Стихи Иннокентия Анненского

В квартире прибрано. Белеют зеркала.
Как конь попоною, одет рояль забытый:
На консультации вчера здесь Смерть была
И дверь после себя оставила открытой.
Давно с календаря не обрывались дни,
Но тикают еще часы его с комода,
А из угла глядит, свидетель агоний,
С рожком для синих губ подушка кислорода.
В недоумении открыл я мертвеца…
Сказать, что это я… весь этот ужас тела…
Иль Тайна бытия уж населить успела
Приют покинутый всем чуждого лица?

Б а я н

Над Москвою старой златоглавою
Не звезда в полуночи затеплилась,
Над ее садочками зелеными,
Ой зелеными садочками кудрявыми
Молодая зорька разгоралася.
Не Вольга-богатырь нарождается,
Нарождается надежа — молодой певец,
Удалая головушка кудрявая.
Да не златая трубочка вострубила,
Молодой запел душа-соловьюшка,
Пословечно соловей да выговаривал,
(Тут не рыбы-то по заводям хоронятся,
Да не птицы-то уходят во поднебесье,
Во темных лесах не звери затулилися **),
Как услышали соловьюшку малешенького,
Все-то птичушки в садочках приуслушались,
Малы детушки по зыбкам разыгралися,
Молодый-то с крылечек улыбаются,
А и старые по кельям пригорюнились.

О д и н г о л о с

Рыданье струн седых развей,
О нет, Баян, не соловей,
Певец волшебно-сладострастный,
Нас жег в безмолвии ночей
Тоскою нежной и напрасной.
И не душистую сирень
Судьба дала ему, а цепи,
Снега забытых деревень,
Неволей выжженные степи.
Но Бог любовью окрылил
Его пленительные грезы,
И в чистый жемчуг перелил
Поэт свои немые слезы.

Х о р

Среди измен, среди могил
Он, улыбаясь, сыпал розы,
И в чистый жемчуг перелил
Поэт свои немые слезы.

Д р у г о й г о л о с

О, свиток печальный!
Безумные строки,
Как гость на пиру
В небрачной одежде,
Читаю и плачу…
Там ночи туманной
Холодные звезды,
Там вещего сердца
Трехдневные муки,
Там в тяжком бреду
Томительный призрак
Свой черный вуаль,
Вуаль донны Анны,
К его изголовью
Склоняя, смеется…

М у ж с к о й х о р

Нов поле колдунья ему
Последние цепи сварила
И тихо в немую тюрьму
Ворота за ним затворила.

Ж е н с к и й х о р

Творцу вошебных песнопений
Не надо ваших слез и пеней:
Над ним горит бессмертный день
В огнях лазури и кристалла,
И окоровавленная тень
Там тенью розовою стала,
А здесь печальной чередою
А здесь печальной чередою
Все ночь над нами стелет сень
О тень, о сладостная тень,
Стань Вифлеемскою звездою,
Алмазом на ее груди —
И к дому Бога нас веди!..

О б щ и й х о р

С немого поля,
Где без ненастья,
Дрожа, повисли
Тоски туманы, —
Туда, где воля,
Туда, где счастье,
Туда, где мысли
Простор желанный!

Н. С. Гумилеву

Меж нами сумрак жизни длинной,
Но этот сумрак не корю,
И мой закат холодно-дынный
С отрадой смотрит на зарю.

Под стоны тяжкие метели
Я думал — ночи нет конца:
Таких порывов не терпели
Наш дуб и тополь месяца.

Но солнце брызнуло с постели
Снопом огня и багреца,
И вмиг у моря просветлели
Морщины древнего лица…

И пусть, как ночью, ветер рыщет,
И так же рвет, и так же свищет,—
Уж он не в гневе божество.

Кошмары ночи так далеки,
Что пыльный хищник на припеке —
Шалун и больше ничего.

Я приходил туда, как в заповедный лес:
Тринадцать старых ламп, железных и овальных,
Там проливали блеск мерцаний погребальных
На вековую пыль забвенья и чудес.

Тревоги тайные мой бедный ум гвоздили,
Казалось, целый мир заснул иль опустел;
Там стали креслами тринадцать мертвых тел.
Тринадцать желтых лиц со стен за мной следили.

Оттуда, помню, раз в оконный переплет
Я видел лешего причудливый полет,
Он извивался весь в усильях бесполезных:

И содрогнулась мысль, почуяв тяжкий плен, —
И пробили часы тринадцать раз железных
Средь запустения проклятых этих стен.

Когда весь день свои костры
Июль палит над рожью спелой,
Не свежий лес с своей капеллой,
Нас тешат: демонской игры

За тучей разом потемнелой
Раскатно-гулкие шары;
И то оранжевый, то белый
Лишь миг живущие миры;

И цвета старого червонца
Пары сгоняющее солнце
С небес омыто-голубых.

И для ожившего дыханья
Возможность пить благоуханья
Из чаши ливней золотых.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Афродита (II) Кормилица (III)
Ипполит, сын Тесея от амазонки (I) Федра, жена Тесея (II)
Хор охотников-товарищей Тесей, царь афинский (II)
Ипполита Вестник (III)
Старый раб (III) Артемида (III)
Хор трезенских женщин Свита Ипполита, свита Тесея,
свита Федры

Действие происходит в Трезене перед дворцом.

ПРОЛОГ

Сцена представляет площадь, ограниченную фасадом царского дворца Питфея, в
дорийском стиле (дворец занимает середину заднего плана). Перед порталом
справа (от зрителей) стоит изваяние Артемиды, слева — Афродиты. С боков к
фасаду примыкают отдельные здания с особыми входами. Правая кулиса
изображает город, а левая — деревню, между ними и задней стеной оставлены
проходы — правый в город, левый за пределы страны.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Раннее утро.

Афродита
(появляясь на возвышении)

Полна земля молвой о нас, и ярок
И в небесах Киприды дивной блеск,
И сколько есть людей под солнцем дальним
От Понта до Атлантовых пределов,
Того, кто власть мою приемлет кротко,
Лелею я, но если предо мной
Гордиться кто задумает, тот гибнет.
Таков уж род бессмертных, — что дары
Из смертных рук сердцам отрадны нашим.
И правду слов я скоро здесь явлю.
10 Из всех один меня в Трезене этом
Тесеев сын, надменный Ипполит,
Могучею рожденный Амазонкой
И благостным Питфеем воспоен,
Последнею расславил в сонмах дивных.
Он радостей и уз любви бежит,
А меж богов сестры милее Феба
И Зевсовой нет дочери ему…
И с чистою среди зеленой чащи
Не знает он разлуки. Своры он
По зверю там гоняет с нею рядом,
Сообществом божественным почтен…
20 Нет зависти во мне: какое дело
Мне до того? Но в чем передо мной
Он погрешил, за то гордец ответит
Сегодня же… Нависла и давно
Лишь мига ждет, чтоб оборваться, кара.
Когда чертог покинул он Питфея,
Чтоб Элевсина таинства узреть,
Священный град Афины посетил,
Там юношу увидела жена
Его отца, блистающая родом;
И чарами Эрота сердце в ней
В тот миг зажглось моей державной волей,
И ранее, чем уезжать сюда,
30 Влюбленная, она скалу Паллады
С той стороны, что смотрит на Трезен,
Святилищем украсила Киприды,
И храм ее тоскующей любви
Так и прослыл «святыней Ипполита».
Когда ж Тесей, чтобы себя омыть
От пролитой им крови Паллантидов,
В изгнание из Аттики с женой
Сюда, в Трезен, свой парус направляет
На целый год — несчастная, мечты
Безумные со стонами мешая,
Здесь от Эрота жала сохнуть стала.
Она молчит. Из челяди никто
40 О тайне и не знает. Только страсти
Не суждено угаснуть без следа:
Отцу о ней я расскажу, Тесею,
И будет нам враждебный Ипполит
Убит его проклятьем. Царь глубинный,
Недаром же Тесею Посейдон
Три посулил желания исполнить.
Прославлена — но все-таки умрет
И Федра. Пусть! Мне лучше, чтобы Федра
Погибла, чем, виновных поразив,
50 Мне сердца, месть лаская, не насытить.
(Издали слышатся хоры товарищей Ипполита)
Но вот и он… Тесея Ипполит,
Надменный сын… Покинув лов тяжелый…
Сюда идет — я ухожу…
(Спускается со своей эстрады.)
Пора.
(Всматривается.)
С какою он большой, веселой свитой.
(Прислушиваясь.)
Как ярко гимн их Девственной звучит,
Богине их отраден, Артемиде:
Не чует он, что Адовы врата
Уж для него открыты… и что солнца
Последнего он пьет теперь лучи…
(Уходит налево.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Ипполит со спутниками (справа); их 15 человек, они одеты в охотничьи костюмы
и вооружены дротиками. Ипполит — юноша с локонами золотисто-белого цвета и
строгим лицом; у него светлые голубые глаза, его одежда и приемы более
говорят о палестре, охоте и играх, чем о войне и лагере. В руке у него венок
из полевых цветов. При появлении Ипполита из дому выходит несколько рабов, в
том числе и Старый раб. Шествие направляется к статуе Артемиды.

Ипполит

О, восславьте гимном, други,
Золотую Дия дочь,
60 Артемиду, нашу радость!

Охотники
(к статуе)

Дева-владычица,
Радуйся, сильная
Зевсова дочь!
Чада Латоны нет
В мире прекраснее.
О Артемида, нам
Нет и милей тебя:
В златом украшенных
Залах отца богов
Сколько чарующих,
Сколько небесных дев!
Ты между них одна
70 Девственно чистая,
Солнца отраднее
Ты, Артемида, нам.
(Кладут на алтарь Артемиды цветы и расходятся.)

