Поверь, погибнуть рок не судил словам,
Что я, рожденный там, где шумит Ауфид,
С досель неведомым искусством
Складывал в песни под звуки лиры.
Хотя Гомер и в первом ряду стоит,
Но все ж поэты: Пиндар, гроза-Алкей,
Степенный Стесихор, Кеосец
Скорбный, — еще не забыты славой.
Не стерло время песен, что пел, шутя,
Анакреонт, и дышит еще любовь,
И живы, вверенные струнам,
Пылкие песни Лесбийской девы.
Прельстясь кудрями пышными иль одежд
Златою тканью, роскошью царской, слуг
Числом, — из женщин не одна ведь
Страстью любовной зажглась Елена.
И Тевкр не первый стрелы умел пускать
Из луков критских; Троя была не раз
В осаде; не один сражались
Идоменей и Сфенел — герои.
В боях, достойных пения Муз; приял
Свирепый Гектор и Деифоб лихой
Не первым тяжкие удары —
Кару за юношей, жен стыдливых
Немало храбрых до Агамемнона
На свете жило, вечный, однако, мрак
Гнетет их всех, без слез, в забвеньи:
Вещего не дал им рок поэта.
Талант безвестный близок к бездарности,
Зарытой в землю. Лоллий! Мои стихи
Тебя без славы не оставят;
Подвигов столько твоих не дам я
Пожрать забвенью жадному без борьбы.
Тебе природой ум дальновидный дан,
Душою прям и тверд всегда ты
В благоприятных делах и трудных;
Каратель строгий жадных обманщиков —
Чуждался денег, всем столь желанных, ты;
Был консулом не год один лишь;
Добрый надежный судья, всегда ты
Превыше личной выгоды ставил честь,
Людей преступных прочь отметал дары
С презрением, и правосудья
Меч проносил сквозь толпу густую.
Не тот счастливым вправе назваться, кто
Владеет многим: имя счастливца тот
Носить достойней, кто умеет
Вышних даяньях вкушать разумно,
Привык суровой бедности гнет терпеть,
Боится пуще смерти постыдных дел,
Но за друзей и за отчизну
Смерти навстречу пойдет без страха.
Пер. Н. С. Гинцбурга