Бледное, чахлое утро туманное 0 (0)

Бледное, чахлое утро туманное
Робко встает над безмолвной столицею;
Скоро проснется и солнце румяное
Вместе с толпою рабов бледнолицею…
В темных подвалах, в палатах блистательных
Снова застонет нужда беспощадная —
Бич всех людей идеально-мечтательных,
Злая, больная, жестокая, жадная…
Жаль мне вас, дети нужды истомленные,
Жаль мне и вас, дети праздности чванные,
Жаль мне и дни беспросветно-туманные,
Жаль мне и песни, в тумане рожденные…

Венок цветущих иммортелей 0 (0)

Венок цветущих иммортелей,
В своей печальной красоте,
Висит под сенью старых елей
На покачнувшемся кресте.
Но безымянная могила
Молчит про то, кто в ней зарыт,
О ком молва не сохранила
Ни лжи, ни правды в камне плит.
Но может быть, и здесь витала
Недавно фея светлых грез
И холм надгробный орошала
Святою влагой чистых слез:
Обросший мохом крест убогий —
Соперник памяти людской,
Могильных сводов сторож строгий,
Увенчан любящей рукой…
Всесильна вечностью своею
Слепая смерть, но всё же власть
И сила есть у нас над нею:
Та власть — любовь, та сила — страсть!
Под балдахином хмурых елей
О них гласит моей мечте
Венок печальных иммортелей
В своей цветущей красоте…

Роковые вопросы страстей 0 (0)

Роковые вопросы страстей —
Порождение дня многошумного!
Кто ответит на вас сонму хмурых людей
В смуту нашего века разумного,
Кроме сердца безумного?
Роковые вопросы страстей!..

Роковые ответы судьбы —
Дети воли ничтожного случая!
Кто поймет вас в разгаре холодной борьбы?
Только смерть, только смерть неминучая
Разгадает — могучая —
Роковые ответы судьбы…

Роковое во всем и везде —
Где ни взглянешь душою пытливою…
Неужели не вспыхнуть счастливой звезде
Над бездольной житейскою нивою?.
Нет, не быть ей счастливою, —
Роковое — во всем и везде!..

Я видел 0 (0)

Я видел, как в углу подвала умирал
Больной старик, детьми покинутый своими,
Как взором гаснущим кого-то он искал,
Устами бледными шептал он чье-то имя…
Он одиноко жил, и друга не нашлось
Закрыть в предсмертный час померкнувшие очи,
И он ушел навек во мрак загробной ночи
Один с своей тоской невыплаканных слез…

Я видел, как стоял мужик над полосой,
Распаханной его могучими руками,
Заколосившейся пшеницей золотой
И градом выбитой… Горючими слезами
Он не встречал своей негаданной беды:
Угрюм и даже дик был взор его унылый,
И молча он стоял, беспомощный и хилый,
Согбенный тяжестью безвыходной нужды…

Я видел, как дитя единственное мать
Сама несла в гробу, — как в церкви от страданья
Она уж не могла молиться и рыдать…
Окончился обряд печальный отпеванья, —
Она была без чувств… Малютку понесли
В последний путь, — она, собрав остаток силы,
Едва могла дойти до дорогой могилы
И сыну бросить горсть последнюю земли…

Я видел, как в тюрьме на дремлющую степь
Сквозь переплет окна задумчиво смотрела
Колодников толпа; и слышал я, как цепь
Нежданно в тишине на ком-то прозвенела;
И лица темные исполнились у них
Такого жгучего сознания и боли,
Что сразу понял я, что в этот самый миг
Забылись узники в мечтах о прежней воле.

Я видел, как в тоске голодной протянул
Оборванный бедняк нарядной даме руку
И, милостыню взяв, в лицо ее взглянул
И замер, как стоял, не проронив ни звука…
Немая скорбь прошла, и бросил деньги прочь
С рыданием старик: в раскрашенном созданье,
Проехавшем с толпой гуляк на посмеянье,
Бедняк узнал ее — свою родную дочь!..

Я видел это всё, когда одна печаль
Роднилася с моей пытливою душою,
Когда до боли мне чего-то было жаль,
К кому-то рвался вновь я с горькою мольбою…
Я видел это всё и понял, что тоска —
Тоска моей души, исполненной желанья, —
Пред всеми этими примерами страданья
Ничтожна и мелка…

Под темным наметом сосны вековой 0 (0)

Под темным наметом сосны вековой,
Пронизанной солнца лучами,
Лежу я безмолвно… Ковер меховой
Пестреется всеми цветами.

