Он с юностью своей, как должно, распрощался
И двойника, как смерти, испугался.
Он в круг вступил и, мглою окружен,
Услышал пред собой девятиструнный стон.
Ее лица не видел он,
Но чудилось — оно прекрасно,
И хор цветов и голоса зверей
Вливались в круг, объятый ночью властной
И появилось нежное лицо,
Как бы обвеянное светом.
Он чувствовал себя и камнем и свинцом,
Он ждал томительно рассвета.