Читать стихотворения онлайн
Белеет парус одинокой
В тумане моря голубом!..
Что ищет он в стране далекой?
Что кинул он в краю родном?..
Играют волны — ветер свищет,
И мачта гнется и скрыпит…
Увы! он счастия не ищет
И не от счастия бежит!
Под ним струя светлей лазури,
Над ним луч солнца золотой…
А он, мятежный, просит бури,
Как будто в бурях есть покой!
Как небеса твой взор блистает
Эмалью голубой,
Как поцелуй, звучит и тает
Твой голос молодой;
За звук один волшебной речи,
За твой единый взгляд,
Я рад отдать красавца сечи,
Грузинский мой булат;
И он порою сладко блещет,
И сладостней звучит,
При звуке том душа трепещет
И в сердце кровь кипит.
Но жизнью бранной и мятежной
Не тешусь я с тех пор,
Как услыхал твой голос нежный
И встретил милый взор.
Листья в поле пожелтели,
И кружатся и летят;
Лишь в бору поникши ели
Зелень мрачную хранят.
Под нависшею скалою,
Уж не любит, меж цветов,
Пахарь отдыхать порою
От полуденных трудов.
Зверь, отважный, поневоле
Скрыться где-нибудь спешит.
Ночью месяц тускл, и поле
Сквозь туман лишь серебрит.
Вблизи тебя до этих пор
Я не слыхал в груди огня.
Встречал ли твой прелестный взор —
Не билось сердце у меня.
И что ж? — разлуки первый звук
Меня заставил трепетать;
Нет, нет, он не предвестник мук;
Я не люблю — зачем скрывать!
Однако же хоть день, хоть час
Еще желал бы здесь пробыть,
Чтоб блеском этих чудных глаз
Души тревоги усмирить.
Ночевала тучка золотая
На груди утеса-великана;
Утром в путь она умчалась рано,
По лазури весело играя;
Но остался влажный след в морщине
Старого утеса. Одиноко
Он стоит, задумался глубоко,
И тихонько плачет он в пустыне.
«Утес» Лермонтова
В стихотворении Лермонтова «Утес» представлены два образа, противопоставленных друг другу: старый утёс и тучка, также они сопоставимы по следующим критериям: молодость – старость, беззаботность – обреченность, радость-печаль. Если применимо к утесу использован эпитет «старый», то «имя «»тучки» говорит само за себя, уменьшительно-ласкательный суффикс «к» создает образ тучки молодой, беззаботной, более того, она очень похожа на ребенка. Временное пространство стихотворения неоднозначно. С одной стороны — действие происходит стремительно — тучка ночевала — умчалась — утес остался одинок. Если же взглянуть более обширно, то время достаточно продолжительно. Так, тучка «ночевала на груди утеса-великана», получается, что утес-великан не просто место пребывания, а надежный кормилец, который взрастил свою подопечную, который отдал ей свою заботу, внимание. Но молодость скоротечна. Незаметно приходит старость. Благодаря ассонансу звука «о» мы слышим вой и плач одинокого пустынника… (одиноко, он, глубоко, тихонько). Убегая, тучка оставляет «влажный след в морщине», словно живительную влагу для облегчения жизни верного, мудрого друга. К сожалению, эта влага в скорости испарится, не оставив за собой ни следа воспоминаний о молодости, радости, и останутся лишь слезы — «и тихонько плачет он в пустыне».
В первой строфе преобладает порядок слов, который помогает нам также незаметно проследовать зрительно вслед за тучкой. Заметим, как меняется структурная организация строк во второй строфе. Автор использует инверсию, особенно выделяя слова- «одиноко», «задумался», «тихонько». И мы сами вместе с утесов смотрим прощальным взглядом вослед убегающей молодости-тучки. Плач тихий, потому как он не желает показаться слабым, беспомощным, прямым. Сочувствие автора к «переживаниям» утеса очевидны, не случайно стихотворение названо именно «утес», а не «тучка». И если образ тучки представлен красочной палитрой (золото, лазурь), то ни одной более-менее яркой краски мы не найдем при описании утеса. Здесь важнее другое — автор избегает всего напускного, поверхностного, и сосредотачивает внимание на глубоких внутренних переживаниях.
Вы мне однажды говорили,
Что не привыкли в свете жить:
Не спорю в этом;— но не вы ли
Себя заставили любить?
Всё, что привычкою другие
Приобретают — вы душой;
И что у них слова пустые,
То не обман у вас одной!
1
Амур спросил меня однажды,
Хочу ль испить его вина —
Я не имел в то время жажды,
Но выпил кубок весь до дна.
2
Теперь желал бы я напрасно
Смочить горящие уста,
Затем, что чаша влаги страстной,
Как голова твоя — пуста.
Я жить хочу! хочу печали
Любви и счастию назло;
Они мой ум избаловали
И слишком сгладили чело.
Пора, пора насмешкам света
Прогнать спокойствия туман;
Что без страданий жизнь поэта?
