про петуха».
Я про козлика тогда
Начал сказку говорить,
И журчала нам вода.
Если б, если б нам всегда
В этих сказочках быть!

Фея в печку поглядела.
Пламя искрилось и рдело.
Уголёчки от осины
Были ярки как рубины.
И сказала Фея: Если,
Здесь, пред пламенем горящим,
Я сижу в узорном кресле,
И довольна настоящим, —
Вечно ль буду я довольна,
Или краток будет срок?
И вскричала тотчас: Больно! —
Пал ей в ноги уголек.
Фея очень рассердилась.
Кресло быстро откатилось.
Отыскав в углу сандала,
Фея ножку врачевала.
И, разгневавшись на печку,
Призывает Фея гнома.
Приказала человечку
Делать, что ему знакомо.
Тот скорее сыпать сажи,
Все погасло в быстрый срок.
Так темно, что страшно даже.
Был наказан уголек!

Трудовые мечты,
Золотое зерно.
Торжество Красоты,
Как мне близко оно!
Как мне радостен вид
Лошаденки простой!
В глыбах пашни скользит
Солнца луч золотой.
Озимые поля,
Созревание нив.
Молодая земля,
Лик твой вечно красив.
Серп с косою — мечи! —
И победность сохи
Мне поют как лучи,
Мне горят как стихи.
Сын Земли я и Дня,
Неразрывно звено.
И в душе у меня
Золотое зерно.

Катаясь на коньках,
На льду скользила Фея.
Снежинки, тихо рея,
Рождались в облаках.
Родились — и скорей,
Сюда, скорей, скорее.
Из мира снежных фей
К земной скользящей Фее.