Стихи Николая Добронравова

Красота, покорившая мир,
Это рыцарской чести турнир.
Кто сказал, что огонь олимпийский погас?
Он горит в каждом сердце у нас.

Олимпийский бал,
Ослепительный бал!
Олимпийский бал
Звёзд всего мира собрал.
Этот звёздный бал –
Нашей юности бал.
За любовь и честь
Я поднимаю бокал!
Дай мне руку, мой друг, и в глаза мне взгляни –
Мы припомним с тобой наши звёздные дни.
Олимпийский бал
Наши сердца обвенчал!

Красота – это радость и боль,
Это жизни коронная роль,
И звенят олимпийские кольца любви –
Это боги с Олимпа сошли!

На ветру, на бегу, на лету
Мы ещё воспоём красоту.
Кто сказал, что огонь олимпийский погас?
Он горит в каждом сердце у нас.

Олимпийский бал,
Ослепительный бал!
Олимпийский бал
Звёзд всего мира собрал.
Этот звёздный бал –
Нашей юности бал.
За любовь и честь
Я поднимаю бокал!
Дай мне руку, мой друг, и в глаза мне взгляни –
Мы припомним с тобой наши звёздные дни.
Олимпийский бал
Наши сердца обвенчал!

Еще нас ожидает много встреч.
Еще нас греют щедрости природы:
Иной пейзаж и новые погоды…
А я веду о постоянстве речь.

Нам в жизни, я считаю, повезло.
Нам хорошо с тобою в общей массе.
Мы едем всю дорогу в третьем классе.
Таких кают на свете большинство.

Любимая! Ты не гляди наверх.
Там, правда, есть каюты пошикарней.
Там сауны. И с бицепсами парни
Туда пускают далеко не всех.

Там беззаботность неги и утех.
Там в полутьме дверей полуприкрытых
Кейфует промтоварная элита,
Благоухает парфюмерный цех.

Там перед взором полусонных глаз
Послушно раздвигаются границы,
И мельтешат лас-вегасы и ниццы.
Заметь, они в упор не видят нас.

А мы от них, по счастью, вдалеке.
Мы видим наши сосны да березы,
Мы видим все: и радости, и слезы, —
И знаем все пороги на реке.

Провозгласим за постоянство тост!
За то, что мы стране необходимы,
Что мы в пути, но мы не пилигримы,
Что не ползком живем, а в полный рост.

За то, что правда делает нам честь
Да труд наш, ежедневный, кропотливый,
За вечность нашей веры некрикливой,
За то, что хлеб не сможем даром есть.

И этот праздник нам необходим.
В воскресный день мы тихо порыбачим,
Друзьям своим свидания назначим
И снова о работе говорим…

И речь, как речка тихая, течёт.
Мы не выносим восклицаний лживых.
Нас не проймет энцефалит наживы,
Не свяжет незаслуженный почёт.

Ну что ж… За непогоду! За норд-ост!
За нашу за рабочую сноровку,
За выдержку, за общую столовку, —
Провозгласим за постоянство тост!

…Все так же за речкою Чёрной
Чернеет от ужаса лес…
С немецкой дотошностью чёткой
Возводит курок Дантес.

Он дьявол, а не мессия…
Ведь есть же своя семья…
Зачем же тебе, Россия,
Приёмные сыновья?

Сквозь вьюги полет в народ
Все целится та рука.
…Шел тридцать седьмой год,
Несчастный во все века.

И вечер такой же, как прежде,
И те же во мгле фонари.
Но песня последней надежды
Погаснет с восходом зари.

А ветер летит, провода теребя…
А время с годами к нам жёстче и строже…
Не будет, не будет, не будет тебя,
И даже не будет похожей…

Никто ничего не изменит,
И нечего спорить с судьбой.
Была ты летящим мгновеньем,
Мелькнувшею в небе звездой.

Неблизкий мой путь и недальний,
Зима наплывает, зима…
И кажется всё нереальным –
Деревья, дороги, дома…

Имя твоё я шепчу, как молитву.
Только любовь обещает спасенье.
Имя твоё я шепчу, как молитву.
Ты моя жизнь, ты моё утешенье.

Встреча с тобой – это словно улыбка,
Словно судьбы золотое сеченье,
Словно сквозь слёзы поющая скрипка,
Словно с печалью земной примиренье.

Кружит над миром пронзительный ветер,
В стужу укроюсь твоей теплотою,
В час, когда доброе солнце не светит,
Мир занесён пожелтевшей листвою.

