Стихи Виктора Цоя

Каждый день ты приходишь домой, когда темно.
Каждый день долго едешь в метро, когда темно.
А она живет в центре всех городов,
И ты хочешь быть рядом,
Но надо ехать домой, уже темно.

Проснись, это любовь,
Смотри, это любовь,
Проснись, это любовь…

Твои родители давно уже спят, уже темно.
Ты не спишь, ты ждешь, а вдруг зазвонит телефон.
И ты готов отдать все за этот звонок,
Но она давно уже спит там,
В центре всех городов.

Проснись, это любовь,
Смотри, это любовь,
Проснись, это любовь…

Я повёл тебя в ресторан,
А потом на такси домой.
Ты сказала, что очень рада
И завтра встретишься со мной.

Ты обвела меня вокруг пальца,
Я знаю, что ты играла со мной.

Я обещал прийти, я здесь.
Ты обещала — тебя здесь нет.
И букет в моих руках
Давно завял, давно зачах.

Я писал тебе длинные письма,
Ты мне только — в открытке привет.
Я хочу совершить убийство
Так, чтоб ты держала ответ.

Песня без слов — ночь без сна,
Все в свое время — зима и весна,
Каждой звезде — свой неба кусок,
Каждому морю — дождя глоток.
Каждому яблоку — место упасть,
Каждому вору — возможность украсть,
Каждой собаке — палку и кость,
Каждому волку — зубы и злость.

Снова за окнами белый день,
День вызывает меня на бой.
Я чувствую, закрывая глаза, —
Весь мир идет на меня войной.

Если есть стадо — есть пастух,
Если есть тело — должен быть дух,
Если есть шаг — должен быть след,
Если есть тьма — должен быть свет.
Хочешь ли ты изменить этот мир,
Сможешь ли ты принять как есть,
Встать и выйти из ряда вон,
Сесть на электрический стул или трон.

Снова за окнами белый день,
День вызывает меня на бой.
Я чувствую, закрывая глаза, —
Весь мир идет на меня войной.

В сети связок
В горле комом теснится крик,
Но настала пора,
И тут уж кричи, не кричи.
Лишь потом
Кто-то долго не сможет забыть,
Как, шатаясь, бойцы
Об траву вытирали мечи.
И как хлопало крыльями
Черное племя ворон,
Как смеялось небо,
А потом прикусило язык.
И дрожала рука
У того, кто остался жив,
И внезапно в вечность
Вдруг превратился миг.
И горел
Погребальным костром закат,
И волками смотрели
Звезды из облаков.
Как, раскинув руки,
Лежали ушедшие в ночь,
И как спали вповалку
Живые, не видя снов…
А «жизнь» — только слово,
Есть лишь любовь и есть смерть…
Эй! А кто будет петь,
Если все будут спать?
Смерть стоит того, чтобы жить,
А любовь стоит того, чтобы ждать…

Вечер наступает медленнее, чем всегда
Утром ночь затухает, как звезда
Я начинаю день и кончаю ночь
Двадцать четыре круга прочь
Я — асфальт.

Я получил письмо от себя к себе
Я получил чистый лист, он зовет к тебе
Я не знаю, кто из вас мог бы мне помочь
Двадцать четыре круга прочь
Я — асфальт.

Я свой сын, свой отец, свой друг, свой враг
Я боюсь сделать этот последний шаг
Уходи день, уходи уходи в ночь
Двадцать четыре круга прочь
Я — асфальт.

Темные улицы тянут меня к себе,
Я люблю этот город, как женщину «Х».
На улицах люди, и каждый идет один,
Я закрываю дверь, я иду вниз.

Я знаю, что здесь пройдет моя жизнь,
Жизнь в стеклах витрин,
Я растворяюсь в стеклах витрин,
Жизнь в стеклах витрин.

И вот я иду, и рядом со мной идут,
Я смотрю на них, мне кажется, это дом мод.
Похоже, что прошлой ночью был звездопад,
Но звезды, как камни, упали в наш огород.

Я знаю, что здесь пройдет моя жизнь,
Жизнь в стеклах витрин,
Я растворяюсь в стеклах витрин,
Жизнь в стеклах витрин.

Ветер задувает полы моего плаща,
Еще один дом, и ты увидишь меня.
Искры моей сигареты летят в темноту,
Ты сегодня будешь королевой дня.

Я знаю, что здесь пройдет моя жизнь,
Жизнь в стеклах витрин,
Я растворяюсь в стеклах витрин,
Жизнь в стеклах витрин.

Я сижу и смотрю в чужое небо из чужого окна
И не вижу ни одной знакомой звезды.
Я ходил по всем дорогам и туда, и сюда,
Обернулся — и не смог разглядеть следы.

Но если есть в кармане пачка сигарет,
Значит все не так уж плохо на сегодняшний день.
И билет на самолет с серебристым крылом,
Что, взлетая, оставляет земле лишь тень.

И никто не хотел быть виноватым без вина,
И никто не хотел руками жар загребать,
А без музыки на миру смерть не красна,
А без музыки не хочется пропадать.

