Стихи Михаила Дмитриева

Мир далекому от нас
Брату на чужбине,
До кого наш дружий глас
Не доходит ныне;
Кто ни радостей, ни слез
Наших не разделит,
Под шатром чужих небес
Одр холодный стелет!

Мир несчастному, кого
Мир за правду гонит!
Осени он и того,
Кто в сомненьи тонет;
Взор его да просветит
Кроткое сиянье,
Дух его да освежит
Истины дыханье!

Мужу строгой чести — мир,
Кто к добру стремится,
И презрев счастливцев пир,
Сильных не боится;
Падшим руку подает,
Злобы сон тревожит,
Состраданья слезы льет,
Где помочь не может!

Мир тому, кто не слыхал
От людей привета,
Кто цветов любви не рвал,
Шел чужой для света;
Для кого мир целый пуст,
Жизнь — одно изгнанье;
Мир ему, и жарких уст
Первое лобзанье!

Благодать и мир семье,
Где, в пути согласны,
На одной плывут ладье
В бурю, в день ненастный;
Где нет места шутке злой,
Пересудам вредным,
Где остаток скудный свой
Уделяют бедным!

Мир — чья жизнь, как ночь, темна
У нужды в неволе,
Кто бросает семена
На чужое поле!
Мир плывущим по морям,
Мир и чадам брани!
Месть задумавшим врагам
Мир, с пожатьем длани!

Но тебе изречь ли мир,
Темный дух гордыни,
Правоты своей кумир,
Бог своей пустыни,
Милосердием закон
Брату не смягчавший!
И души болящей стон
Глухо отвергавший!

О! Когда б и над тобой
Дух любви повеял
Благодатной теплотой
И туман разсеял!
О! когда бы мир смягчил
Хлад жестокосердья,
И познал ты в Боге сил
Бога милосердья!

Мир убитому судьбой
Сыну заблужденья!
Встреть и он в семье людской
Праздник примиренья!
Да престанет укорять
Память, как свидетель,
И да вкусит она опять
С миром — добродетель!

Будь покоем осенен
Мужу — путь деяний!
Колыбели — мирный сон;
Сон — одру страданий!
Мир отшедшему к отцам
Из страны терпенья;
Мир в земле его костям,
Духу — воскресенье!

Мир и граду, и стране,
Церкви, людям, миру,
Высоте и глубине,
Морю и эфиру!
Мир и властным, и рабам!
Пойте, человеки:
Мир земле и небесам
Ныне и вовеки!

Светлее солнца луч играет над прудом,
Луг зеленеющий смеется,
Кругами ласточка летает над гнездом,
Воркует горлица и жаворонок вьется!..
Всё… счастье и любовь!
Лишь мне нет счастья и любови!
Я молод, но весна моей не греет крови:
Моя весна не придет вновь!
Не для меня красы природы,
И свежий аромат цветов,
И вдохновение свободы,
И вдохновение стихов!..
Мне боле нравится густая тень лесов.
Кремнистые стези, пещеры дикой своды,
Осенней ночи мрак, стихий нестройный бой, —
Лишь в них я внемлю глас понятный и живой!
Не мне в их мятеже почувствовать смятенье:
Любви, младой любви моей
Я видел с жизнию последнее боренье,
Я видел, как тускнел свет милых мне очей,
И научился видеть тленье!
С тех пор не трепещу следов уничтоженья,
Дивлюсь желаниям людей,
Надежды их не понимаю,
Не радуюсь весне в холодности своей
И не жалея провожаю!..

Поэт

Ты ль, Фея? Ты опять со мною!
Но тот ли твой печальный взгляд?
Сурова ты! Почто объят
Твой взор таинственною мглою?
Отколе ты пришла ко мне?
В какой ты побыла стране,
Что возвратилась столь печальной?
Таков ли мир твой идеальный!

