Стихи Бориса Смоленского

Уж на холмах поник овес,
И канет в тьму закат,
И песенку на вспышках звезд
Сыграет музыкант.
Он где-то девушке родной
Сказал — прости, не плачь,
И только скрипку взял с собой,
Да легкий, яркий плащ…
И птицы сквозь весенний дым
Со всех озер и чащ
Летели стаею за ним,-
Как легкий, яркий плащ.
К долинам дальних городов
Сходил он, и тогда
На башнях флагами его
Встречали города.
И становилось всем легко —
Пускай и день померк.
До самых синих облаков
Взвивался фейерверк.

Все окна настежь, двери — прочь.
Вина! Цветов! Виват!
Кто не смеется в эту ночь?
Кто смеет унывать?

И вот, на зависть светлячкам,
Срывались звезды в Нил!
Он их ловил концом смычка
И девушкам дарил.

Когда же солнце, наконец,
Вставало из озер
И день веселый на коне
Разбрасывал узор —
Он шел за солнцем молодым.
Дорогой горных чащ,
И праздник улетал за ним,
Как легкий, яркий плащ.
И птицы изо всех долин,
Со всех озер и чащ
Летели стаею за ним,
Как легкий, яркий плащ…

Век, возникающий нежданно
В сухой, отравленной траве,
С костра кричащий, как Джордано:
«Но все равно ведь!»—
Вот твой век!

Твой век ударов и зазубрин,
Монахов за стеной сырой,
Твой век разобран и зазубрен…
Но на пути профессоров

Ты встал широкоскулой школой…
Твой мир, летящий и косой,
Разбит, раздроблен и расколот,
Как на полотнах Пикассо.

Но кто поймет необходимость
Твоих скитаний по земле?
Но кто постигнет запах дыма,
Как дар встающего во мгле?

Лишь тот, кто смог в ночи от града
Прикрыться стужей как тряпьем,—
Лишь тот поймет твои баллады,
О метр Франсуа Вийон!

…И мир, не тот, что богом навран,
Обрушивался на квартал,
Летел, как ветер из-за Гавра,
Свистел, орал и клокотал.

Ты ветру этому поверил,
Порывом угли глаз раздул,
И вышвырнул из кельи двери,
И жадно выбежал в грозу,

И с криком в мир, огнем прорытый,
И капли крупные ловил,
И клялся тучам,
как открытью,
Как случаю и как любви.

И, резко раздувая ноздри,
Бежал, пожаром упоен…
Но кто поймет, чем дышат грозы,
О метр Франсуа Вийон!

Небо покрывалось темной синевою,
Вечер нас баюкал, словно море — лодку,
Вечер был хороший — ты была со мною,
Вечер был хороший, только чуть короткий.

Громадный город на заре
Гремит неугомонно.
На ветках стройных фонарей —
Незрелые лимоны.

Но тени тянутся длинней,
И вечер синий-синий…
На ветках стройных фонарей
Созрели апельсины.

Горячая песня бродяжит в крови,
Горячими зорями мир перевит.
Кто вышвырнет двери, кто в ветер поверит,
Кто землю тугими шагами измерит,
Кому не сидится под крышей — вперед!
Срываются птицы в большой перелет.

Пустеют окна. В мире тень.—
Давай молчать с тобой,
Покуда не ворвется день
В недолгий наш покой.
Я так люблю тебя такой —
Спокойной, ласковей, простой…
Прохладный блик от лампы лег,
Дрожа, как мотылек,
На выпуклый и чистый лоб,
На светлый завиток.
В углах у глаз — теней покой…
Я так люблю тебя такой!—
Давай молчать под тишину
Про дни и про дела.
Любовь, удачу и беду
Поделим пополам.
Но город ветром унесен,
И солнцу не бывать,
Я расскажу тебе твой сон,
Пока ты будешь спать.

Потерян ритм.
И все кругом горит,
И я бегу, проваливаясь в ямы…
Что ни напишешь, что ни говори,
А сердце не заставишь биться ямбом.

Зарницы на заре начнут стихать,
Под ветром тучи низкие заплещут.
Но где найдешь дыханье для стиха
Такое, чтоб развертывало плечи?

И как ты образ там ни образуй,
Швыряя медяки аллитераций —
Но где дыханье, чтобы как грозу,
Чтоб счастье — и не надо притворяться?

Пусть для стихов, стишонок и стишат
Услужливо уже отлиты строфы —
Анапесты мешают мне дышать,
А проза — необъятней катастрофы…

Так в путь. Рвани со злобой воротник,
Но версты не приносят упоенья,
А поезд отбивает тактовик,
Неровный, как твое сердцебиенье.

По гулкой мостовой несется ветер,
Приплясывает, кружится, звенит,
Но только вот влюбленные да дети
Смогли его искусство оценить.

Взлетают занавески, скачут ветви,
Барахтаются тени на стене,
И ветер, верно, счастлив,
Что на свете
Есть столько парусов и простыней.

И фыркает, и пристает к прохожим,
Сбивается с мазурки на трепак
И, верно, счастлив оттого, что может
Все волосы на свете растрепать.

И задыхаюсь в праздничной игре я,
Бегу, а солнце жалит, как слепень,
Да вслед нам машут крыльями деревья,
Как гуси, захотевшие взлететь.

Светлые часы невозвратимы,
Горькие, поверь, всегда при нас,
И они — хотим иль не хотим мы —
Складками лежат у наших глаз.

Весенний день дымит и кружится,
Мелькает и в глазах рябит,
От солнечного пива в лужицах
Пьянеют даже воробьи.

А вечерами крики умерли,
И месяц вылез, ярко-рыж,
И слышно мне в тиши, как сумерки
Стекают гулко с синих крыш.

А ночь запахнет дымом, дынями,
Вздыхает у мостов вода.
И звезды трепетными линями
Дрожат у ночи в неводах.

Найди на рукописи смятой
Клочки слепых бессвязных строф.
Так пахнут тишиной и мятой
Полотна старых мастеров,
Так слову душно в тесной раме,
Так память — зарево костра,
Так море пахнет вечерами,
Так морем пахнут вечера.

Учебник в угол — и на пароход
В июнь, в свободу, в ветер, в поцелуи
И только берега, как пара хорд,
Стянули неба синюю кривую.