Путешествие, Путёвка 0 (0)

Путешествие. Путёвка.
Изучение пути.
И на каждой остановке
так и хочется сойти!
В полдень еду, в полночь еду,
одинешенька-одна.
Только дым летит по следу,
только легкая весна.
И висит в окне вагона
безбилетная звезда.
Сквозь пустынные перроны
пробегают поезда.
Поезда меридианы
перешли наискосок,
бьются ложечки в стаканах,
точно кровь звенит в висок.
И бормочут вслух колеса,
и поют в любом купе,
и от самого откоса
золотая кружит степь.
Если просят — запеваю,
не попросят — помолчу.
Никого не вспоминаю
и открыток не строчу.
Не гуди ты, сердце злое,
ты свободно, ты одно.
Перестукнется с тобою
встречный поезд за окном.
Только поезд — мы не встретим
ни зазнобы, ни тоски.
Только марево да ветер,
зеленые огоньки…

Мексика — Нью-йорк 0 (0)

Бежала
Мексика
от буферов

горящим,
сияющим бредом.

И вот
под мостом
река или ров,

делящая
два Ларедо.

Там доблести —
скачут,
коня загоня,

в пятак
попадают
из кольта,

и скачет конь,
и брюхо коня

о колкий кактус исколото.

А здесь
железо —
не расшатать!

Ни воли,
ни жизни,
ни нерва вам!

И сразу
рябит
тюрьма решета

вам
для знакомства
для первого.

По рельсам
поезд сыпет,

под рельсой
шпалы сыпятся.

И гладью
Миссисипи

под нами миссисипится.

По бокам
поезда
не устанут сновать:

или хвост мелькнёт,
или нос.

На боках поездных
страновеют слова:

«Сан-Луис»,
«Мичиган»,
«Иллинойс»!

Дальше, поезд,
огнями расцвеченный!

Лез,
обгоняет,
храпит.

В Нью-Йорк несётся
«Твенти сенчери

экспресс».
Курьерский!
Рапид!

Кругом дома,
в этажи затеряв

путей
и проволок множь.

Теряй шапчонку,
глаза задеря,

всё равно —
ничего не поймёшь!

Путешествие на остров Цитеру 0 (0)

Как птица, радостно порхая вкруг снастей,
Мой дух стремился вдаль, надеждой окрыленный,
И улетал корабль, как ангел, опьяненный
Лазурью ясною и золотом лучей.
Вот остров сумрачный и черный… То — Цитера,
Превознесенная напевами страна;
О, как безрадостна, безжизненна она!
В ней — рай холостяков, в ней скучно все и серо.

Цитера, остров тайн и праздников любви,
Где всюду реет тень классической Венеры,
Будя в сердцах людей любовь и грусть без меры,
Как благовония тяжелые струи;

Где лес зеленых мирт своих благоуханья
Сливает с запахом священных белых роз,
Где дымкой ладана восходят волны грез,
Признания любви и вздохи обожанья;

Где несмолкаемо воркуют голубки!
— Цитера — груда скал, утес бесплодный, мглистый.
Где только слышатся пронзительные свисты,
Где ужас узрел я, исполненный тоски!

О нет! То не был храм, окутанный тенями,
Где жрица юная, прекрасна и легка,
Приоткрывая грудь дыханью ветерка,
В цветы влюбленная, сжигала плоть огнями;

Лишь только белые спугнули паруса
Птиц возле берега, и мы к нему пристали,
Три черные столба нежданно нам предстали,
Как кипарисов ряд, взбегая в небеса.

На труп повешенный насев со всех сторон,
Добычу вороны безжалостно терзали
И клювы грязные, как долота, вонзали
Во все места, и был он кровью обагрен.

Зияли дырами два глаза, а кишки
Из чрева полого текли волной тлетворной,
И палачи, едой пресытившись позорной,
Срывали с остова истлевшие куски.

И, морды вверх подняв, под этим трупом вкруг
Кишели жадные стада четвероногих,
Где самый крупный зверь средь стаи мелких многих
Был главным палачом с толпою верных слуг.

А ты, Цитеры сын, дитя небес прекрасных!
Все издевательства безмолвно ты сносил,
Как искупление по воле высших сил
Всех культов мерзостных и всех грехов ужасных.