Ипполит
(приближаясь к статуе и окружая ее подножие своей большой гирляндой)

Прими венок, царица: в заповедном
Лугу, цветы срывая, для тебя
Я вил его… На этот луг не смеет
Гнать коз пастух, и не касался серп
Там нежных трав. Там только пчел весною
Кружится рой средь девственной травы.
Его росой поит сама Стыдливость.
И лишь тому, кто истинно стыдлив
80 Не хитростью, стыдлив душой свободной,
Срывать цветы там свежие дано:
Для слабых душ они не расцветают.
(Приближаясь к статуе и обнимая ее колена.)
Но, милая царица, для твоих
Волос златисто-белых их свивала
Среди людей безгрешная рука.
Один горжусь я даром — быть с тобою,
Дыханьем уст с тобой меняться звучным
И голосу внимать, лица не видя…
О, если бы, как начинаю путь
И обогнув мету, все быть с тобою…

Старый раб
(подходя к Ипполиту, который спустился со ступеней подножия.
Старик без шапки, с палкой, говорит сурово)

Царь!.. Для меня лишь боги господа…
Готов ли ты принять совет во благо?

Ипполит

90 Конечно да. Иль мудрости, старик,
Иначе мы сберечь могли бы славу?

Старый раб

Ты знаешь ли, что общий есть закон?

Ипполит

Какой закон? К чему ты речи клонишь?

Старый раб

Кто сух душой надменной, нам не мил.

Ипполит

Ты прав, старик: надменный ненавистен.

Старый раб

Лишь ласковый имеет дар пленять.

Ипполит

Он без труда друзей приобретает.

Старый раб

Не то же ли среди богов, что здесь?..

Ипполит

Раз их закон мы, смертные, приемлем…

Старый раб

С богинею зачем же ты так горд?

Ипполит

100 С какой? Смотри — уста на грех наводят.

Старый раб
(указывая на статую Киприды)

С Кипридою, хранящей твой порог.

Ипполит
(с полупоклоном к статуе Афродиты, не отходя от статуи Артемиды)

Я чту ее, но издали, как чистый.

Старый раб
(повышая тон)

Особенно все люди чтут ее.

Ипполит

106 Бог, дивный лишь во мраке, мне не мил.

Старый раб

Дитя, воздай богам, что боги любят.

Ипполит

104 Кому один, кому другой милее,
И из богов, и меж людей, старик.

Старый раб
(помолчав, с расстановкой)

Умен ты, да… Дай бог, чтоб был и счастлив.

Ипполит
(к охотникам)

108 Свободны вы, товарищи! В дому
Нам полный стол отраден после ловли,
110 Подумайте ж о пище — а потом
Вы кобылиц почистите. Вкусивши
Отрадных яств, я их запречь велю,
Ристалищу свободно отдаваясь.
(К старику, который молча стоит около статуи Афродиты — с полупоклоном к
обоим.)
Вам много радостей с Кипридою, старик!

Ипполит уходит в средние двери, свита в левые двери.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Старый раб и несколько рабов.

Старый раб
(после минуты молчания)

Нет, с юных мы примера брать не будем,
Коль мыслят так.
(Низко кланяясь Афродите, причем палку он кладет на землю, потом воздевает к
богине руки.)
С молитвою к тебе я обращаюсь,
Владычица Киприда. Снизойди
Ты к юности с ее кичливым сердцем
И дерзкие слова ее забудь:
120 Нас не на то ль вы, боги, и мудрее?

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА

На орхестру правым проходом одна за другой спускаются пятнадцать трезенских
женщин, приблизительно в возрасте Федры. Хор разделяется на два полухория.

Первое полухорие

Строфа I Холодна, и чиста, и светла
От волны океана скала,
Там поток, убегая с вершины,
И купает и поит кувшины.
Там сверкавшие покровы
Раным-рано дева мыла,
На хребет скалы суровой,
Что лучами опалило
Колесницы дня багровой,
Расстилая, их сушила:
О царице вестью новой
130 Нас она остановила.

Второе полухорие

Антистрофа I Ложу скорби судьбой отдана,
Больше солнца не видит она,
И ланиты с косой золотою
За кисейною прячет фатою.
Третий день уж наступает,
Но губам еще царица
Не дала и раствориться,
От Деметры дивной брашна,
Все неведомой томится
Мукой, бедная, и страшный
140 Все Аид ей, верно, снится.

Первое полухорие

Строфа II Бредом, царица,
Пана бредом объята,
Или Гекаты, иль горной
Реи, иль стаи грозной
Бредом полна корибантов ты…
Может быть, ты Диктинну,
Лова нечестьем царицу,
О госпожа, оскорбила,
Брашна святого не дав ей?
Дивною земли полны,
И над пучиною моря
150 Носится тень Диктинны.

Второе полухорие

Антистрофа II Или супруга,
Или с ложа, царица,
Тайная князя вельможных
Связь увлекла, скажи нам?
Крита ль брега родимого,
Смело ладью вверяя
Кинул моряк пучине,
Гавани радуясь в мыслях?
Может быть, вести царице
Путник привез такие,
Что ей печаль и мука
160 Души сковали с ложем…

Хор

Эпод Жребий несчастный жен,
Разве он тайна мне?
Немощи робкие, сколько таится в них
Мрака душевного,
Сколько безумия —
Носят, как мать дитя… Этот порыв
Прихоти немощной в сердце и мне проник.
(С молитвенным обращением к статуе Артемиды и воздеванием рук.)
Но к Артемиде, деве небесной,
Стрелы носящей, я,
В родах хранящей, я
Громко взывала.
И Артемида мне между бессмертными
Всех и теперь милей.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Жаркий полдень. Из дворца на низком ложе выносят полулежащую Федру. Она
высокая, бледная, губы сухие, с полуспущенным покрывалом на голове. С ней
старые кормилицы и служанки, из них некоторые несут царицу, другие
покрывала, благовония, опахало. Шествие показывается после первых слов
корифея. Старая кормилица и служанки хлопочут около Федры и укладывают ее на
постели, несколько раз передвигая ложе.

Корифей

170 Вот старая няня…
За ней из дворца несут сюда ложе царицы.
Какая бледная! Как извелась,
Как тень бровей ее растет, темнея!
О, что с ней?.. Любовью тревожной полна я.

Знаки участия и любопытства в хоре.

Кормилица
(заметно утомленная возней и тревогой)

(К хору.)
О, слабость людская, о, злые недуги!
Что делать буду я? Чего мне не делать, скажите?
(К Федре.)
И светлое солнце, и чистое небо,
180 Дитя, над твоею недужной постелью…
Ты воли просила.
«На воздух несите», — рабыням твердила.
Минута — и спальня нам будет милее.
Желанья что волны. Что тень твоя радость.
Что есть — надоело, не мило, а если
Чего мы не видим, душа загорелась:
Скорее, скорее.
(К хору.)
Не лучше ль уж, право,
Больною лежать, чем ходить за больной?
Там тело страдает, а тут и душа
Твоя изболеет, и руки устанут…

Пауза.

Да, жизнь человека — лишь мука сплошная,
190 Где цепи мы носим трудов и болезней.
(Задумчиво.)
Но быть же не может, чтоб нечто милее,
Чем путь этот скучный, за облаком темным
Для нас не таилось.
И если мерцанья
Мятежного ищем душой на земле мы,
Так только затем, что иной не причастны
Мы жизни и глаз человека не властен
Подземные тени рассеять лучами,
Что лживые сказки душою играют.

Федра
(к служанкам, которые ей помогают)

Подняться хочу я… Поднять с изголовья
Мне голову дайте… Нет силы… Все тело
200 Мое разломило… За белые руки
Возьмите меня вы, за слабые руки.
Долой покрывало!
(Срывает покрывало и дает рассыпаться темно-золотистым своим и набегающим на
щеки волосам.)
Мне тяжко, рабыни…
Пусть волосы льются и плечи оденут…

Кормилица
(склоняясь к ней)

Немного терпенья, дитя, не мечись
Так дико… Собою владей, и недуг
Тебе покорится. Ты только подумай:
Ведь ты ж человек — обреченный страданью.

Федра
(приподнимаясь и садясь на ложе, с которого она спускает ноги)

Мне ключ бы гремучий, студеный и чистый:
Воды бы оттуда напиться… я после
210 В развесистой куще б улечься хотела,
Среди тополей и на зелени нежной.

Кормилица

Опомнись, опомнись,
Не стыдно ль желанья такие безумно
Кидать при народе…

Федра
(сходя с ложа)

Рабыни расступаются, кормилица молча качает головой, обмениваясь знаками
недоумения с хором и служанками.

Оставьте… Туда я… Я в горы хочу,
Где ели темнее. Где хищные своры
За ланью пятнистой гоняются жадно.
(С возрастающей лихорадкой.)
О, ради богов…
220 Когда бы могла я живить ее свистом,
О, если бы дротик к ланите под сенью
Волос золотистых приблизить могла я…

Кормилица

Уж это откуда желанье, не знаю…
По зверю охота — твоя ли забота?
А если воды ключевой захотелось,
Ходить недалеко — источник у дома,
И пей себе, сколько душа твоя просит…

Федра

Туда, Артемида, царица приморья,
Где кони песчаные отмели топчут!
230 О, если б туда мне, в урочища девы,
И мне четверню бы венетскую в мыле.

Кормилица
(всплеснув руками)

Чего еще просит? Безумные речи!
То в горы, по чаще лесистой с охотой
За ланью гоняться… то ей на прибрежье
Подай колесницу… Гадателя надо,
Чтоб бога нам назвал, которому в мысли
Пришло твой рассудок с дороги обычной
Увлечь в эти дебри. Здесь вещего надо.

Федра
(мало-помалу приходит в себя, она видит хор, служанок и, закрывая лицо
руками, тихо отходит к своему месту)

Несчастная! Что я? Что сделала я?
240 Где разум? Где стыд мой? Увы мне! Проклятье!
Злой демон меня поразил… Вне себя я
Была… бесновалась… Увы мне! Увы!
(Ложится.)
Покрой меня, няня, родная, покрой…
Мне стыдно безумных речей…
О, спрячь меня! Слез не удержишь… бегут.
И щеки горят от стыда… возвращаться
К сознанью так больно, что, кажется, лучше,
Когда б умереть я могла, не проснувшись.