В глуши благодатной, вдали от людей,
Недвижно — как мертвый — лежу я
И в ближний просвет из-за хвои ветвей
Любуюсь на высь голубую.

Кругом — тишина, тишина, тишина…
Как будто в истоме от зноя
Забылась природа, в объятиях сна
Неспящую жизнь успокоя.

Пролетное облачко держит свой путь;
За облачком думы несутся.
И хочется здесь мне заснуть, так заснуть —
Чтоб после вовек не проснуться!..

Христославы 0 (0)

Под покровом ночи звёздной
Дремлет русское село;
Всю дорогу, все тропинки
Белым снегом замело…
Кое-где огни по окнам,
Словно звёздочки, горят;
На огонь бежит сугробом
“Со звездой” толпа ребят…
Под оконцами стучатся,
“Рождество Твоё” поют.
— Христославы, Христославы! —
Раздаётся там и тут….
И в нестройном детском хоре
Так таинственно чиста,
Так отрадна весть святая
О рождении Христа, —
Словно сам Новорождённый
Входит с ней под каждый кров
Хмурых пасынков отчизны —
Горемычных бедняков…

В тумане 0 (0)

И вот опять ползут косматые туманы
Из северных болот и сумрачных лесов,
Покинув нехотя просторные поляны
Для тесной суеты шумливых городов…
Задернуты с утра какой-то мутной мглою
Огромные дома, сады и острова,
Гранитные дворцы над смолкшею рекою
И в латах ледяных красавица Нева…
И снова целый день по улицам туманным
Брожу я, затаив в груди печаль свою,
И — как больной в бреду — в своем кошмаре странном
Ни близких, ни врагов кругом не узнаю…
Худые, бледные, измученные лица
Повсюду предо мной мелькают; из-за них
Глядит в мои глаза туманная столица
Зрачками мутными несчетных глаз своих…
И думается мне: весь этот город шумный
Внезапно заболел, и бред его больной,
Сливаяся с моей тоскою многодумной,
Звучит во мне самом и гонится за мной…

В вагоне 0 (0)

Несется поезд… Дым змеистый
Клубами тает позади,
Картиной яркой и лучистой
Даль развернулась впереди…
Ручьев серебряных извивы
Мелькают всюду предо мной,
Кустов щетинистые гривы
Плывут зеленою волной;
Водой размытые долины
Хранят остатки снежных гор;
Толпятся сосны-исполины,
Взбежав на каменный бугор;
Лучей полдневных позолота
Слегка покрыла небеса,
И мхом одетые болота,
И темнокудрые леса…
И ни начала, ни конца нет
Гирляндам серых деревень, —
Родная глушь невольно манит
В свою задумчивую сень…
Несется поезд… Обгоняя,
Летит мечтаний бледный рой —
Как птиц встревоженная стая
Передрассветною порой…
Что их влечет в простор лазурный,
Что их зовет в немую даль?
Затишья сонного печаль,
Волненья ль прошлой жизни бурной?!
Их не догнать! Из душных стен,
На миг отрясши прах столицы,
Летят, забыв недавний плен,
Их окрыленные станицы…
Куда летят? Зачем, к кому?!

Не всё ль равно! Вернуться снова
Им суждено в свою тюрьму
От неба ясно-голубого,
От этих ласковых долин,
От хвойных стен лесов унылых,
От грустных северных картин,
Вдвойне больному сердцу милых…

Карнавал (Южные картинки) 0 (0)

1

Огни, цветы и маски,
Пьеретты и Пьеро…
Алмазы, а не глазки;
Не смех, а серебро!

Лукавый Мефистофель
К наивности самой
Склоняет резкий профиль,
Обвив ей стан рукой.

Глядят полишинели
На них со всех сторон —
Под вздох виолончели,
Под скрипок томный стон…

Мандола, мандолина,
И флейты, и фагот;
И ширится картина,
И вихорь-вальс растет…

Не слушая оркестра,
Несется пестрый бал,
И правит им маэстро —
Веселый карнавал…

2

То площадь или море?
И смех, и крик, и гул,
И пламя в каждом взоре,
И на сердце разгул.

Плащи, мантильи, маски,
Пьеретты и Пьеро, —
Смешалось в буйной пляске
Всё шумно и пестро.

Блестят с балконов взоры;
Цветов и фруктов град
Посыпали синьоры
В летучий маскарад.

За ними — и confetti
Ударила картечь…
Монтекки с Капулетти
То не ведут ли речь?!..