Твои страдания, потешный труп, — мои!
Пока я созерцал разодранные члены,
Вдруг поднялись во мне потоки желчной пены,
Как рвота горькая, как давних слез ручьи.

Перед тобой, бедняк, не в силах побороть
Я был забытый бред среди камней Цитеры;
Клюв острый ворона и челюсти пантеры
Опять, как некогда, в мою вонзились плоть!

Лазурь была чиста и было гладко море;
А мозг окутал мрак, и, гибелью дыша,
Себя окутала навек моя душа
Тяжелым саваном зловещих аллегорий.

На острове Любви я мог ли не узнать
Под перекладиной свое изображенье?..
О, дай мне власть, Господь, без дрожи отвращенья
И душу бедную и тело созерцать!

Сентиментальное путешествие 0 (0)

I

Серебром холодной зари
Озаряется небосвод,
Меж Стамбулом и Скутари
Пробирается пароход.
Как дельфины, пляшут ладьи,
И так радостно солоны
Молодые губы твои
От соленой свежей волны.
Вот, как рыжая грива льва,
Поднялись три большие скалы —
Это Принцевы острова
Выступают из синей мглы.
В море просветы янтаря
И кровавых кораллов лес,
Иль то розовая заря
Утонула, сойдя с небес?
Нет, то просто красных медуз
Проплывает огромный рой,
Как сказал нам один француз, —
Он ухаживал за тобой.
Посмотри, он идет опять
И целует руку твою…
Но могу ли я ревновать, —
Я, который слишком люблю?..
Ведь всю ночь, пока ты спала,
Ни на миг я не мог заснуть,
Все смотрел, как дивно бела
С царским кубком схожая грудь.
И плывем мы древним путем
Перелетных веселых птиц,
Наяву, не во сне плывем
К золотой стране небылиц.

II

Сеткой путанной мачт и рей
И домов, сбежавших с вершин,
Поднялся перед нами Пирей,
Корабельщик старый Афин.
Паровоз упрямый, пыхти!
Дребезжи и скрипи, вагон!
Нам дано наконец прийти
Под давно родной небосклон.
Покрывает июльский дождь
Жемчугами твою вуаль,
Тонкий абрис масличных рощ
Нам бросает навстречу даль.
Мы в Афинах. Бежим скорей
По тропинкам и по скалам:
За оградою тополей
Встал высокий мраморный храм,
Храм Палладе. До этих пор
Ты была не совсем моя.
Брось в расселину луидор —
И могучей станешь, как я.
Ты поймешь, что страшного нет
И печального тоже нет,
И в душе твоей вспыхнет свет
Самых вольных Божьих комет.
Но мы станем одно вдвоем
В этот тихий вечерний час,
И богиня с длинным копьем
Повенчает для славы нас.

III

Чайки манят нас в Порт-Саид,
Ветер зной из пустынь донес,
Остается направо Крит,
А налево милый Родос.
Вот широкий Лессепсов мол,
Ослепительные дома.
Гул, как будто от роя пчел,
И на пристани кутерьма.
Дело важное здесь нам есть —
Без него был бы день наш пуст —
На террасе отеля сесть
И спросить печеных лангуст.
Ничего нет в мире вкусней
Розоватого их хвоста,
Если соком рейнских полей
Пряность легкая полита.
Теплый вечер. Смолкает гам,
И дома в прозрачной тени.
По утихнувшим площадям
Мы с тобой проходим одни,
Я рассказываю тебе,
Овладев рукою твоей,
О чудесной, как сон, судьбе,
О твоей судьбе и моей.
Вспоминаю, что в прошлом был
Месяц черный, как черный ад,
Мы расстались, и я манил
Лишь стихами тебя назад.
Только вспомнишь — и нет вокруг
Тонких пальм, и фонтан не бьет;
Чтобы ехать дальше на юг,
Нас не ждет большой пароход.
Петербургская злая ночь;
Я один, и перо в руке,
И никто не может помочь
Безысходной моей тоске.
Со стихами грустят листы,
Может быть ты их не прочтешь…
Ах, зачем поверила ты
В человечью, скучную ложь?
Я люблю, бессмертно люблю
Все, что пело в твоих словах,
И скорблю, смертельно скорблю
О твоих губах-лепестках.
Яд любви и позор мечты!
Обессилен, не знаю я —
Что же сон? Жестокая ты
Или нежная и моя?