Кормилица
(покрывая Федру)

250 Закрыла… Чего уж? Самой-то в могиле
Скорей бы землею покрыться. Судьба ведь
За долгие годы чему не научит…
(К хору.)
Не надо, чтоб люди так сильно друг друга
Любили. Пусть узы свободнее будут,
Чтоб можно их было стянуть и ослабить,
А так вот, как я эту Федру люблю,
Любить — это тяжкое бремя. На сердце
260 Одно, да заботы, да страхи двойные.
Вот подлинно — где ты уж слишком усерден,
Там много ошибок да мало утехи…
Всегда я скажу: ты излишнего бойся,
Все в меру — и мудрые скажут: все в меру.
(Отходит от Федры, которая лежит молча, закрывшись.
Дальше сцена ведется вполголоса.)

Корифей

Ты, старая и верная раба,
Вспоившая царицу! Видим, горе
Какое-то у Федры, но понять,
Какой недуг у ней, — не понимаем.
270 Душа горит твоих послушать слов.

Кормилица

Когда б сама я, жены, понимала…

Корифей

Причину мук ты знаешь, может быть.

Кормилица

И тоже нет. Она давно таится.

Корифей

А как слаба она… Как извелась…

Кормилица

Не ослабеть… как третий день без пищи!

Корифей

В безумии она?.. Иль смерти жаждет?

Кормилица

Конец один. Причины ж я не знаю.

Корифей

На мужа я дивлюсь… Что ж смотрит муж?

Кормилица

Я ж говорю тебе — она таится.

Корифей

280 Но на лице нельзя ж не видеть мук.

Кормилица

Да, как на грех, и муж у ней в отъезде.

Корифей

Но ты? Ужель на все ты не пойдешь,
Чтобы недуг ее разведать, тело
И душу ей снедающий недуг?..

Кормилица

Старалась уж, да никакого проку.
Но рук я не сложу — смотрите все
И помните, что господам в несчастье
Я верная слуга…
(Подходит к Федре, наклоняется над ней, говорит что-то шепотом, на что Федра
отрицательно качает головой, потом громко:)
Дитя мое
Любимое, мы прежних лучше обе
Не будем слов и помнить… Ты смягчись
И не гляди так гневно… Я ж покину
290 Унылый путь, которым мрачный ум
Дошел до слов тяжелых, и другую
Речь заведу, получше.
Если тайным
Недугом ты страдаешь, эти жены
(указывая на хор)
Тебе помогут опытом, стараньем;
А если он таков, чтоб и мужам
Его открыть, — тебя врачи излечат.
Что ж ты молчишь, дитя? Хоть что-нибудь
Скажи, меня, коли не так сказала,
Оспорь, а не оспоришь, так признай,
Что я права, и поступи согласно
300 Моим словам. Открой же губы… Дай
Хоть посмотреть в глаза тебе… О, горе!
Вот, женщины… Вы видите? Опять.
Уж я ли не старалась?.. Все напрасно:
Как было, так и есть, и как тогда
Была глуха, так и теперь не внемлет.

Пауза.

(Отходит от Федры, говорит с хором, потом опять уже более решительно
подходит к ней и говорит более суровым тоном.)
Пойми ж ты хоть одно. К другому можешь
Ты равнодушней моря быть, но если
Себя убьешь, — ведь собственных детей
Отцовской ты лишаешь части этим.
Я царственной наездницей клянусь,
Что детям родила твоим владыку,
Пусть незаконного, но с честолюбьем,
Законного достойным. Ты его
Отлично знаешь, Федра… Ипполита.

Федра
(не поднимая фаты, но привстав)

310 Увы!

Кормилица
(с живостью)

Коснулась я живого места разве?

Федра
(садится на постели и полуспускает фату)

Ты сделала мне больно… Я молю:
Не повторяй мне больше это имя.

Кормилица

Вот видишь ты — сама ведь поняла;
Так как же, рассудив, не хочешь жизни
Своей сберечь для собственных детей?

Федра

Я их люблю, детей. Но в сердце буря
Мне жребием ниспослана иным.

Кормилица

Нет на руках твоих, надеюсь, крови?

Федра

Душа во мне… душа заражена.

Кормилица

Иль это враг тебе какой подстроил?

Федра

О нет, мы зла друг другу не хотим;
Но он убьет, и я убита буду.

Кормилица

320 Перед тобой Тесей не согрешил?

Федра

Мне перед ним не согрешить бы только.

Кормилица

Но что ж тебя в Аидов дом влечет?

Федра

Мой грех — тебя касаться он не может.

Кормилица
(припадая к ней, плачет)

Конечно нет. Но ты покинешь нас…

Федра

Оставь, оставь! Зачем к руке припала?

Кормилица
(бросаясь к ее ногам)

В мольбе твоих не выпущу колен.

Федра

Тебе же мука, коль узнаешь, мука…

Кормилица

Нет большей мне, как Федру потерять.

Федра

Она умрет, но не бесславной смертью.

Кормилица

330 А слава в чем? Хоть это мне скажи.

Федра

Ее добуду на стезе греха.

Кормилица

Откройся ж нам — и слава возрастет.

Федра
(вставая, причем кормилица не хочет оставить ее руки и влечется за ней)

Уйди, молю… Освободи мне руку…

Кормилица

Нет, ни за что… Молящий дара ждет.

Федра

И ты получишь этот дар молящих.

Кормилица

Тогда молчу… но за тобою речь…

Федра
(вставая и простирая руки к небу, как бы про себя)

Какой любви ты сердце отдавала,
О мать, о мать несчастная моя!

Кормилица

Ты вспомнила быка иль что другое?

Федра

О, бедная, и той же рождена
Для ложа Диониса Ариадна…

Кормилица

340 Опомнись, дочь… ты свой порочишь род.

Федра

Мне третьей быть добычей смерти, третьей.

Кормилица

О, ужас… О, куда ж ты клонишь речь?

Федра

Туда, где злой давно таится жребий.

Кормилица

Но в чем же он?.. Когда бы знать могла я!

Федра

О, горе мне… Когда б мои слова
Ты, женщина, сама сказать могла бы.

Кормилица

Я ж не пророк, чтоб чудом их узнать.

Федра

Ты знаешь ли, что это значит — «любит»?

Кормилица

Да, слаще нет, дитя, и нет больней…

Федра

Последнее — вот мой удел, родная.

Пауза.

Кормилица
(упавшим голосом)

350 Что слышу я? Ты любишь? Но кого ж?

Федра
(тихо)

Не знаю кто, но сын он амазонки.

Кормилица

Как… Ипполит?..

Федра

Он назван, но не мной.

Кормилица
(с жестами отчаяния)

Не может быть, дитя. Ты убиваешь
Признанием меня. Для старых плеч
Такое иго, жены, слишком тяжко.
Проклятый день, проклятый свет очей…
Нет, в омут мне… Но только эту ношу
Берите прочь… На что ж и жизнь, когда
Порок возьмет насильем добродетель
Влюбленную?
(К статуе Киприды.)
Киприда — ты не бог,
360 Ты больше бога. Кто б ты ни была,
Но Федру, и меня, и дом сгубила.

Корифей

Вы слышали, подруги?
Из царских губ внимали ль вы
Неслыханным речам, речам ужасным?
О, лучше бы, о, лучше б умереть,
Покуда в грудь мою
Твои слова проникнуть не успели.
Всем горе, всем нам горе, всем нам горе!
Несчастная! Какой ужасный рок
Тобой владел?.. О, смертные!.. О, род,
На муки обреченный! Ты погибла,
Отдав лучам позор… Как этот день тебе
Короткий пережить еще?..
370 К концу идет с тобою царский дом,
И больше тайны нет, куда Киприды,
Тебя склоняя, воля губит,
О Пасифаи дочь несчастная, о Федра!

Федра
(собралась с силами, и в следующей речи уже чувствуется полное
самообладание)

Вы, дочери Трезена, вы краса
Преддверия Пелоповой державы,
Уже давно в безмолвии ночей
Я думою томилась: в жизни смертных
Откуда ж эта язва? Иль ума
Природа виновата в заблужденьях?..
Нет — рассужденья мало — дело в том,
380 Что к доброму мы не стремимся вовсе,
Не в том, что мы его не знаем. Да,
Одним мешает леность, а другой
Не знает даже вкуса в наслажденье
Исполненного долга. Мир — увы! —
Соблазнов полн, и, если волны речи
Людской нас не закружат, — праздность нас,
За радостью гоняя, обессилит…
Ты скажешь, стыд?.. Какой? Есть два стыда:
Священный стыд и ложный, но тяжелый.
А будь меж них светла для света грань,
Они одним бы словом не писались…
И вот с тех пор, как тяжким размышленьем
Я различать их научилась, нет
Мне более к неведенью возврата,
390 И не могу не видеть я греха.
Но я хочу с тобою проследить
Решенья ход… Когда Эрота жало
Я в сердце ощутила, как его
Переносить, я стала думать честно…
И начала с того, чтоб затаить
Его как можно глубже. Проку мало
Для нас в речах. Пусть иногда язык
Поможет нам другого образумить,
Но раны нет больней, чем от него.

Пауза.

Я думала потом, что пыл безумный
Осилю добродетелью…
И вот,
400 Когда ни тайна, ни борьба к победе
Не привели меня —
(тихо)
осталась смерть

Возгласы в хоре.

И это лучший выход. Нет, не надо
Мне возражать. Для славы мы хотим
Свидетелей… для горя только тайны…
Я знала все — недуг… его позор…
И женскому я сердцу цену знала…

Пауза.