И что без бури океан?
Он хочет жить ценою муки,
Ценой томительных забот.
Он покупает неба звуки,
Он даром славы не берет.
Горные вершины
Спят во тьме ночной;
Тихие долины
Полны свежей мглой;
Не пылит дорога,
Не дрожат листы…
Подожди немного,
Отдохнёшь и ты.
«Из Гёте» Лермонтова
Наследие Михаила Юрьевича Лермонтова включает в себя и его переводческую деятельность. Переосмысливая оригинал, поэт создает вполне самостоятельные произведения, среди которых особое место занимает короткое стихотворение «Из Гете».
Стихотворение написано в 1840 году, поэт издал свой единственный прижизненный сборник стихотворений, роман «Герой нашего времени», и был отправлен после дуэли в действующую армию на Кавказ. Поручик Тенгинского пехотного полка, он дважды был представлен к наградам за храбрость, только опала помешала ему их получить. М. Лермонтов в тот год ждал только отставки, чтобы, наконец, вполне предаться творчеству. До смерти ему оставался один год. Иногда ошибочно полагают, что Гете в своей «Ночной песне странника» обозревал прошедшую жизнь. Нет, ему был 31 год. М. Лермонтов пересоздал его творение, сохранив аутентичность только первой строки и двух последних.
По жанру — пейзажная лирика с философским подтекстом, по размеру — хорей с перекрестной открытой рифмой. Лирический герой — некий наблюдатель, который будто переводит взгляд от созерцания природы на странника и говорит ему сакраментальное «отдохнешь и ты». Или же это мысли самого одинокого путешественника о себе. Царящий покой кажется неземным, его величие и простота подавляют, путнику впору растеряться и потерять цель.
О смертном покое напоминают «тьма» и «мгла». Эпитеты: тихие долины, свежей мглой. Олицетворение: вершины спят. Мир словно бы остановился. Многоточие подчеркивает этот момент. Взгляд наблюдателя скользит от горных пиков к долинам и, наконец, к дороге: такой шумной, обыденной днем, где пыль стоит столбом. Дневной открыточный вид ночью приобретает совсем другой смысл.
Лексика нейтральная, ритм песенный. Повторы: не. Задействована также конструкция «не с глаголом», усиливающая отрицание. Простой синтаксис, глагольность придают картине скрытую динамику. «Подожди немного»: то ли до ближайшего жилья идти осталось совсем чуть-чуть, то ли отдых имеется в виду иной. Обычно это стихотворение принято считать вольным переводом. Однако поэт существенно переработал оригинал, иначе расставив акценты и нарушив более строгую, сухую структуру творения своего предшественника.
Произведение «Из Гете» — вершина философской лирики М. Лермонтова. Эти строки были положены на музыку множеством композиторов как XIX, так и XX века.
Поцелуями прежде считал
Я счастливую жизнь свою,
Но теперь я от счастья устал,
Но теперь никого не люблю.
И слезами когда-то считал
Я мятежную жизнь мою,
Но тогда я любил и желал —
А теперь никого не люблю!
И я счет своих лет потерял
И я крылья забвенья ловлю:
Как я сердце унесть бы им дал!
Как бы вечность им бросил мою!
Нет, не тебя так пылко я люблю,
Не для меня красы твоей блистанье:
Люблю в тебе я прошлое страданье
И молодость погибшую мою.
Когда порой я на тебя смотрю,
В твои глаза вникая долгим взором:
Таинственным я занят разговором,
Но не с тобой я сердцем говорю.
Я говорю с подругой юных дней,
В твоих чертах ищу черты другие,
В устах живых уста давно немые,
В глазах огонь угаснувших очей.
Посреди небесных тел
Лик луны туманный,
Как он кругл и как он бел,
Точно блин с сметаной.
Кажду ночь она в лучах
Путь проходит млечный.
Видно, там на небесах
Масленица вечно!
У врат обители святой
Стоял просящий подаянья
Бедняк иссохший, чуть живой
От глада, жажды и страданья.
Куска лишь хлеба он просил,
И взор являл живую муку,
И кто-то камень положил
В его протянутую руку.
Так я молил твоей любви
С слезами горькими, с тоскою;
Так чувства лучшие мои
Обмануты навек тобою!
Есть у меня твой силуэт,
Мне мил его печальный цвет;
Висит он на груди моей,
И мрачен он, как сердце в ней.
В глазах нет жизни и огня,
Зато он вечно близ меня;
Он тень твоя, но я люблю,
Как тень блаженства, тень твою.
Как я хотел себя уверить,
Что не люблю ее, хотел
Неизмеримое измерить,
Любви безбрежной дать предел.
Мгновенное пренебреженье
Ее могущество опять
Мне доказало, что влеченье
Души нельзя нам побеждать;
Что цепь моя несокрушима,
Что мой теперешний покой
Лишь глас залетный херувима
Над сонной демонов толпой.