Я сделаю выбор 0 (0)

Я сделаю выбор: одену рюкзак,
Мозолистый компас одену на руку.
Запру в доме год. И уйду просто так,
Оставив на кухне записку – разлуку.

Я сделаю выбор: заброшу дела,
Уйду, не убрав со стола беспорядок.
Укроет меня неизвестности мгла
Своей бесконечностью нитей и складок.

Я сделаю выбор: уйду по тропе,
К тому, что по сути своей неизменно,
И там, на другой широте – долготе
Забуду дела, суету и проблемы.

Я знаю, что правильно сделаю так,
Решив за минуту шагнуть за пороги,
Я сделаю выбор: одену рюкзак,
Уйду из квартир просто мерить дороги.

Путник 0 (0)

Баллада

Путник едет косогором;
Путник по полю спешит.
Он обводит тусклым взором
Степи снежной грустный вид.

«Ты к кому спешишь навстречу,
Путник гордый и немой?»
«Никому я не отвечу;
Тайна то души больной!

Уж давно я тайну эту
Хороню в груди своей
И бесчувственному свету
Не открою тайны сей:

Ни за знатность, ни за злато,
Ни за груды серебра,
Ни под взмахами булата,
Ни средь пламени костра!»

Он сказал и вдоль несется
Косогором, весь в снегу.
Конь испуганный трясется,
Спотыкаясь на бегу.

Путник с гневом погоняет
Карабахского коня.
Конь усталый упадает,
Седока с собой роняет
И под снегом погребает
Господина и себя.

Схороненный под сугробом,
Путник тайну скрыл с собой.
Он пребудет и за гробом
Тот же гордый и немой.

Путешествие 0 (0)

«Хочешь, смелой силой пара
Я тебя с собой умчу
И вокруг земного шара
Шибче птицы пролечу?
Я — железный путь — чрез горы,
Сквозь леса, везде проник;
Ты доверься мне — и вскоре
Будешь знать, как мир велик!»

«Хочешь, — парус предлагает, —
Посмотреть людей тех стран,
От которых отделяет
Нас широкий океан?
Там, быть может, ты откроешь
Новый, чудный свет, старик;
Сумму знаний ты утроишь,
Будешь знать, как мир велик!»

«Хочешь, — молвил «шар воздушный, —
К облакам взлететь со мной?
К блеску звезд неравнодушный,
Ты коснешься их рукой!
Мир неведомый, чудесный
Я исследовать привык;
Ты, проникнув в свод небесный,
Будешь знать, как мир велик!»

— Прочь! других пусть соблазняют!
Счастлив я и здесь вполне:
Птицы слух мой услаждают,
Тень дают деревья мне;
А когда та тень сгустится,
И дневной стихает крик,
И звезда в ручей глядится —
Вижу я, как мир велик!

Альпы 0 (0)

Сквозь лазурный сумрак ночи
Альпы снежные глядят —
Помертвелые их очи
Льдистым ужасом разят —
Властью некой обаянны,
До восшествия Зари
Дремлют, грозны и туманны,
Словно падшие цари!..

Но Восток лишь заалеет,
Чарам гибельным конец —
Первый в небе просветлеет
Брата старшего венец.
И с главы большого брата
На меньших бежит струя,
И блестит в венцах из злата
Вся воскресшая Семья!..

Без картошки в углях запечённой 0 (0)

Без картошки в углях запечённой
Ни один не проходит маршрут.
Только странствием кто увлечённый
Вместе с нами находится тут.

Задевая друг друга плечами,
У костра, под гитару, сидим.
Это сказка лесных ожиданий.
В небо вьётся Хоттабычем дым.

Здесь любая девчонка — принцесса,
И мальчишка любой — кавалер.
В этой чаще прекрасного леса
На ленивых есть только запрет.

Все вокруг из походного братства.
От мозолей страховки не жди.
Обретёшь здесь одно лишь богатство —
Дружбу лучших друзей на всю жизнь.

Куда поехать в отпуск 0 (0)

«Мы едем в отпуск!» — мне сказал супруг —
Вот глобус — выбирай страну любую
(Желательно не слишком дорогую!),
Мне самому, как видишь, недосуг»…

Весь день крутился глобус, как юла —
Париж, Гоа, Италия, Мальдивы…
Все страны так заманчиво-красивы,
Я в них ещё ни разу не была.