Пускай для той проклятий будет мало
Со всей земли, которая с другим
Впервые обманула мужа. О,
410 Пойти с верхов должна была зараза.
Ведь если зло — игрушка знатных, разве
В толпе оно не станет божеством?
Проклятие и вам, чьи скромны речи,
Но чьи под кровом ночи черной дерзки
Преступные объятья… Как они
Решаются, о, пеною богиня
Рожденная, потом смотреть в глаза
Обманутым мужьям? Как им не страшно,
Что самый мрак их выдаст, что стена
Заговорит, внимавшая лобзаньям?
Я от одной бы мысли умерла,
420 Что мужа бы могла я обесчестить
Или детей. Нет, никогда! Они,
Свободные и гордые, на землю
Священную прославленных Афин
Вступая, нас не постыдятся вспомнить.
Ведь самый дерзкий клонит, точно раб,
К земле чело, когда при нем напомнят
Клеймо отца иль матери позор.
И если что-нибудь поспорить может
С желаньем жить, так совесть, у кого
Она еще осталась… Слабодушным,
Как красной девице, когда-нибудь
Подносит время зеркало, но я,
430 Нет, я его не буду дожидаться…

Корифей

Увы! Увы! Нет в мире ничего
Прекраснее, чем добродетель: смертных
Она дарит заслуженной хвалой…

Пауза.

Кормилица
(неуверенно приближаясь к Федре)

О госпожа, когда завесу с бед
Ты сдернула так быстро, то, конечно,
В испуге я не выбирала слов
И лишнее сказать могла. Но дело
Совсем не так уж страшно… И всегда
Надежнее второе рассужденье.
Чего-нибудь неслыханного я
Покуда не узнала. Афродиты
Здесь чары несомненны. Любишь ты?
Но не одна ж. Другие тоже любят.
440 И убивать себя!.. Да разве ж всех,
Кто любит иль любви готов отдаться,
За это и казнить?
Да польза ж в чем?
Или поток Киприды остановишь?
Ты уступи ему — тебя волной
Он ласково обнимет, а попробуй
Надменно или нагло спорить с ним, —
И что ж? Тебя не искалечит, скажешь?
И в высоте эфирной, и в морской
Пучине — власть Киприды, и повсюду
Творения ее. Она в сердцах
Рождает страсть, и все в ее кошнице
450 Мы зернами когда-то были.
Кто
Истории читал седые свитки
Иль песни разучил поэтов, знает,
Как некогда Семелы царь богов
Безумно ложа жаждал, как Кефала
В чертог Эо для ласок увлекла,
Румяная. Среди богов и в небе
Они живут, однако ж, и теперь
И страсти той несут покорно иго…
А ты, ты будешь спорить? Если так
Тебе тяжел закон богов, то жалко,
460 Что твой отец зараньше для тебя
Не вымолил другого иль в утробе
Другим богам тебя не посвятил.

Пауза.

(Подходит еще ближе и говорит еще смиреннее.)
Таких мужей, что на грехи жены
Глаза благоразумно закрывают…
Я более скажу… Таких отцов,
Что сыновьям не прочь в делах любовных
Способствовать. Да умный человек
И всякий так рассудит, что дурное
Не напоказ. А жизни все равно
Не вымерять, как дома. И карниз
Ведь не всегда положишь по заказу…
470 Ужели же судьбы — да и какой
Еще судьбы! — теченье ты осилишь…
Ты — женщина, и если ты могла
Быть честною не реже, чем нечестной,
Считай себя счастливой. Черных дум
Останови ж теченье! Это людям
Доступнее… А рваться одолеть
Богов, дитя, — поверь мне, только гордость.
Любить тебе велела Афродита…
(Касаясь ее плеча. Федра сначала вздрагивает, потом легче поддается ее
ласкам.)
Ты будь смелей — осиливай недуг,
Захватывай его… На то есть чары,
Соблазны слов… Подумаем — найдем
И от твоей болезни мы лекарство:
480 Мужчина бы не скоро отыскал:
А мы куда на выдумки горазды…

Пауза.

По знаку Федры кормилица, не оборачиваясь, делает три шага назад, не
переставая, однако, глядеть на Федру и как бы готовя новый удар.

Корифей
(тихо и торжественно Федре)

Ее слова страдальческой судьбе
Отрадное сулят успокоенье,
Но я несу, царица, восхищенье,
Пусть горькое, но все-таки тебе…

Федра
(в тон ей)

О, злая лесть — на сладостной облаве
Твоих сетей всегда обилен лов.
Я не хочу отрадной неги слов,
Пускай они мне говорят о славе…

Кормилица
(выждав минуту и улыбаясь)

490 Да, музыка!.. Но эти ризы слов
Узорные… зачем они? Ведь сердцу ж
Лишь Ипполита речь была б отрадна.

Федра вздрагивает и погружается в мысли; тогда кормилица — смелее —

Зачем же прямо так и не сказать?
Тянуть зачем, когда вопрос поставлен
Решительный — о жизни? Будь сама
Женою ты разумной и спокойной,
Иль думаешь: тебе бы этот шаг
Я предлагать решилась… для утехи?
Но речь идет о жизни… И никто
Меня, надеюсь, жены, не осудит.

Последние слова обращены к хору.

Федра

О, ужас, ужас!.. Замолчишь ли ты?
Иль ток речей позорных не иссякнул?..

Кормилица
(не без некоторого ехидства)

500 Позорных! Пусть… Позорные слова
Теперь тебе полезней благородных…
Не лучше ль жизнь усилием спасти,
Чем славою венчать твою могилу?

Федра
(складывая руки, с мольбою в голосе)

О нет! О нет, ради богов. Права
Ты, да, я знаю… Но позор не меньше
От этого. Я цепь Эрота с честью
Еще носить хочу… Но ты ведь в бездну
Меня зовешь… О нет, о нет, о нет!..

Кормилица
(чувствуя слабеющий отпор, подходит к Федре смелей. В голосе слышится
некоторая фамильярность от сознания своей силы)

Ну, рассуди ж… Кто спорит… было б лучше
Не полюбить. А полюбила ты,
Так не беда: найдем мы исцеленье.
Есть у меня и средство от недуга
510 Любовного — ни чести не вредит,
Ни разума оно не потемняет…{*}
{* Но не плошай: по ком душа горит,
Пусть ризы край иль локон потеряет,
И вас потом водой не разольешь.}

Федра
(равнодушно, как под влиянием гипноза)

Питье иль мазь твое лекарство, няня?

Кормилица

В том пользы нет, что много будешь знать.

Федра

Но хитрости твои мне страшны… Нет ли
Дурного в них… Опасного чего?

Кормилица

Чего же ты боишься, не пойму я…

Федра

Речей твоих, чтоб о беде моей
520 Тесеев сын по ним не догадался…

Кормилица
(спешит уйти, как бы боясь, что настроение Федры изменится)

И, полно… Все улажу я, дитя.
(К статуе Киприды.)
Ты только будь за нас теперь, Киприда,
Владычица морская… Остальное
(с полупоклоном к хору)
Не перейдет за тесный круг друзей…
(Уходит в среднюю дверь. Федра в раздумье садится на ложе.)

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I О Эрот! О Эрот!
На кого ополчился ты,
Тем глаза желанье туманит,
В сердце сладкая нега льется…
Но ко мне не иди, молю тебя,
Ни с бедой, Эрот, ни в ярости.
530 Нет такого огня, и лучи светил
Со стрелой не сравняются горние,
Что из рук своих мечет в нас
Дня сын, и стрелой Кипридиной…

Антистрофа I Слепота! Слепота!
Аполлону кровавые
Мечем мы на бреге Алфея
Бычьи туши в Пифийских храмах…
А Эрота, царя над смертными,
Ублажить, дитя Кипридино,
540 Не хотим. Пусть ее теремов любви
Он ключарь, но для нас он жестокий бог:
Сеет смерть и проклятия,
Куда ступит Эрот, Зевесов сын…

Строфа II Ярма не познавшая дева
И брачного чуждая ложа
550 В садах расцвела эхалийских…
Но, крови и пламени полны,
Дымятся палаты Еврита,
И терем пылает царевны,
И нимфу дрожащую сыну
Алкмены под адские гимны
Проклятий и смерти Киприда
Вручает для горького брака…

Антистрофа II Ограда священная Фивы,
Диркеи кипящая пена,
Вы ужасы миру о силе
Могли бы Киприды поведать.
Она, средь блистаний и громов
Склонивши на брачное ложе
560 Грядущую Вакхову матерь,
В объятия кинула смерти,
О, страшная сила и сладость!
Пчела с ее медом и жалом!

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Те же без кормилицы. Во время последних слов хора слышится во дворце
смятение. Федра тревожно прислушивается и потом встает, идет к двери,
останавливается и обращается к орхестре.

Федра

Оставьте песни, жены… Я погибла.

Корифей

Что ж страшного в чертоге слышишь ты?

Федра

Там голоса. Постойте, дайте слушать…

Корифей

Начало страшное… Молчу… Молчу.

Федра

Строфа I Ах… ах…
570 Несчастная! Чего же ждать еще мне?

Хор

Строфа II Что ты слышишь? Чей же голос,
О любимая царица?
Что тебя, скажи, смутило?
Иль ты страшное узнала?

Федра

Я говорю вам — я погибла… Шум
Там, за стеной… вы слышите ль, как шумно?

Хор

Строфа III Но ведь ты у самой двери.
Иль сама узнать не хочешь?
О, прислушайся ж, царица,
580 Отчего кричат в чертоге?

Федра

Сын наездницы там громы
На мою служанку мечет…

Пауза. Прислушивается.

Хор

Антистрофа III Да, я слышу — только смутно;
Разбери ж и мне скажи;
До тебя из двери близкой
Речи их ясней доходят.

Федра

Я слышу ясно, как зовет ее
590 Он своднею, предавшей господина.

Хор

Антистрофа II Горе! Горе… дорогая.
Предана ты — нет спасенья,
Больше нет и тайны, Федра,
И от друга ты погибла.

Федра

Антистрофа I Она меня сгубила… Мой недуг
Ему она пересказала. Мне ж
Она дала в лекарстве выпить яду.

Корифей

Но дальше что ж? Где выход ты найдешь?

Федра

Или сама я знаю?.. Двери дома
600 Аидова я вижу пред собою.
(Отходит к статуе Киприды и становится как бы под ее защиту.)

ЯВЛ

Мундирный фрак и лавр артиста
Внести хотел он в свой девиз,
И в наказанье он повис
Немою жертвой трубочиста.