О нет! Борясь с истомой,
На свой турнир созвал —
С враждою незнакомый —
Весь город карнавал…

Красная весна 0 (0)

1

То не белая купавица
Расцвела над синью вод —
С Красной Горки раскрасавица
Ярью-зеленью идет.

Пава павой, поступь ходкая,
На ланитах — маков цвет,
На устах — улыбка кроткая,
Светел-радошен привет.

Красота голубоокая, —
Глубже моря ясный взгляд,
Шея — кипень, грудь высокая,
Руса косынька — до пят.

Летник — празелень, оборчатый —
Облегает стройный стан;
Голубой под ним, узорчатый
Аксамитный сарафан…

За повязку, зернью шитую,
Переброшена фата:
Ото взоров неукрытою
Расцветает красота…

Ни запястий, ни мониста нет,
Ожерелий и колец;
И без них-то взглянешь — выстынет
Сердце, выгорит вконец!

Следом всюду за девицею —
Ступит красная едва —
Первоцветом, медуницею
Запестреет мурава.

Где прошла краса — делянками
Цвет-подснежник зажелтел;
Стелет лес пред ней полянками
Ландыш, руту, чистотел…

В темном лесе, на леваде ли,
По садам ли — соловьи
Для нее одной наладили
Песни первые свои…

Чу, гремят: «Иди, желанная!
Будь приветлива-ясна!
Здравствуй, гостья богоданная!
Здравствуй, Красная Весна!..»

2

Знай спешит, идет без роздыху
Раскрасавица вперед:
От нее — волной по воздуху —
Радость светлая плывет.

Птичьи песни голосистые
Переливами звенят,
Травы-цветики душистые
Льют медвяный аромат.

Сыплет солнце дань богатую —
Злато-серебро лучей —
В землю, жизнью тороватую, —
Ослепляет взор очей;

Проникают в глубь подземную.
Чудодейно-горячи, —
Выгоняют подъяремную
Силу вешнюю лучи.

Выбивает сила волнами,
Расплывается рекой, —
Силу пригоршнями полными
Черпай смелою рукой!

Набирайся мочи на лето
По весне, родимый край!
Всюду силы столько налито, —
Сила плещет через край!..

То не заревом от пламени
Утром пышет даль, горя, —
В зеленеющие рамени
Льются золота моря.

Лес дремучий, степь раздольная,
Хлебородные поля, —
Дышит силой вся привольная
Неоглядная земля…

Что ни день — то ароматнее
Духовитые цветы;
Что ни пядь — всё необъятнее
Чары вешней красоты…

Всё звончей, звончей крылатая
Песня в честь ее слышна:
«Расцветай, красой богатая, —
Царствуй, Красная Весна!..»

3

В полном цвете раскрасавица,
Заневестилась совсем, —
Всем купавицам — купавица,
Алый розан — розам всем!

Закраснелся лес шиповником,
В незабудках — все луга,
Розовеет степь бобовником;
В небе — радуга-дуга.

Время к Троице… Далёко ли
Праздник девичий — Семик!
По низинам ли, высоко ли —
Всюду зелен березник…

Заплетать венки бы загодя
Красным девушкам себе, —
Уж гадать пора на заводи
О негаданной судьбе!

Ветлы — полны черным галочьем;
Возле ветел, в тальнике,
Ночью выкликом русалочьим
Кто-то кличет на реке…

Впрямь — русалки по-над водами
Пляс заводят по ночам,
Тешат сердце хороводами
На соблазн людским очам.

То они порой вечернею,
Выплывая там и тут,
Над водой, повитой чернию,
Зелень кос своих плетут…

Семь ночей — в Семик — положено
Вспоминать былое им, —
Так судьбою наворожено,
А не знахарем мирским!

Семь ночей им — в волю вольную
Петь-играть у берегов,
Жизнь посельскую-попольную
Зазывать к себе с лугов…

И по логу неоглядному
Семь ночей их песнь слышна:
«Уступай-ка лету страдному
Царство, Красная Весна!»

К пустынному приволью 0 (0)

К пустынному приволью
Склонился небосклон;
Душистый воздух смолью
И зноем напоен.

Ни зверя и ни птицы
Среди прямых стволов;
Над ними — вереницы
Жемчужных облаков.

Пески, да мхи, да хвоя
В безлюдной стороне.
Предчувствие покоя —
В природе и во мне!..

Болото 0 (0)

Болото – жизнь засасывает тиной;
Но я иду, ещё иду, по ней, –
Охваченный стоячею трясиной,
Иду на свет блуждающих огней.
День ото дня слабеет сила воли,
Сильнее всё – страстней зловещий хор, –
Хотя ещё горит душа от тайной боли,
И сердце ждёт чего-то до сих пор…
Как ни смешны, ни жалки упованья,
Рождённые в болотной темноте,
Но – жив мой Бог, пока горят в мечте,
Исполненной безумного желанья,
Недосягаемо-глубокие страданья
По возвышающей до неба Красоте!..