Мне также Кипр и Мальта по душе,
Бали, Китай, Испания, Канары…
Там пляжи просто сказка… А товары…
Короче, саквояж готов уже.
Но муж мой список раскритиковал:
«… Нет, ну какой Париж, скажи на милость?!
Чтоб с Эйфелевой башни ты свалилась?!
Ведь ты у нас известный экстремал…

Бали, Канары?.. Даже не мечтай —
В один конец туда лететь неделю!
А отпуск в небесах, а не в отеле
Мне провести не светит, так и знай!

Китай! О Боже, что за ерунда?
Тебе в Москве Китая не хватает?
А в Жёлтом море, это каждый знает,
Противная и ржавая вода.
В Италию? Да что я, идиот?!
Ты хочешь жертвой стать Пизанской башни?
Я выпуск новостей смотрел вчерашний —
Она вот-вот пиз… в смысле, упадёт!..»

Потом супруг поведал мне о том,
Как сыро на Гоа, как сухо в Чили,
И что кому акулы откусили
В Египте прям на пляже городском.

С Мальдивами такой же был облом —
Там обещали смерчи и цунами,
В Испании — проблемы с огурцами,
А в Турции — вообще сплошной Содом…
В конце концов, супруг пошёл в разнос:
Везде проснулись грозные вулканы,
Из берегов рванули океаны…
Но я сказала: «Милый, не вопрос.

Подумаешь, проблема, Боже мой…
Мы просто глобус взяли неудачный —
Смотри-ка, ни один посёлок дачный
На нём не обозначен, дорогой!

Вот, лучше расписание возьмём,
Рванём с утра на поезде на дачу —
Там ни вулканов, ни акул кусачих,
На грядках превосходно отдохнём!»
И муж ответил: «Крошка, я готов!
Мы проведём прекрасных две недели,
Куплю тебе (бассейн?.. гамак?.. качели?!) —
Отличный спрей от злобных комаров!»…

…Как быстро мы доехали с тобой:
Час — электричка, два часа — автобус…
И пусть народ наивный крутит глобус,
А мы на грядке ляжем, дорогой —

Над нами небосвода синева
И облака плывут, как оригами…
А на Бали сейчас идёт цунами,
И башня в Пизе держится едва…

Да здравствует движение, и жаркость 0 (0)

Да здравствует движение, и жаркость,
и жадность, торжествующая жадность!
Границы мне мешают… Мне неловко
не знать Буэнос-Айреса, Нью-Йорка.
Хочу шататься, сколько надо, Лондоном,
со всеми говорить — пускай на ломаном.
Мальчишкой, на автобусе повисшим,
хочу проехать утренним Парижем!
Хочу искусства разного, как я!

Я иду, уверенно и строго 0 (0)

Я иду, уверенно и строго,
Приближая дальний горизонт.
Дышит ровно твердая дорога,
Дышит честно, ямой не соврет.

Тает синь, разлившись по колосьям,
Высь седеет облаком тугим.
Я живу землей зову я Росью,
Что считаю самым дорогим.

Даже в стенах европейского стандарта,
На закрытых камнем площадях,
Я рисую к маю или к марту
Карты на заштопанных туфлях.

Подменяю воздухом квартиры,
Зарываюсь в сноп весенних дрог.
И иду шагать в туфлях по миру,
Завиваясь в кружево дорог.

Я был в Париже 0 (0)

Я был в Париже… Каюсь, грешный:
Воспоминания кромешны,
Как Елисейские Поля:
Что там от рая, что от ада?
Машин стальная кавалькада,
Столицы Мира толчея.
Душе ля рюс, понятно, тесно,
Немного грустно, даже пресно
Арк де Триумф, Ваграм и Иена,
Где впору преклонить колена,
В душе гвардейский слыша марш!
Здесь Ланн, Бертье, Клебер с Мюратом…
И кинотеатр «Император»…
Великой Армии мираж.
Пора и честь отдать Парижу,
Узнать народ его поближе,
Бутики мы пропустим сразу,
Они кусаются, заразы,
Зайдём в кафе. Закажем литр.
Вот мой Париж: вино, клошары,
Дома с мансардами, бульвары,
Араб с мобильником и грек…
Мобильник не дороже сидра…
А ты идёшь, и сразу видно,
Что из России человек…

