Короткие стихи Велимира Хлебникова — легко учить

Сюда лиска прибегала,
Легкой поступью порхала,
Уши нежно навострила
С видом тонкого нахала,
Концом желтым опахала
И сердилась и махала.
Пташки чудно ликовали
И свистели, ворковали.
Голос ужаса пронесся,
Вопль казни, вопль плахи.
Вертят мучениц колеса?
Иль ведут насильно свахи?
И слышу в вопле муки пекла,
Иди, чтоб время помощи путь не пересекло.

Жарбог! Жарбог!
Я в тебя грезитвой мечу,
Дола славный стаедей,
О, взметни ты мне навстречу
Стаю вольных жарирей.
Жарбог! Жарбог!
Волю видеть огнезарную
Стаю легких жарирей,
Дабы радугой стожарною
Вспыхнул морок наших дней.

Двух юных слышу разговор
Намеков полный мудрецов:
Есть числа, а без них есть мудрость вздор
О свете споры трех слепцов.
Число сошлось — и речи верны,
И лепет детский глубже книг,
Но где их нет, то место скверно.
Умы лжи образ не возвысил.
Мечтой увенчанный язык
Плохой товарищ, где нет чисел,
К числа жезлу наш ум привык.

Облакини плыли и рыдали
Над высокими далями далей.
Облакини сени кидали
Над печальными далями далей.
Облакини сени роняли
Над печальными далями далей…
Облакини плыли и рыдали
Над высокими далями далей.

Кому сказатеньки,
Как важно жила барынька?
Нет, не важная барыня,
А, так сказать, лягушечка:
Толста, низка и в сарафане,
И дружбу вела большевитую
С сосновыми князьями.
И зеркальные топила
Обозначили следы,
Где она весной ступила,
Дева ветреной воды.

Весны пословицы и скороговорки
По книгам зимним проползли.
Глазами синими увидел зоркий
Записки стыдесной земли.

Сквозь полет золотистого мячика
Прямо в сеть тополевых тенет
В эти дни золотая мать — мачеха
Золотой черепашкой ползет.

Слоны бились бивнями так,
Что казались белым камнем
Под рукой художника.
Олени заплетались рогами так,
Что казалось, их соединял старинный брак
С взаимными увлечениями и взаимной неверностью.
Реки вливались в море так,
Что казалось: рука одного душит шею другого.

Крылышкуя золотописьмом
Тончайших жил,
Кузнечик в кузов пуза уложил
Прибрежных много трав и вер.
«Пинь, пинь, пинь!» — тарарахнул зинзивер.
О, лебедиво!
О, озари!

«Кузнечик» Хлебникова

Эксперименты с формой в начале XX века породили поэзию Велимира Хлебникова. Работа со словом, звуком становилась самоцелью, источником появления русского авангарда.

Стихотворение написано в 1909 году. Его автору исполнилось 24 года, он студент и начинающий поэт, чьи стихи уже год, как публикуют. Он гостит у родственников в домике под Киевом, увлекается античной мифологией. По жанру – пейзажная лирика, по размеру – свободный, акцентный стих со смежной рифмой, прячущейся за лесенкой строк. Лирический герой – сам автор в образе, должно быть, любознательного энтомолога. Он появляется на полянке и фиксирует обстановку. Его внимание привлекает неугомонный кузнечик. «Золотописьмом жил»: на солнце просвечивает сеточка жилок крыльев насекомого. «Крылышкуя»: он кормится в траве, и его крылышки трепещут. «Кузов пуза»: идет явное сравнение с объевшимся человеком, употреблено просторечие. Сам кузов – корзинка, короб из бересты.

«Прибрежных»: дело происходит у водоема. «И вер»: видимо, здесь подразумеваются «виды и рода» растений. По крайней мере, в одном из своих писем он так поясняет это выражение. «Пинь, пинь, пинь!»: появление нового героя. Зинзивер – вовсе не неологизм, как ожидает читатель. В. Хлебников использовал просторечное слово, обозначающее обыкновенную синицу. И дальше возможны два варианта. Зинзивер сожрал кузнечика (на что намекает его внезапное появление, как гром среди ясного неба, и пронзительная трель). Между прочим, для синицы привычно лакомиться насекомыми. И тогда получается игра слов: кузнечика съел кузнечик (а именно так в народе принято звать эту птичку). Есть нечто угрожающее и в придуманном поэтом глаголе «тарарахнул». Или же просто трель птицы раздалась оглушительно рядом – и все пришло в экстаз. Картина стала завершенной. «О, лебедиво!»: поэт обозревает гармонию флоры и фауны. Вот это – настоящий неологизм, сочетающий в себе изящество лебедя и красоту момента, чудо. «О, озари!»: волшебные изменения касаются природы и наблюдающего ее человека. Два восклицания со старинным, изысканным междометием «О!» (собственно, это еще и анафора в этом стихотворении) завершают лирическую зарисовку.

Футуристический взгляд на мир в творчестве В. Хлебникова проявил себя как сочетание несочетаемого. Поиск формы соседствует с традиционным содержанием, неологизмы – с устаревшими словами.

О, достоевскиймо бегущей тучи!
О, пушкиноты млеющего полдня!
Ночь смотрится, как Тютчев,
Безмерное замирным полня.

Снежно-могучая краса
С красивым сном широких глаз,
Твоя полночная коса
Предстала мне в безумный час.
Как обольстителен и черен
Сплетенный радостью венок,
Его оставил, верно, ворон,
В полете долгом одинок.
И стана белый этот снег
Не для того ли строго пышен,
Чтоб человеку человек
Был звук миров, был песнью слышен?

Сегодня снова я пойду
Туда, на жизнь, на торг, на рынок,
И войско песен поведу
С прибоем рынка в поединок!

Бобэоби пелись губы,
Вээоми пелись взоры,
Пиээо пелись брови,
Лиэээй — пелся облик,
Гзи-гзи-гзэо пелась цепь.
Так на холсте каких-то соответствий
Вне протяжения жило Лицо.

Годы, люди и народы
Убегают навсегда,
Как текучая вода.
В гибком зеркале природы
Звезды — невод, рыбы — мы,
Боги — призраки у тьмы.

Мизинич, миг,
Скользнув средь двух часов,
Мне создал поцелуйный лик,
И крик страстей, и звон оков.
Его, лаская, отпустил,
О нем я память сохранил,
О мальчике кудрявом.
И в час работ,
И в час забавы
О нем я нежно вспоминаю
И, ласкою отменной провожая,
Зову, прошу:
«Будь гостем дорогим!»