Скучно мне сидеть в мурье,
И, как конь голодный к сену,
Я тянусь туда, на Сену,
Я тянусь к Leon Vannier.

Сонет

Нет, не жемчужины, рожденные страданьем,
Из жерла черного метала глубина:
Тем до рожденья их отверженным созданьям
Мне одному, увы! известна лишь цена…

Как чахлая листва, пестрима увяданьем
И безнадежностью небес позлащена,
Они полны еще неясным ожиданьем,
Но погребальная свеча уж зажжена.

Без лиц и без речей разыгранная драма:
Огонь под розами мучительно храним,
И светозарный бог из черной ниши храма…

Он улыбается, он руки тянет к ним.
И дети бледные Сомненья и Тревоги
Идут к нему приять пурпуровые тоги.

 

Крадущий у крадущего
не подлежит осуждению.
Из Талмуда

О белый Валаам,
Воспетый Скорпионом
С кремлевских колоколен,
О тайна Далай-Лам,
Зачем я здесь, не там,
И так наалкоголен,
Что даже плыть неволен
По бешеным валам,
О белый Валаам,
К твоим грибам сушеным,
Зарям багряно-алым,
К твоим как бы лишенным
Как бы хвостов шакалам,
К шакалам над обвалом,
Козою сокрушенным
Иль Бальмонта кинжалом,
Кинжалом не лежалым,
Что машет здесь и там,
Всегда с одним азартом
По безднам и хвостам,
Химерам и Астартам,
Туда, меж колоколен,
Где был Валерий болен,
Но так козой доволен
Над розовым затоном,
Что впился скорпионом
В нее он здесь и там.
О бедный Роденбах,
О бедный Роденбах,
Один ты на бобах…

1. Nox vitae

Отрадна тень, пока крушин
Вливает в кровь холоз жасмина…
Но… ветер… клены… шум вершин
С упреком давнего помина…

Но… в блекло-призрачной луне
Воздушно-черный стан растений,
И вы, на мрачной белизне
Ветвей тоскующие тени!

Как странно слиты сад и твердь
Своим безмолвием суровым,
Как ночь напоминает смерть
Всем, даже выцветшим покровом.

А все ведь только что сейчас
Лазурно было здесь, что нужды?
О тени, я не знаю вас,
Вы так глубоко сердцу чужды.

Неужто ж точно, Боже мой,
Я здесь любил, я здесь был молод,
И дальше некуда?.. Домой
Пришел я в этот лунный холод?

2. Квадратные окошки

О, дали лунно-талые,
О, темно-снежный путь,
Болит душа усталая
И не дает заснуть.

За чахлыми горошками,
За мертвой резедой
Квадратными окошками
Беседую с луной.

Смиренно дума-странница
Сложила два крыла,
Но не мольбой туманится
Покой ее чела.

«Ты помнишь тиховейные
Те вешние утра,
И как ее кисейная
Тонка была чадра.

Ты помнишь сребролистую
Из мальвовых полос,
Как ты чадру душистую
Не смел ей снять с волос?

И как тоской измученный,
Так и не знал потом —
Узлом ли были скручены
Они или жгутом?»

— Молчи, воспоминание,
О грудь моя, не ной!
Она была желаннее
Мне тайной и луной.

За чару ж сребролистую
Тюльпанов на фате
Я сто обеден выстою,
Я изнурюсь в посте!

«А знаешь ли, что тут она?»
— Возможно ль, столько лет?
«Гляди — фатой окутана…
Узнал ты узкий след?

Так страстно не разгадана,
В чадре живой, как дым,
Она на волнах ладана
Над куколем твоим».

— Она… да только с рожками,
С трясучей бородой —
За чахлыми горошками,
За мертвой резедой…

3. Мучительный сонет

Едва пчелиное гуденье замолчало,
Уж ноющий комар приблизился, звеня…
Каких обманов ты, о сердце, не прощало
Тревожной пустоте оконченного дня?

Мне нужен талый снег под желтизной огня,
Сквозь потное стекло светящего устало,
И чтобы прядь волос так близко от меня,
Так близко от меня, развившись, трепетала.

Мне надо дымных туч с померкшей высоты,
Круженья дымных туч, в которых нет былого,
Полузакрытых глаз и музыки мечты,

И музыки мечты, еще не знавшей слова…
О, дай мне только миг, но в жизни, не во сне,
Чтоб мог я стать огнем или сгореть в огне!

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Кормилица (II) Ясон, царь фессалийский (II)
Дядька (III) Эгей, царь афинский (III)
Медея, жена Ясона (I) Вестник (II)
Хор коринфских женщин Сыновья Медеи и Ясона (II, III)
Креонт, царь Коринфа (III) (на сцене — статисты)

Действие происходит в Коринфе, перед домом Медеи. Обычная декорация
трагедии. Правый проход изображает улицу, ведущую к дворцам Креонта и Ясона,
левый ведет в гавань и за границу.

ПРОЛОГ

Утро. Из дома через левую дверь выходит кормилица.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Кормилица

О, для чего крылатую ладью
Лазурные, сшибался, утесы
В Колхиду пропускали, ель зачем
Та падала на Пелий, что вельможам,
Их веслами вооружив, дала
В высокий Иолк в злаченых завитках
Руно царю Фессалии доставить?
К его стенам тогда бы и моя
Владычица не приплыла, Медея,
Ясона полюбив безумно, — там
Убить отца она не научала б
Рожденных им и нежных Пелиад,
10 И не пришлось бы ей теперь в Коринфе
Убежища искать с детьми и мужем.
Пусть гражданам успела угодить
Она в изгнании, и мужу оставалась
Покорною женой… (а разве есть
На свете что милей семьи, где с мужем
Живет жена согласно?), но удел
Медеи стал иной. Ее не любят,
И нежные глубоко страждут узы.
Детей Ясон и с матерью в обмен
На новое отдать решился ложе,
Он на царевне женится — увы!
20 Оскорблена Медея, и своих
Остановить она не хочет воплей.
Она кричит о клятвах и руки
Попранную зовет обратно верность,
Богов зовет в свидетели она
Ясоновой расплаты.
И на ложе,
От пищи отказавшись, ночь и день
Отдавши мукам тело, сердцу таять
В слезах дает царица с той поры,
Как злая весть обиды поселилась
В ее душе. Не поднимая глаз
Лица, к земле склоненного, Медея,
Как волн утес, не слушает друзей,
В себя прийти не хочет. Лишь порою,
30 Откинув шею белую, она
Опомнится как будто, со слезами
Мешая имя отчее и дома
Родного, и земли воспоминанье,
И все, чему безумно предпочла
Она ее унизившего мужа.
Несчастие открыло цену ей
Утраченной отчизны.
Дети даже
Ей стали ненавистны, и на них
Глядеть не может мать. Мне страшно, как бы
Шальная мысль какая не пришла
Ей в голову. Обид не переносит
Тяжелый ум, и такова Медея.
И острого мерещится удар
40 Невольно мне меча, разящий печень,
Там над открытым ложем, — и боюсь,
Чтобы, царя и молодого мужа
Железом поразивши, не пришлось
Ей новых мук отведать горше этих.
Да, грозен гнев Медеи: не легко
Ее врагу достанется победа.
Но мальчиков я вижу — бег они
Окончили привычный и домой
Идут теперь спокойно. А до муки
И дела нет им материнской. Да,
Страдания детей не занимают.

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Справа старый дядька ведет двух мальчиков. Кормилица, дядька и дети.

Дядька

О старая царицына раба!
50 Зачем ты здесь одна в воротах? Или
Самой себе ты горе поверяешь?
Медея ж как рассталася с тобой?

Кормилица

О старый спутник сыновей Ясона!
Для добрых слуг несчастие господ
Не то же ли, что и свое: за сердце
Цепляется оно, и до того
Измучилась я, веришь, что желанье,
Уж и сама не знаю как, во мне
Явилось рассказать земле и небу
Несчастия царицы нашей.

Дядька

Плачет,
Поди, еще?..

Кормилица

Наивен ты, старик,
60 Ведь горе то лишь началось, далеко
И полпути не пройдено.

Дядька

Слепая…
Не про господ будь сказано. Своих,
Должно быть, бед она не знает новых.

Кормилица
(живо приближаясь к нему)

Каких? Каких? О, не скупись — открой…

Дядька

Нет, ничего. Так, с языка сорвалось.

Кормилица
(с жестом мольбы)

О, не таи! Касаясь бороды,
Тебя молю: открой подруге рабства.
Ведь, если нужно, мы и помолчать
Сумели бы…

Дядька

Я слышал, — но и виду
Не подал я, что слышу, проходя
У Камешков сегодня, знаешь, где
Старейшины сидят близ вод священных
Пирены. Кто-то говорил, что царь
70 Сбирается детей с Медеей вместе
Коринфского лишить приюта. Слух
Тот верен ли, не знаю: лучше б, если
Неверен был он.

Кормилица

Что же, и Ясон
До этого допустит? Хоть и в ссоре
Он с матерью, но дети ведь его же…

Дядька

Что ж? Новая жена всегда милей:
О прежней царь семье не помышляет.

Кормилица

Погибли мы… коль, давешней беды
Не вычерпав, еще и эту впустим…

Дядька

80 Все ж госпоже ее не время знать:
Ты затаишь мои слова покуда.

Кормилица
(к детям, обнимая их)

Вот, дети! Вот каков отец для вас!
Но боги да хранят его! Над нами
Он господин, — хоть, кажется, нельзя,
Чтоб человек больней семью обидел.

Дядька

В природе смертных это. Человек
Всегда себя сильней, чем друга, любит.
Иль новость ты узнала, удивляюсь…
И должен был для этого Ясон
Пожертвовать детьми утехам ложа?..

Кормилица

Идите с богом, дети, — все авось
90 Уладится. А ты, старик, подальше
Держи детей от матери — она
Расстроена. Запечатлелась ярость
В ее чертах — и как бы на своих
Не вылилась она, увы! Не стихнет
Без жертвы гнев ее — я знаю. Только
Пускай бы враг то был, а не свои…

Педагог уходит в дверь направо. Кормилица удерживает детей еще на несколько
минут.

