В честь пасынка Августа Друза
Орлу царем быть птиц поручил Отец;
Царю богов он молниеносцем был;
При похищеньи Ганимеда
Верность его испытал Юпитер.
Птенца когда-то пылкость — отцовский дар —
Его толкнула вон из гнезд? лететь,
Труда незнавшим; ветер вешний
Робкого новым движеньям в небе
Учил, согнавши тучи. Затем его
К земле, к овчарням пылкий порыв увлек;
А ныне жажда пищи, брани
Гонит его на борьбу с драконом.
В лугу отрадном, тешась травой, коза
Вдруг видит львенка (в пору, как прогнан он
От груди матери) и чует —
Сгубят ее молодые зубы…
Такой же страх винд_е_ликам Друз внушил,
Когда в Ретийских Альпах он вел войну.
Откуда взяли те обычай
Всюду, как встарь амазонки, острый
Носить топорик в правой руке, — искать
Я бросил: право, все не дано нам знать.
Орды, победные доселе,
Все перед юношей мудрым пали,
Поняв, какая сила талант и ум,
Когда воспитан в доме, что люб богам,
И что отеческой заботой
Август для юных Неронов сделал.
Рождают храбрых храбрые; лишь отцов
Наследье — доблесть коней младых, быков;
Орлы жестокие не могут
Мирных на свет произвесть голубок.
Расти ученье силы врожденный дар,
Уход разумный доблесть в груди крепит;
Когда же нравственность слабеет,
Все благородное грех позорит.
Обязан чем ты роду Неронов, Рим,
Тому свидетель берег Метавра, там
Разбит был Газдрубал в тот чудный
День, что рассеявши мрак, впервые
Победы сладкой Лацию радость дал,
С тех пор как, словно пламя в сухом бору,
Иль Евр над морем Сицилийским,
Мчался верхом Ганнибал чрез грады.
В счастливых войнах римский народ тогда
Расти уж стал, и в храмах, безбожно так
Рукой пунийца разоренных,
Вновь водворились благие боги.
Коварный молвил враг Ганнибал тогда:
«Волков добыча хищных — олени мы
Идем на тех, кого избегнуть
Было бы высшим триумфом нашим.
Народ сей после Трои сожженья смог,
В волнах этрусских долго блуждав, донесть
Отважно до брегов авзонских
Отчих богов и детей, и старцев.
Как дуб секирой срезан, сильней растет
В густых дубравах Алгида, так и он
Средь тяжких битв и поражений
Дух укрепляет самим железом.
Росла не пуще Гидра, когда Геракл,
Томясь бесчестьем, головы ей рубил;
Не знали Фивы Эхиона
Чудищ грозней, иль народ Колхиды.
Утопишь глубже — выникнет краше он;
Поборешь — свергнет вдруг победителя
С великой славой и вступает
В битвы, что после восхвалят жены.
Гонцов мне гордых слать в Карфаген уже
Нельзя отныне: пали надежды все
С тех пор, как Газдрубал сражен был, —
Имени нашего счастья пало.
Все могут сделать Клавдия войск полки:
Их жизнь Юпитер сам, благосклонный к ним,
Хранит; их мудрые расчеты
В брани опаснейший миг спасают».
Пер. Н. С. Гинцбурга