Но если есть в кармане пачка сигарет,
Значит все не так уж плохо на сегодняшний день.
И билет на самолет с серебристым крылом,
Что, взлетая, оставляет земле лишь тень.

Чтение книг — полезная вещь,
Но опасная, как динамит,
Я не помню, сколько мне было лет,
Когда я принял это на вид,
Мне скучно смотреть сегодня кино,
Кино уже было вчера.
И как каждый день ждет свою ночь —
Я жду свое слово — Пора!

Пора открывать двери,
Пора зажигать свет,
Пора уходить прочь,
Пора!

Я не знаю, как бы я жил,
Если бы я жил один,
Осень — это только красивая клетка,
Но в ней я уже, кажется, был,
И я прожил там свои сорок дней,
И сегодня уже не вчера,
Я ухожу, оставляя листок
С единственным словом — Пора!

Пора открывать двери,
Пора зажигать свет,
Пора уходить прочь,
Пора!

Ты уходишь так рано и приходишь так поздно домой.
Я скучаю целый день, я смотрю во двор в окно.
Я хотел бы всё время быть только с тобой.
Но пока я без тебя. И в душе моей темно.

Любовь — это не шутка.
Ты знаешь, я не шучу.

Ты живёшь на 4-ом, а я на 6-ом,
И обёртки от конфет пролетают за окном,
А когда ты уходишь, я смотрю тебе вслед.
Обернёшься или нет, я махну тебе платком.

А когда в доме тихо, я слышу, как ты поёшь.
Я пытаюсь тебе подыграть,
Но никак не могу подобрать мотив.
Засыпая, я вижу твои глаза,
Но они говорят мне «нет».
Удивляюсь, как я ещё жив.

Пустынной улицей вдвоем
С тобой куда-то мы идем,
И я курю, а ты конфеты ешь.
И светят фонари давно,
Ты говоришь: «Пойдем в кино»,
А я тебя зову в кабак,
Конечно.
Восьмиклассница…

Ты говоришь, что у теб
По географии «трояк»,
А мне на это просто наплевать.
Ты говоришь, из-за теб
Там кто-то получил синяк.
Многозначительно молчу,
И дальше мы идем гулять.
Восьмиклассница…

Мамина помада,
Сапоги старшей сестры.
Мне легко с тобой,
А ты гордишься мной.
Ты любишь своих кукол
И воздушные шары,
Но в десять ровно
Мама ждет тебя домой.
Восьмиклассница…

Ситар играл…
Джордж Харрисон,
Который очень любит деньги,
Послушал мантры и заторчал;
Купил билет на пароход
И уехал в Дели,
И в ушах его все врем
Ситар играл…

Кто на нем играл?
Чей это ситар?
Он на ситаре играл сам — Рави Шанкар.
Он сидел в позе «лотоса»
На спине у слона
С ситаром в руках
Ситар играл…

Джордж Харрисон
Купил пар двадцать бус,
Джордж Харрисон сказал:
Я буду жить любя!
А потом он сказал: «Good-bye!»
И ушел в себя.
Ситар играл…

Ты часто проходишь мимо, не видя меня,
С кем-то другим, я стою не дыша.
Я знаю, что ты живешь в соседнем дворе,
Ты идешь не спеша, не спеша…

О, но это не любовь…

А вечером я стою под твоим окном,
Ты поливаешь цветы, поливаешь цветы.
А я дотемна стою и сгораю огнем,
И виной тому ты, только ты…

О, но это не любовь…

Научи меня всему тому, что умеешь ты,
Я хочу это знать и уметь.
Сделай так, чтобы сбылись все мои мечты,
Мне нельзя больше ждать, я могу умереть…

О, но это не любовь…

Я знаю, что если ночь, должно быть темно…
А если утро, должен быть свет.
Так было всегда и будет много лет,
И это закон…
И дети проходных дворов знают, что это так…

Я знаю, что если зима, должен быть снег,
А если лето, должно быть солнце.
И я это знаю, я об этом пою
И надеюсь на то, что
Дети проходных дворов услышат меня…

Есть два цвета: черный и белый,
А есть оттенки, которых больше,
Но нам нет никакого дела
До тех, кто черный, кто белый.
Мы — дети проходных дворов найдем сами свой цвет.

Танцы, танцы, танцы, танцы.
Все, что нужно иностранцу.

Место мое слева, и я должен там сесть,
Не пойму, почему мне так холодно здесь,
Я не знаком с соседом, но мы вместе уж год.
И мы тонем, хотя каждый знает, где брод.
И каждый с надеждой глядит в потолок
Троллейбуса, который идет на восток.

Все люди — братья, мы — седьмая вода,
И мы едем, не знаю, зачем и куда.
Мой сосед не может, он хочет уйти,
Он не может уйти, он не знает пути,
И вот мы гадаем, какой может быть прок
В троллейбусе, который идет на восток.

В кабине нет шофера, но троллейбус идет,
И мотор заржавел, но мы едем вперед,
Мы едем не дыша, смотрим туда,
Где на долю секунды показалась звезда,
Мы молчим, но мы знаем, нам в этом помог,
Троллейбус, который идет на восток.