ПАРОД

Медея
(за сценой)

Увы!
О, злы мои страданья. О!
О, смерть! Увы! О, злая смерть!

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Без дядьки.

Кормилица
(то прижимая к себе детей, то подвигая их к правой двери, куда ушел дядька)

Началось… О дети… Там мать,
Ваша мать свое сердце — увы! —
Мечет по воле и гнев
Ярый катает… Подальше
100 Затаитесь, милые. Глаз
Не надо тревожить ее…
Ни на шаг к ней ближе, о дети:
Вы души ее гордой, и дикой,
И охваченной гневом бегите…
О, скорее, скорее под кровлю…
(Вталкивает их в дверь.)
Это облако стона сейчас
Раскаленная злоба ее
Подожжет… Где предел для тебя,
О сердце великих дерзаний,
Неутешное сердце, коль мука
110 Тебя ужалила, сердце?

Медея
(все еще за сценой)

О, горе! О, муки! О, муки и вы,
Бессильные стоны! Вы, дети…
О, будьте ж вы прокляты вместе
С отцом, который родил вас!
Весь дом наш погибни!

Кормилица

На голову нашу — увы! —
Слова эти… Горе, о, горе!
Что ж сделали дети тебе?
Они за отца в ответе ль? Что мечешь
Ты гнев на детей! О милые, я
Боюсь за судьбу вашу, дети,
Ужасны порывы царей,
Так редко послушных другим,
120 Так часто всевластных…
Их злобе легко не уняться…
Не лучше ли быть меж листов
Невидным листом?
О, как бы хотела дождаться
Я старости мирной вдали
От царской гордыни…
Умеренность — сладко звучит
И самое слово, а в жизни
Какое сокровище в нем!
Избыток в разладе с удачей,
И горшие беды на род
130 С божественным гневом влечет он.

На орхестру спускается хор из 15 коринфских женщин.

Хор

Парод Я слышала голос, я слышала крик
Несчастной жены из дальней Колхиды:
Еще ли она, скажи, не смирилась?
Скажи мне, старуха…
Чрез двери двойные я слышала стон
И скорби семьи сострадаю,
Сердцу давно уже милой.

Кормилица

Той нет уж семьи — распалась она:
140 Мужа — ложе тиранов,
Терем жену утаил,
Царицу мою с тающим сердцем,
Лаской ничьей, ни единого друга
Лаской она не согрета…

Медея
(за сценой)

О, ужас! О, ужас!
О, пусть небесный перун
Пронижет мне череп!..
О, жить зачем мне еще?
Увы мне! Увы! Ты, смерть, развяжи
Мне жизни узлы — я ее ненавижу…

Хор

Строфа Ты внял ли, о Зевс, ты, матерь Земля, ты, Солнце,
Стонам печальным
150 Злосчастной невесты?
Безумны уста, вы — зачем
Желанье холодного ложа?
Смерти шаги
Разве замедлят?
Надо ль молить ее?
Если твой муж пожелал
Нового ложа, зачем же
Гневом бедствие это
Хочешь ты углубить,
Частое в мире? Кронид
Правде твоей поможет:
Только не надо сердце, жена,
Сердце в слезах не надо топить
По муже неверном…

Медея
(за сценой)

160 Великий Кронид… Фемида-царица!
О, призрите, боги, на муки мои!
Сама я великой клятвой
Проклятого мужа
Связала с собою, увы!
О, если б теперь
Его и с невестой увидеть —
Два трупа в обломках чертога!
От них обиды, от них
Начало… О боги… О ты,
Отец мой, о город, от вас я
Постыдно бежала, и труп
Родимого брата меж нами.

Кормилица

Слушайте, что говорит,
Вопли мечет какие
Фемиде, обетов царице,
170 И Зевсу, кравчему клятвы.
Ужасной, ужасной она
Местью насытит сердце.

Хор

Антистрофа Зачем же она явить нам лицо не хочет?
Слух не приклонит
На нежный мой голос?
Безумную злобу ее,
Души ее темное пламя,
Может быть, я
И утишила б
Словом и лаской.
Пусть же любимые мной
Видят желание сердца…
(Кормилице.)
180 К ней в чертог не войдешь ли?
Пусть она выйдет к нам…
Медлить не надо… Скорей!
Может сейчас несчастье
В этих стенах произойти…
Страшен порыв гнева и мести,
Отчаянье страшно.

Кормилица

Пойти я готова… Но только
Царицу смогу ль образумить?
Труда ж и желаний не жалко…
Как львица в муках родильных,
Так дико глядит она, если
С словами на робких устах
Приблизится к ложу рабыня…
О да, не будет ошибкой
190 Сказать, что ума и искусства
Немного те люди явили,
Которые некогда гимны
Слагали, чтоб петь за столами
На пире священном иль просто
Во время обеда, балуя
Мелодией уши счастливых…
Сказать, что никто не придумал
Гармонией лир многострунных
Печали предел ненавистной,
Печали, рождающей смерти,
Колеблющей ужасом царства,
Печали предел положить…
Лечиться мелодией людям
200 Полезно бы было, на пире
Напрасны труды музыканта:
Уставленный яствами стол
Без музыки радует сердце.
(Уходит в левую дверь.)

За сценой стоны.

Хор

Эпод Я слышу опять
Плачущий голос ее,
Ее протяжные стоны.
На мужа проклятьями с ложа,
Воздух пронзая,
Вопли несутся. Фемиду зовет
Несчастное чадо Колхиды,
Зачем увлекала ее
Чрез моря теснину на брег
210 Эллады, туда,
Где волны катает
Пучина, и нет ей предела.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Из средних дверей выходит с небольшою свитою рабынь в восточных одеждах
Медея; у нее длинный овал лица, матовые черные волосы, тип лица грузинский,
шафранного цвета и затканная одежда напоминает Восток. Медея и хор.

Медея
(к хору)

О дочери Коринфа, если к вам
И вышла я, так потому, что ваших
Упреков не хочу. Иль мало есть
Прослывших гордецами оттого лишь,
Что дом милей им площади иль видеть
Они горят иные страны? Шум
Будь людям ненавистен, и сейчас
Порочными сочтут их иль рукою
Махнувшими на все. Как будто суд
Глазам людей принадлежит, и смеем
220 Мы осудить, не распознав души,
Коль человек ничем нас не обидел.
Уступчивым, конечно, должен быть
Меж вас чужой всех больше, но и граждан
Заносчивых не любят, не дают
Они узнать себя и тем досадны…
Но на меня, подруги, и без вас
Нежданное обрушилось несчастье.
Раздавлена я им и умереть
Хотела бы — дыханье только мука:
Все, что имела я, слилось в одном,
И это был мой муж, — и я узнала,
Что этот муж — последний из людей.

Пауза.

230 Да, между тех, кто дышит и кто мыслит,
Нас, женщин, нет несчастней. За мужей
Мы платим — и не дешево. А купишь,
Так он тебе хозяин, а не раб.
И первого второе горе больше.
А главное — берешь ведь наобум:
Порочен он иль честен, как узнаешь.
А между тем уйди — тебе ж позор,
И удалить супруга ты не смеешь.
И вот жене, вступая в новый мир,
Где чужды ей и нравы и законы,
Приходится гадать, с каким она
240 Постель созданьем делит. И завиден
Удел жены, коли супруг ярмо
Свое несет покорно. Смерть иначе.
Ведь муж, когда очаг ему постыл,
На стороне любовью сердце тешит,
У них друзья и сверстники, а нам
В глаза глядеть приходится постылым.
Но говорят, что за мужьями мы,
Как за стеной, а им, мол, копья нужны.
250 Какая ложь! Три раза под щитом
Охотней бы стояла я, чем раз
Один родить. — Та речь вообще о женах…
Но вы и я, одно ли мы? У вас
И город есть, и дом, и радость жизни;
Печальны вы — вас утешает друг,
А я одна на свете меж чужими
И изгнана и брошена.
Росла
Меж варваров, вдали я: здесь ни дома,
Ни матери, ни брата — никого,
Хоть бы одна душа, куда причалить
Ладью на время бури.
Но от вас
Немногого прошу я. Если средство
260 Иль путь какой найду я отомстить
За все несчастья мужу, — не мешайтесь
И, главное, молчите. Робки мы,
И вид один борьбы или железа
Жену страшит. Но если брачных уз
Коснулася обида, кровожадней
Не сыщете вы сердца на земле.

Корифей

Все сделаю, Медея, справедливым
Желаниям и скорби не дивлюсь
Твоей, жена, я больше. Но Креонта,
Царя земли я вижу этой, — он
270 Не новое ль объявит нам решенье?

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и Креонт со свитой и скипетром. Он еще не стар. Вид и голос человека
рассеянного, живущего порывами и впечатлениями. Голосу не хватает
уверенности. Он приходит со стороны своего дворца.

Креонт
(к Медее)

Ты, мрачная, на мужа тяжкий гнев
Скопившая, Медея, говорю я
С тобой, и вот о чем: земли моей
Пределы ты покинешь, взяв обоих
Детей с собой, не медля… а приказ
Исполнишь ты
(стукнув скипетром о землю)
при мне, и двери дома
Своей я не увижу прежде, чем
Не выброшу тебя отсюда, слышишь?

Медея

Ай! Ай! Несчастная, я гибну. Недруг наш
Весь выпустил канат, и мне на берег
От злой волны уже спасенья нет…
280 Но тяжкая оставила мне силы
Спросить тебя: за что ты гонишь нас?

Креонт

О, тайны нет тут никакой: боюсь я,
Чтоб дочери неисцелимых зол
Не сделала ты, женщина, моей.
Во-первых, ты хитра, и чар не мало
Твой ум постиг, к тому же ты теперь
Без мужа остаешься и тоскуешь…
Я слышал даже, будто ты грозишь
И мне, и жениху с невестой чем-то.
Так вот, пока мы целы, и хочу
Я меры взять. Пусть лучше ненавистен
Медее я, чем каяться потом
290 В мягкосердечии.