Путает ветер и листья, и лица,
Роет, безумствуя, адскую серу. Вариант:
Роет для Воланда адскую серу.
Мимо летят одичалые птицы.
Бродит любовь, потерявшая веру…

Свет твоих глаз в этом сумраке, словно
Возле иконы стою чудотворной…
В нашей часовне светло и безмолвно.
Сердце наполнено свежестью горной.

Имя твоё я шепчу, как молитву.
Только любовь обещает спасенье.
Имя твоё я шепчу, как молитву.
Ты моя жизнь, ты моё утешенье.

Имя твоё… имя твоё…
Имя твоё…

Мы уходим от причала,
Постарайтесь нас понять.
Надо жизнь начать сначала,
Надо новый путь начать.
До свиданья, берег скуки,
Лица в сумрачной пыли.
Здравствуй, мужество разлуки
И поэзия любви!

Рокот моря, ритм металла,
Беззаветные края…
Парус алый, алый-алый,
Сердца алая заря.

Ветер рвет тугие снасти.
Тень беды из-за угла…
Как тревожно наше счастье!
Как спокойно море зла…

В нашем сердце – боль и ярость.
Мир от серости устал.
Я хочу, чтоб алый парус
Никогда не выцветал.
Мы уходим от причала.
Не вернуть нас, не догнать…
Нам, во что бы то ни стало,
Надо новый путь начать.

Рокот моря, ритм металла,
Беззаветные края…
Парус алый, алый-алый,
Сердца алая заря.

За дело принимается весёлый наш отряд,
И молотки-кузнечики без устали стучат.
Ведь самым лучшим кажется, что сделано самим, –
Походную моторную мы лодку мастерим.

Лейся, наша песенка,
Песенка задорная,
Ты, волна упорная,
Смелых не пугай!
Лодка наша, лодочка,
Лодочка моторная,
Мы на ней объедем весь родимый край!

В поход просторы Родины нас летом позовут,
Горнисты – птицы певчие – на зорьке запоют.
И, словно чайка белая, помчится по реке
Та лодочка, что сами мы построили в кружке.

Не каждому доводится стать храбрым моряком,
Не каждый будет с бурями и штормами знаком,
Но даже тот, кто вырастет и сушу предпочтёт,
Наверно, с удовольствием когда-нибудь споёт:

Лейся, наша песенка,
Песенка задорная,
Ты, волна упорная,
Смелых не пугай!
Лодка наша, лодочка,
Лодочка моторная,
Мы на ней объедем весь родимый край!

Я – свежий ветер, огонь крылатый,
И наше время на циферблатах!
Пусть повезёт нам в большом пути
От равнодушья себя спасти!

Радостный строй гитар.
Яростный стройотряд.
Словно степной пожар,
Песен костры горят.

Нет струн у сердца неопалимых,
И жажда счастья неутолима.
Я обращаюсь к своей любви:
Меня на подвиг благослови!

На перекрёстках путей и мнений
Рождались звёзды и вдохновенье,
И одержимость всегда права,
Когда находит свои слова.

Мы сильные духом. Мы дети земли.
Мы смелые… Смели… И нас не смели.

А стройотряды уходят дальше.
А строй гитары не терпит фальши…
И наш словесный максимализм
Проверит время, проверит жизнь.

Радостный строй гитар.
Яростный стройотряд.
Словно степной пожар,
Песен костры горят.

Над предгорьями Кавказа солнце доброе не светит.
Старики вздыхают молча. Исподлобья смотрят дети.
Вырубают виноградник, – без вины пришла расплата.
Виноградная лоза, – ты ни в чём не виновата…

Ты дарила людям радость, звонко пела и смеялась.
Гибкий стан твой порубали. Поле мёртвое осталось…
Рубанули за мгновенья. За столетья – нет возврата…
Виноградная лоза, – ты ни в чём не виновата…

Вырубали (мы-то знаем!) из поэм и песен строчки.
И кедровник вырубали. И людей – поодиночке.
Ах, как лихо, ах, как просто, – одним махом всё поборем!
Бывший стих и бывший труд, – всё под корень, всё под корень!

Доброта в посеве правды. Только злоба в разрушенье.
Вот уже навеки в ссоре близлежащие селенья.
Ах, как страшно, если руку поднимает брат на брата!
Виноградная лоза, – ты ни в чём не виновата…

Всё как будто бы, как прежде… Ручейки сбегают к морю.
Только мёртвые равнины, – словно памятники горю,
Словно вызов нашим предкам, словно нежности утрата.
Виноградная лоза, – ты ни в чём не виновата…

Если спросят друзья про меня,
Ты скажи, что не сдался и выстоял…
У крутого барьера огня
Бились мы до последнего выстрела.
Мы недаром, товарищ, с тобой
На высокую должность назначены:
Сделать так, чтоб над бедной землёй
Солнце счастья взошло окончательно!

