Как призраки букетов гордых,
Поблекшей лентой обвиты,
На зыпылённых клавикордах
Лежат иссохшие цветы.
Во мгле зеркального овала,
Где дремлет голубой портрет,
Пустая ваза льёт устало
Хрустальный, отражённый свет.
Быть может грёза вдохновенья,
Быть может плод высоких дум —
Во власти медленного тленья,
Раскрыт на столике волюм.
Экран придвинутый к камину,
Ласкает нежностью тонов;
Над ним дракон сгибает спину
На сером мраморе часов.
По стенам старые офорты
Висят под выпуклым стеклом.
Атлас дивана чуть потёртый,
Прикрыт разорванным чехлом,
Наивен на подушке смятой
Расшитый бисером венок;
А рядом, палевый когда-то,
Забыт батистовый платок.
И солнце, сквозь большие окна,
На ткани спущенных портьер
Дробит незримые волокна,
Рождая облики химер.