Русалочья заводь 0 (0)

Под суглинистым обрывом, над зеленым крутояром
День и ночь на темный берег плещут волны в гневе яром…

Не пройти и не проехать к той пещере, что под кручей
Обозначилась из груды мелкой осыпи ползучей…

Выбивают прямо со дна, и зимой не замерзая,
Семь ключей — семь водометов и гремят не умолкая…

Закружит любую лодку в пене их молочно-белой,
И погибнет, и потонет в ней любой безумец смелый.

Далеко потом, далёко — на просторе на гульливом —
Тело мертвое на берег Волга выбросит приливом…

Было время… Старожилы речь ведут, и не облыжно,
Что стояла эта заводь, как болото, неподвижно;

В камышах, огородивших омут чащею зеленой,
Семь русалок выплывали из речной воды студеной, —

Выплывали и прохожих звали песнями своими
Порезвиться в хороводе под луною вместе с ними.

И, бывало, кто поддается приворотному призыву
Да сойдет к речному логу косогором по обрыву —

На него все семь русалок и накинутся толпою,
Перекатным звонким смехом заливаясь над водою.

Защекотят сестры насмерть гостя белыми руками
И глаза ему замечут разноцветными песками;

А потом, потом зароют в той пещере, в той могиле,
Где других гостей без счету — без числа нахоронили…

Клич русалочий приманный услыхал один прохожий,
Вещей силой наделенный, прозорливый старец божий, —

Услыхал и проклял заводь нерушимым гневным словом,
И на берег, и на волны пал туман густым покровом…

В тот же миг стал осыпаться по обрыву щебень серый
И повис щитом надежным над осевшею пещерой;

А русалки так и сгибли в расходившейся пучине, —
Семь гремячих водометов выбивают там доныне…

Вешней ночью в этом плеске слышны тихие призывы,
Внятны робкие моленья, слез и смеха переливы;

А под утро над ключами, перед зорькой раным-рано,
Семь теней дрожат и вьются в дымном облаке тумана…

Конный мимо них несется, не жалея конской силы;
Пеший усталь забывает близ русалочьей могилы…

И поют ключи, и плачут — слезно плачут в гневе яром,
Точно правят панихиды над зеленым крутояром…

В полях 0 (0)

1

Еду я, еду… Везде предо мной
Чахлые нивы родимые
Стелются мертвенно-бледной волной,
Солнца лучами палимые…
Колос пустой от межи до межи
Перекликается с колосом;
Нудится: кто-то над волнами ржи
Стонет пронзительным голосом…
Слышится ропот тревоги больной,

Слышатся слезы смирения, —
Это рыдает над нивой родной
Гений труда и терпения!..

2

Чутко дремлет в полях недожатая рожь,
С нетерпеньем жнецов дожидается;
Побурел-пожелтел шелковистый овес,
Точно пьяный от ветру шатается.
Нарядилась гречиха в цветной сарафан
И белеет над горными скатами…
Ветерок, пробегая хлебами, шумит:
«Будем золото гресть мы лопатами!..»

Солнце красное сыплет лад грудью земли,
Над рабочею ратью могучею,
Золотые снопы искрометных лучей,
Ни на миг не скрываясь за тучею…
Улыбается солнце… До ясных небес
С нивы песня доносится женская…
Улыбается солнце и шепчет без слов:
«Исполать тебе, мощь деревенская!..»

Во дни безвременья 0 (0)

Ослеп наш дряхлый век, и, как слепец несчастный,
Бредет он наугад, окутан дымной тьмой;
И кажется ему весь божий мир прекрасный
Огромною тюрьмой…

Ни солнце Истины на небе мирозданья,
Ни звезды яркие Добра и Красоты
Не светят для него, — не льют благоуханья
Живой Любви цветы.

Забыл наш хмурый век надежды молодые,
Не вспомнить старику о радужных мечтах, —
Встречает он теперь все радости земные
С печалью на устах.

Больной, угрюмый век, — бредет впотьмах несчастный,
И некому слепца седого довести
Рукою любящей, рукою смелой, властной
До нового пути.

А этот новый путь лежит так недалеко;
Над ним не меркнет свет борьбы с житейской тьмой;
И мир, вокруг него раскинувшись широко,
Не кажется тюрьмой…