Отступать не положено нам,
Клятва юных не будет нарушена –
Дерзость мы не прощаем врагам,
А себе не простим малодушия.
Если жизнь будет нас разлучать,
У любимых попросим прощения:
Очень трудно им нас провожать,
Но трудней будет ждать возвращения.

В темнице ночи тысячи лет
Кровавой птицей бьётся рассвет,
Но на земле во все времена
Одной свободе юность верна.

Пусть сугробы вокруг намело,
Не утратив ни силы, ни ярости,
Всем снегам нашей жизни назло
Комсомольцами будем до старости!
Так уж велено жизнью самой –
Нам стоять до последнего выстрела
И своею нелёгкой судьбой
Чье-то счастье далёкое выстрадать…

Пятнадцать костров над страною горят
От снежной Чукотки до горных Карпат.
Пятнадцать костров – миллионы ребят,
Бесстрашье да честность, да огненный взгляд.
Ты пристальней в эти глаза загляни, –
И вновь оживут те бессмертные дни,
И алые кони, и сумрачный дым,
И всадник, погибший совсем молодым.

Гордые песни – песни отцов
В сердце отважном юных бойцов.
Верными будем во веки веков
Правде пламенной алых костров!

Пятнадцать республик – пятнадцать костров.
Их свет долетает до дальних миров.
А вспыхнул костров пионерский отряд
От искры, от искренней дружбы ребят.
Они – революции нашей салют.
Вглядись в них, товарищ, и вновь оживут
Под небом свинцовым, под красной звездой
Герои, что жили в обнимку с грозой.

Он первым шёл сквозь дым пожарищ,
И смерть его в бою подстерегла,
Но та дорога, где упал товарищ,
Мою страну к победе привела.

Над серою далью израненных пашен
Рассвет занимался, печален и мглист…
Он был самым лучшим товарищем нашим,
И звали его – Коммунист.

Он первым был в краю суровом,
Лицом к лицу он встретился с тайгой.
И где прошёл он, вырос город новый,
И поднялись плотины над рекой.

По жизни идёт он дорогой бесстрашных,
А путь этот труден порой и кремнист.
Он стал самым лучшим товарищем нашим,
И имя его – Коммунист.

Его мечты, как мир, огромны,
Его упрямством Космос покорён,
И рядом с ним сегодня миллионы
Простых людей, отважных, как и он.

Все силы отдам я для счастья Отчизны,
И сердцем я буду отважен и чист,
Чтоб стать на переднем краю нашей жизни,
Чтоб звали меня – Коммунист.

Будет последний бой,
Самый последний бой…
Все свои травмы и все свои радости
Мы увезём с собой.
Выпадет белый снег,
Белый несмелый снег…
Вспомним когда-нибудь пальмы высокие
В парке Чапультопек.

Вспомним мы горы Мехико,
Мехико, Мехико,
Вспомним дворцы и площади,
Похожие на музей.
Дымное небо Мехико,
Пыльные звёзды Мехико,
Трудные старты Мехико,
Верных своих друзей.
Грустных годов парад,
Всех не собрать наград…
Кто-то другой возвратится с медалями
С новых олимпиад.
Песни на пять минут
В прошлое нас вернут,
Воспоминаний печальные кактусы
В сердце тебя кольнут.

Полночью чуть слышны,
Трогательно-смешны,
В тихой и снежной республике Памяти
Бродят цветные сны…
Выпадет белый снег,
Белый несмелый снег…
Вспомним с тобою мы пальмы высокие
В парке Чапультопек…

На бывшей доске Почёта два слова: «Обмен валюты».
И знак: «За углом направо. В окошке у проходной.»
На бывшей доске Почёта взамен заводского люда
Теперь укрепился доллар — единственный наш герой.

Заводы остановились. Рабочие вяжут веник.
Базарная площадь. Школа. Напротив — автовокзал.
На бывшей доске Почёта — сегодняшней жизни ценник:
Работа подешевела, а доллар подорожал.

Пейзаж наш среднероссийский. Повсюду обмен валюты.
Слоняется обыватель по городу тощ и сир.
А скрипочку Страдивари сменил боевой компьютер,
Секретаря обкома — очередной банкир.

Ракеты мы обменяли на тампаксы и на жвачку.
Ученых мы обменяли на мафиозный клан.
В берлоге проснулась алчность. А совесть впадает в спячку.
И надпись: «Обмен валюты.»

Отмазка.
Обмен.
Обман.