Медея

Увы! Увы! Увы!
О, не впервые, царь, и сколько раз
Вредила мне уж эта слава: зол
Она — источник давний.
Если смыслом
Кто одарен, софистов из детей
Готовить он не будет. Он не даст
Их укорять согражданам за праздность…
И что еще? И ненависть толпы
Они своим искусством не насытят.
Ведь если ты невежд чему-нибудь,
300 Хоть мудрому, но новому, обучишь,
Готовься между них не мудрецом
Прослыть, а тунеядцем. Пусть молвою
Ты умников, которых город чтит,
Поставлен хоть на палец выше будешь —
Ты человек опасный. Эту участь
Я тоже испытала. Чересчур
Умна Медея — этим ненавистна
Она одним, другие же, как ты,
Опасною ее считают дерзость.

Пауза.

Подумаешь: покинутой жене
Пугать царей?! Да и за что бы даже
Тебе я зла хотела? Выдал дочь
Ты, за кого желал: я ненавижу,
310 Но не тебя, а мужа. Рассуждал
Ты здраво, дочь сосватав, и твоей
Удаче не завидую. Женитесь
И наслаждайтесь жизнью, лишь меня
Оставьте жить по-прежнему в Коринфе:
Молчанием я свой позор покрою.

Креонт

Да, сладко ты поешь, но злая цель
И в песнях нам мерещится: чем дольше
Я слушаю, тем меньше убежден…
Ведь от людей порыва остеречься
Куда же легче нам, чем от таких,
320 Как ты, жена, лукаво-осторожных.
Ну, уходи! Все высказала ты,
Но твоего искусства не хватает,
Чтобы сберечь нам лишнего врага.

Медея
(с жестами мольбы, от которых Креонт уклоняется)

О, я молю у ног твоих — ты нас
Не высылай, хоть ради новобрачных!

Креонт

Ты тратишься без толку на слова.

Медея

О, пощади… К мольбам моим склонися!

Креонт

Своя семья Медеи ближе нам.

Медея

О, край родной! Ты ярко ожил в сердце…

Креонт

Милее нет и нам — после семьи.

Медея

330 Какое зло вы сеете, Эроты!

Креонт

Ну, не всегда — зависит от судьбы.

Медея

Виновному не дай укрыться, боже.

Креонт
(в нетерпении)

Не будет ли, однако? От себя
И болтовни освободи нас лучше…

Медея

Освободить?.. Кого и от чего?
Ты вызволи нас, царь, из этой муки…

Креонт
(несколько повышая тон)

Ты, верно, ждешь расправы наших слуг?..

Медея

О нет, о нет, тебя я умоляю…

Креонт
(не слушая ее)

Угрозы мало, кажется, тебе?

Медея
(цепляясь за его плащ)

Я не о том молю тебя, властитель.

Креонт

Пусти меня… Чего ж тебе еще?..

Медея

340 Дай день один мне сроку: не решила,
Куда идти еще я, а детей
Кто ж без меня устроит? Выше этих
Забот Ясон.
(Видя, что Креонт поддается.)
О, сжалься, царь, и ты
Детей ласкал. Тебе знакомо чувство,
Которое в нас будит слабый. Мне
Изгнание не страшно… Если плачу,
То лишь над их несчастием, Креонт.

Креонт
(мягче)

Я не рожден тираном. Сколько раз
Меня уже губила эта жалость.
350 Вот и теперь я знаю, что не прав,
Все ж будь по-твоему.
(Строго.)
Предупреждаю только,
Что если здесь тебя с детьми и завтра
В полях моих увидит солнце, смерть
Оно твою осветит. Непреложно
Да будет это слово… До утра…
(Уходит со свитою назад тем же путем.)

Корифей

О, злая судьба!
Увы, о жена, чт_о_ бед-то, чт_о_ бед!
Куда ж ты пойдешь? У кого ты
Приюта попросишь? Где дом
360 И где та земля, Медея?
В море бездонное зол
Бросил тебя бессмертный.

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Без Креонта.

Медея
(тихо)

О да! Темно на небе…
Но на этом
Не кончилось! Не думайте: еще
И молодым счастливцам будет искус,
И свату их довольно горя… Разве
Ты думала, что сладкий этот яд
Он даром пил, — все взвешено заране…
370 Он с этих губ ни слова, он руки
Единого движенья без расчета
Не получил бы, верьте…
О, слепец!..
В руках держать решенье — и оставить
На целый день…
Довольно за глаза,
Чтобы отца, и дочь, и мужа с нею
Мы в трупы обратили… ненавистных…
Немало есть и способов…
Какой
Я выберу, сама еще не знаю:
Чертог поджечь невестин или медь
Им острую должна вогнать я в печень…

Пауза.

380 До ложа их добравшись?..
Тут одна
Смущает вероятность. По дороге
До спальни их или за делом я
Захвачена могу быть и злодеям
Достаться на глумленье…
Нет, уж лучше
Не изменять пути прямому нам,
И, благо он испытан, — яд на сцену…
Так, решено…

Пауза.

Ну, я убила их… А дальше что ж?
Где город тот и друг, который двери
Нам распахнет и, приютив, за нас
Поручится?
Такого нет… Терпенье ж
Еще хоть ненадолго.
Если стен
390 Передо мной откроется защита,
На тайную стезю убийства молча
Ступлю тотчас.
Но если нам одно
Несчастье беспомощное на долю
Останется, я меч беру открыто
И дерзостно иду их убивать,
Хотя бы смерть самой в глаза глядела.
(Со сдержанной страстью.)
Владычицей, которую я чту
Особенно, пособницей моею,
Родной очаг хранящею, клянусь
Гекатою, что скорбию Медеи
Себе никто души не усладит!..
Им горек пир покажется, а свату
400 Его вино и слезы мук моих…
За дело же! Медея, все искусство
Ты призови на помощь, — каждый шаг
Обдумать ты должна до мелочей!..
Иди на самое ужасное! Ты, сердце,
Теперь покажешь силу. До чего,
О, до чего дошла ты! Неужели ж
Сизифову потомству, заключив
С Ясоном брак, позволишь надругаться
Над Гелиевой кровью?
Но кому
Я говорю все это? Мы природой
Так созданы — на доброе без рук,
Да злым зато искусством всех мудрее…
(Хочет уйти в средние двери, но останавливается в раздумье, пока хор поет.)

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I 410 Реки священные вспять потекли,
Правда осталась, но та ли?
Гордые выси коснулись земли,
Имя богов попирая в пыли,
Мужи коварными стали…
Верно, и наша худая молва
Тоже хвалой обратится,
И полетят золотые слова
420 Женам в усладу, что птица.

Антистрофа I Музы не будут мелодий венчать
Скорбью о женском коварстве…
Только бы с губ моих эту печать,
Только б и женской цевнице звучать
В розовом Фебовом царстве…
О, для чего осудил Мусагет
Песню нас слушать все ту же?
В свитке скопилось за тысячи лет
430 Мало ли правды о муже?

Строфа II О, бурное сердце менады!
Из отчего дома, жена,
Должно быть, пробив Симплегады,
Несла тебя злая волна.
Ты здесь на чужбине одна,
Муж отдал тебя на терзанье;
И срам и несчастье должна
Влачить за собой ты в изгнанье.

Антистрофа II Священная клятва в пыли,
Коварству нет больше предела,
Стыдливость и та улетела
440 На небо из славной земли.
От бури спасти не могли
Отцовские стрелы Медеи,
И руки царя увлекли
Объятий ее горячее.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Справа приходит Ясон, нарядный, самоуверенный и веселый, в пурпуре, с ним
небольшая свита. Ясон и Медея.

Ясон

После немой сцены, когда на его приветствия Медея не отвечает ни слова и
молча отодвигается от него при его попытке подойти к ней, несколько секунд
он смотрит на Медею, которая, чтобы не видеть Ясона, закрыла лицо руками,
потом —

Не в первый раз я вижу, сколько зол
Влачит упорство злобы.
Ты и город
Могла б иметь, и дом теперь, царей
Перенося смиренно волю. Если
В изгнание идешь ты, свой язык
450 Распущенный вини, жена.

Пауза.

Конечно,
Мне все равно — ты можешь повторять,
Что низость тут виной моя; но меру
Возмездия за то, что ты семье
Властителя сулила, ты, Медея,
Должна считать за благо.

Пауза. Медея открывает лицо и слушает Ясона.

Сколько мог,
Я гнев царей удерживал, оставить
Тебя просил я даже — ни к чему
Все это было… У безумья вожжи
Совсем ты распустила — злых речей
Поток не умолкал, и город наш
Тебе закрыт отныне.
(Стараясь говорить как можно нежнее.)
Но в заботах,
Как верный друг, я устали не знаю.
460 Я хлопочу о вас, чтобы нужды
Не испытать жене моей и детям,
Без денег не остаться. Мало ль зол
Увидишь на чужбине…
Ненавистен
Тебе Ясон, но, право ж, не умеет
На вражеский себя настроить лад.

