Опять она, родная сторона
С ее зеленым, благодатным летом,
И вновь душа поэзией полна…
Да, только здесь могу я быть поэтом!
(На Западе — не вызвал я ничем
Красивых строф, пластических и сильных,
В Германии я был как рыба нем,
В Италии — писал о русских ссыльных,
Давно то было… Город наш родной,
Санкт-Петербург, как он ни поэтичен,
Но в нем я постоянно сам не свой —
Зол, озабочен или апатичен…)
Опять леса в уборе вековом,
Зверей и птиц угрюмые чертоги,
И меж дерев, нависнувших шатром,
Травнистые, зеленые дороги!
На первый раз сказать позвольте вам,
Чем пахнут вообще дороги наши —
То запах дегтя с сеном пополам.
Не знаю, каково на нервы ваши
Он действует, но мне приятен он,
Он мысль мою свежит и направляет:
Куда б мечтой я ни был увлечен,
Он вмиг ее к народу возвращает…
Чу! воз скрипит! Плетутся два вола,
Снопы пред нами в зелени ныряют,
Подобие зеленого стола,
На коем груды золота мелькают.
(Друзья мои картежники! для вас
Придумано сравненье на досуге…)
Но мы догнали воз — и порвалась
Нить вольных мыслей. Вздрогнул я в испуге:
Почудились на этом мне возу,
Сидящие рядком, как на картине,
Столичный франт со стеклышком в глазу
И барыня в широком кринолине!..[1]
[1]Печатается по Ст 1873, т. II, ч. 4, Приложение 2: Стихотворения 1860-63 годов, не вошедшие в предыдущие части, с. 244–246.
Впервые опубликовано и включено в собрание сочинений: Ст 1869, ч. 4, Приложение: Стихотворения 1860-63 годов, не вошедшие в предыдущие части, с. 239–240 (перепечатано: Ст 1873, т. И, ч. 4).