Баллада о фашистской овчарке 5 (1)

Она могла весь мир заесть
И разорвать в куски.
От крови порыжела шерсть,
Темней, острей клыки.

Казалось ей: народ чужой
Терзать не надоест,
Заслуженный имела свой
Большой железный крест.

Пожар к пожару.
К дыму дым.
Ходила по огням.
Она давно привыкла к ним,
Как к травам и цветам.

И вновь пожара ярый взмах.
Он ночь насквозь прожёг —
В её оплавленных глазах
Он был, как мотылёк.

Танкисты вновь лишили сна
И люк открыли ей,
Чтоб кинулась душить она
Израненных людей.

И вдруг застыла на бегу:
Трещали этажи,
А всюду,
В доме и в снегу,
Кричали малыши.

Тянули руки к ней они
Из-за дверей, камней,
И, плача, тыкались в огни,
И звали матерей.

Никто от пламени не спас
Испуганных ребят,
И были все они сейчас
Похожи на щенят,

На тех,
Что в танке принесла —
Их выбросили в люк, —
Тогда с трудом она смогла
Свой побороть испуг.

И стало прошлое больней
Глаза ей застилать.
«Души! » — приказывали ей,
А в ней проснулась мать.

Фашисты вышли из машин.
Всё тьмой заволокло:
Три автомата, как один,
Сработали легко.

И рухнула в огонь живой
Она среди детей,
Не смяв впервые никого,
Не показав когтей.

Михаил Беляев