Медея

О низкий… о негодный… я не знаю,
Как выразить сильнее языком,
Что ты не муж, не воин, — хуже, злее
Нельзя уж быть, чем ты для нас, и к нам
Ты все-таки приходишь… Тут не смелость…
Отвага ли нужна, чтобы, друзьям
470 Так навредив, в глаза смотреть? Иначе
У нас зовут такой недуг — бесстыдство.
Но все ж тебе я рада… сердце я
Хоть облегчить могу теперь и болью
Тебя донять… О, слушай… Как начну?
Вот первое из первых… Я тебя
Спасла — и сколько эллинов с собою
На корабле везли тогда мы, все
Свидетели тому, —
спасла, когда ты
Был послан укротить быков, огонь
Метавших из ноздрей, и поле смерти
Засеять. Это я дракона, телом
480 Покрывшего в морщинистых извивах
Руно златое, умертвила, я,
Бессонного и зоркого, и солнца
Сияние глазам твоим вернула.
Сама ж, отца покинув, дом забыв,
В Фессалию с тобой ушла, — горячка
Была сильней рассудка. Пелий, царь,
Убит был тоже _мною_ — нет ужасней
Той смерти, что нашел он — от детей!
И все _тебя_ я выручала, — этим
От нас ты не побрезгал, а в награду
490 Мне изменил.
Детей моих отец,
Ты брак затеял новый. Пусть бы семя
Твое бесплодно было, жажду ложа
Я поняла бы нового…
А где ж?
Где клятвы те священные? Иль боги,
Которые внимали им, теперь
Уж не царят, иль их законы новы?
Ты сознаешь — нельзя не сознавать,
Что клятву ты нарушил…
Сколько раз
Руки искал ты этой и колени
Мне осквернял прикосновеньем! Все
Обмануты надежды.
Что же друга
В тебе вернет Медее, ждать чего ж
500 Могла бы от тебя она? Но сердце
Мне жжет еще уста — ясней позор
Твой обличить вопросами…
Итак,
Куда же нам идти прикажешь? Или
К отцу, домой? Тебе в угоду дом
Я предала. К несчастным Пелиадам?
У них отца убив, конечно, буду
Я принята радушно. О друзьях
Подумаю ли старых, — ненавистна
Я стала им, а те, кому вредить
Пришлося мне — не для себя — в угоду
Тебе ж, Ясон, — теперь мои враги.
О, горе мне! Так вот она, та слава,
Блаженство то меж эллинов, что мне
510 Тогда сулил ты лживо…
Да, гордиться
Могу я _верным_ мужем, это так…
И славою счастливый младожен
Покроется не бледной, если, точно,
Извергнута из города, одна
И с беззащитными детьми, скитаясь,
И с нищими та, чт_о_ спасла его,
Пойдет дивить людей своим несчастьем.
О Зевс, о бог, коль ты для злата мог
Поддельного открыть приметы людям,
Так отчего ж не выжег ты клейма
На подлеце, чтобы в глаза бросалось?..

Корифей

520 Неисцелим и страшен гнев встает,
Когда вражда людей сшибает близких.

Ясон

Кто не рожден оратором, тому
Теперь беда. Как шкипер осторожный,
Я опущу немножко паруса
Надутые, иначе, право, буря
Злоречия и эти вихри слов
Потопят нас, жена.
(Подвигаясь к ней, интимно и язвительно.)
Свои услуги
Ты в гордую сложила башню… Нет,
Коль мой поход удачен, я Киприде
Обязан тем, Киприде меж богов
И меж людьми Киприде, — может быть,
Та мысль иным и не по вкусу будет.
Но оцени в ней тонкость: если кто
Одушевлял Медею на спасенье
530 Ясоново, то был
(потихоньку)
Эрот… Зачем
Рассматривать в деталях дело? Да,
Я признаю твои услуги. Что же
Из этого? Давно уплачен долг,
И с лихвою. Во-первых, ты в Элладе
И больше не меж варваров, закон
Узнала ты и правду вместо силы,
Которая царит у вас. Твое
Здесь эллины искусство оценили,
540 И ты имеешь славу, а живи
Ты там, на грани мира, о тебе бы
И не узнал никто.
(Мечтательно.)
Для нас ничто
И золото в чертогах, и Орфея
Нежнее песни голос, по сравненью
С той славою, которая меня
Так дивно увенчала.
(Возвращаясь к прежней сдержанности.)
О себе
Упомянул я, впрочем, лишь затем,
Что этот спор ты подняла. Отвечу
По поводу женитьбы. Поступил,
Во-первых, я умно, затем и скромно,
И, наконец, на пользу и тебе,
550 И нашим детям. Только ты дослушай.
Когда из Иолка цепью за собою
Сюда одни несчастия принес я,
Изгнаннику какой удел счастливей
Пригрезиться мог даже, чем союз
С царевною?.. И ты напрасно колешь
Нас тем, жена, что ненавистно ложе
Медеи мне, и новою сражен
Я страстию, или детей хочу
Иметь как можно больше… Я считаю,
Что их у нас довольно, и тебя
Мне упрекать тут не за что. Женился
Я, чтоб себя устроить, чтоб нужды
560 Не видеть нам — по опыту я знаю,
Что бедного чуждается и друг.
(Стараясь придать голосу задушевность.)
Твоих же я хотел достойно рода
Поднять детей, на счастие себе,
Чрез братьев их, которые родятся.
Зачем тебе еще детей? А мне
Они нужны для пользы настоящих.
Ну, будто ж я не прав?
Сказала б «да»
И ты, когда б не ревность.
Все вы, жены,
Считаете, что если ложа вам
570 Не трогают, то все благополучно…
А чуть беда коснулась спальни, нет
Тут никому пощады; друг ваш лучший,
Полезнейший совет — вам ненавистны.
Нет, надо бы рождаться детям так,
Чтоб не было при этом женщин, — люди
Избавились бы тем от массы зол.

Корифей

Ты речь, Ясон, украсил, но сдается
Мне все-таки, меня не обессудь,
Что ты не прав, Медею покидая.

Медея

О, я во многом, верно, от людей
И многих отличаюсь. Наказанью
Я высшему подвергла бы того,
580 Кто говорить умеет, коль при этом
Он оскорбляет правду.
Языком
Искусным величаясь, человек
Такой всегда оденет зло прилично…
Под маской же на что он не дерзнет?
Но есть изъян и в мудрости, увы!..
Ты, например, и тонкою и хитрой
Раскинул сетью речь, а поразить
Нам ничего тебя не стоит. Честный
Уговорил бы близких и потом
Вступал бы в брак, а ты сперва женился…

Ясон
(задетый)

Скажи тебе заранее, сейчас
Ты так бы и послушалась, — ты злобу
590 И до сих пор на сердце бережешь.

Медея
(не спуская с него глаз, раздельно)

Другого ты боялся, чтоб женатым
На варварской царевне не остаться:
Вам, эллинам, под старость это тяжко.

Ясон
(быстро и несколько смущенно)

Пожалуйста, не думай, что жена
При чем-нибудь в моем союзе новом;
Я говорил уже, что я тебя
Спасти хотел, родив единокровных
Твоим сынам царей, опору дома.

Медея

Нам счастия не надо, что ценой
Такой обиды куплено; богатства,
Терзающего сердце, не хочу.

Ясон
(наставительно)

600 Моли богов, желания иные
Влагая в грудь Медее, умудрить
Ее, чтоб ей полезное — обидой
И счастие не грезилось несчастьем…

Медея

Глумись… тебе приюта не искать.
Изгнанница пред вами беззащитна.

Ясон

Твой выбор был — других и не вини.

Медея
(с живостью)

Так это я женилась, изменяла?

Ясон

Безбожно ты кляла своих царей.

Медея

И твоему проклятьем дому буду.

Пауза.

Ясон
(сухо)

На этом мы и кончим. Если вам —
Тебе иль детям нашим — деньги нужны
610 Ввиду пути, прошу сказать теперь;
Отказа вам не будет. Я и знаки
Гостиные могу послать друзьям,
Помогут вам…
(На отрицательный жест Медеи.)
Не хочешь брать? Напрасно.
Открой глаза, не гневайся, тебе ж —
О женщина, поверь — полезней будет.

Медея

Твоих друзей не надо нам, и денег
Я не возьму — не предлагай, — от мужа
Бесчестного подарок руки жжет.

Ясон
(поднимая глаза к небу)

Богов беру в свидетели, что пользы
620 Я всячески и детской и твоей
Искал, жена, но доброты не ценит
Надменная моей, — и ей же хуже.

(Делает знак свите и, не глядя на Медею, быстро уходит в ту же сторону,
откуда пришел.)

Медея
(вслед ему)

Ступай. Давно по молодой жене
Душа горит — чертог тебя заждался.
Что ж? Празднуй брак! Но слово скажет бог:
Откажешься, жених, и от невесты.
(Остается на сцене, погруженная в думы.)

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I Когда свирепы Эроты,
Из сердца они уносят
Всю сладость и славы людям
630 Вкусить не дают. Но если
Киприда шлет только радость,
Нет богини прелестней…
Ты мне никогда, царица,
Стрел не мечи золотых
И неизбежных в сердце,
Полных яда желаний.

Антистрофа I Скромной ласки хочу я:
Нет дара бессмертных слаще.
О, пусть никогда Киприды
640 Ужасной не слышу в сердце,
С грозой ее ярых ударов,
С бурей ссор ненавистной,
С желаньем чужого ложа!
Спальню, где нет войны,
Ложе, где жены не спорят,
Славить гимном хочу я.

Строфа II Родина, дом отцовский, о, пусть,
Пусть никогда не стану
Города я лишенной…
Злее нет горя в жизни
Дней беспомощных.
Смерти, о, смерти пускай
650 Иго подъемлю, но только
Дня изгнанья не видеть…
Муки нет тяжелее,
Чем отчизны лишиться.

Антистрофа II Вижу сама — не люди, увы,
Сказку сложили эту!..
Города ты лишилась,
Друг состраданьем муки
Не облегчает,
Неблагодарный… Пускай
660 Сгибнет, коль друга не чтит он.
Сердце чистое должен
Он открыть ему, сердце:
Друга иного не надо.

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Со стороны моря приходит Эгей со свитой. Одет по-дорожному, но в лаврах.
Эгей и Медея.

Эгей

О, радуйся, Медея! Я люблю
Приветствовать друзей таким желаньем.

Медея

Привет тебе, о Пандиона сын
Премудрого, Эгей! Откуда к нам?

Эгей

Я навещал оракул Феба древний.

Медея

Зачем тебе был серединный храм?

Эгей

Детей иметь хотел бы я, Медея.

Медея

670 Ты до сих пор бездетен, боже мой!

Эг

Не мастер Тира иль Багдата,
Лишь девы нежные персты
Сумели вырезать когда-то
Лилеи нежные листы,-

С тех пор в отраве аромата
Живут, таинственно слиты,
Обетованье и утрата
Неразделенной красоты,

Живут любовью без забвенья
Незаполнимые мгновенья…
И если чуткий сон аллей

Встревожит месяц сребролукий,
Всю ночь потом уста лилей
Там дышат ладаном разлуки.