Версаль 0 (0)

По этой
дороге,
спеша во дворец,
бесчисленные Людовики
трясли
в шелках
золочёных каретц
телес
десятипудовики.
И ляжек
своих
отмахав шатуны,
по ней,
марсельезой пропет,
плюя на корону,
теряя штаны,
бежал
из Парижа
Капет.
Теперь
по ней
весёлый Париж
гоняет
авто рассияв, —
кокотки,
рантье, подсчитавший барыш,
американцы
и я.
Версаль.
Возглас первый:
«Хорошо жили стервы!»
Дворцы
на тыщи спален и зал —
и в каждой
и стол
и кровать.
Таких
вторых
и построить нельзя —
хоть целую жизнь
воровать!
А за дворцом,
и сюды
и туды,
чтоб жизнь им
была
свежа,
пруды,
фонтаны,
и снова пруды
с фонтаном
из медных жаб.
Вокруг,
в поощренье
жантильных манер,
дорожки
полны статуями —
везде Аполлоны,
а этих
Венер
безруких, —
так целые уймы.
А дальше —
жилья
для их Помпадурш —
Большой Трианон
и Маленький.
Вот тут
Помпадуршу
водили под душ,
вот тут
помпадуршины спаленки.
Смотрю на жизнь —
ах, как не нова!
Красивость —
аж дух выматывает!
Как будто
влип
в акварель Бенуа,
к каким-то
стишкам Ахматовой.
Я все осмотрел,
поощупал вещи.
Из всей
красотищи этой
мне
больше всего
понравилась трещина
на столике
Антуанетты.
В него
штыка революции
клин
вогнали,
пляша под распевку,
когда
санкюлоты
поволокли
на эшафот
королевку.
Смотрю,
а всё же —
завидные видики!
Сады завидные —
в розах!
Скорей бы
культуру
такой же выделки,
но в новый,
машинный ро?змах!
В музеи
вот эти
лачуги б вымести!
Сюда бы —
стальной
и стекольный
рабочий дворец
миллионной вместимости, —
такой,
чтоб и глазу больно.
Всем,
ещё имеющим
купоны
и монеты,
всем царям —
ещё имеющимся —
в назидание:
с гильотины неба,
головой Антуанетты,
солнце
покатилось
умирать на зданиях.
Расплылась
и лип
и каштанов толпа,
слегка
листочки ворся.
Прозрачный
вечерний
небесный колпак
закрыл
музейный Версаль.

Над книгой 0 (0)

Снова в печке огонь шевелится,
Кот клубочком свернулся в тепле,
И от лампы зеленой ложится
Ровный круг на вечернем столе.

Вот и кончены наши заботы —
Спит задачник, закрыта тетрадь.
Руки тянутся к книге. Но что ты
Будешь, мальчик, сегодня читать?

Хочешь, в дальние синие страны,
В пенье вьюги, в тропический зной
Поведут нас с тобой капитаны,
На штурвал налегая резной?

Зорок взгляд их, надежны их руки,
И мечтают они лишь о том,
Чтоб пройти им во славу науки
Неизведанным прежде путем.

Сжаты льдом, без огня и компаса,
В полумраке арктических стран
Мы спасем чудака Гаттераса,
Перейдя ледяной океан.

По пещерам, подземным озерам
Совершим в тесноте и пыли,
Сталактитов пленяясь узором,
Путешествие к центру земли.

И без помощи карт и секстанта,
С полустертой запиской в руке,
Капитана, несчастного Гранта,
На безвестном найдем островке.

Ты увидишь леса Ориноко,
Города обезьян и слонят,
Шар воздушный, летя невысоко,
Ляжет тенью на озеро Чад.

А в коралловых рифах, где рыщет
«Наутилус», скиталец морей,
Мы отыщем глухое кладбище
Затонувших в бою кораблей…

Что прекрасней таких приключений,
Веселее открытий, побед,
Мудрых странствий, счастливых крушений,
Перелетов меж звезд и планет?

И, прочитанный том закрывая,
Благодарно сходя с корабля,
Ты увидишь, мой мальчик, какая,
Тайны полная, ждет нас земля!

Вел дорогой тебя неуклонной
Сквозь опасности, бури и мрак
Вдохновленный мечтою ученый,
Зоркий штурман, поэт и чудак.