Фея

Я видела страну Судьбы!
Я устояла средь борьбы,
Но на челе моем примета
Осталась — чуждого мне света!
И не стереть ее с чела!
И я не та уж, что была!
Я в бездну прошлого взглянула,
Прозрела в будущее я
И в книге Вечности дерзнула
Прочесть страницы бытия!
Я не могу уже с тобою
Петь ни беспечность, ни любовь:
Они не возвратятся вновь!
Вот мой привет — встречай тоскою!

Поэт

Печален он, привет твой мне!
Что ж ты узнала в той стране?

Фея

Я зрела: есть над миром Воля
И управляет всем она!
И каждому своя есть доля,
И доля всем земным одна!
Вы ропщете несправедливо
На неравенство благ и бед:
Ни бед, ни благ на свете нет!
Равны несчастный и счастливый!
Одна в вселенной сумма сил,
В их равновесьи — совершенство!
Колеблют их лишь для равенства:
Ты пал, но их восстановил!

Другая Фея

Постой, Дух адский, Дух смущенья!
Друг прежний мой! Ты мне внемли!
Я принесла из той земли
Тебе другие откровенья!
«В вселенной сумма сил одна,
В их равновесьи — совершенство!»
Узнай же, что тебе дана
Способность их хранить равенство!
Себя возвысив самого,
Ты их приводишь в возвышенье;
Ты падаешь — твое паденье
Не восстановит ничего.
Напротив! Общее равенство,
Закон могущий бытия,
Часть общих сил влиет в тебя,
Чтоб не разрушить совершенство!

Первая

Проникла я мглу вечной ночи,
Судьбу я встретила за ней:
Там яркий свет блеснул мне в очи, —
Тебе он был бы тьмы темней!
Я мнила ваши там печали
И ваши радости найти,
И утешенье принести
Тебе из таинственной дали!
Их нет! Нашла я в тех странах:
Там весят вечные законы,
А ваши цепи и короны
Кладут в придачу на весах!

Вторая

«Нет благ и бед? Между собой
Равны несчастный и счастливый?
Между восторгом и тоской
Различья нет?» — Несправедливо!
Их нет в стране, где искони
Всё в чистом Свете совокупно,
Вам то блаженство недоступно:
Вам здесь существенность — они!
Они, как общей жизни силы,
Здесь движут Вечности закон,
Но это таинство могилы:
На что вам знать, как движим он?

Первая

Там ваши истины ничтожны!
Добро — почти всегда мечта!
И даже ваша красота —
Один какой-то отблеск ложный!
Кто мог бы вкупе их обнять,
Без времени, без протяженья,
Тот мог один бы, чужд сомненья,
Их вдруг постичь, а не познать!
Но, божества сосуд скудельный,
Не снес бы знанья он и пал,
А смертным мысли беспредельной
Словами б всё не передал!

Вторая

Не признавай то за ничтожность,
Чего ты чувствовал возможность
С тех пор, как чувствовал себя!
Ты вспомни прелесть бытия!
Как сладко сердце трепетало,
Когда добра оно желало!
Как был ты счастлив красотой_!
Что ты любил в ней? — Совершенство!
Не ты ли чувствовал блаженство.
Приемля истину с тоской!
Что облегчает жизнь вам? — Радость!
Что очищает жизнь? — Печаль!
Предай им без условий младость
И не читай Судьбы скрижаль!

Первая

Блажен, кто вовсе чужд сомненья!
Но кто пытался познавать,
Тому отраду трудно дать:
Не принесла я утешенья!
Но в той таинственной стране,
Я помню, говорили мне,
Что можно в истине суровой
Отраду вам найти себе, —
И непонятное мне слово
Я принесла одно тебе!
Не хочешь? Пусть себя тревожишь.
Но ты не лучший путь избрал:
Что ты проник и что познал.
Ты позабыть уже не можешь!

Вторая

Исчезни, адский Дух смущенья!
Почто рождаешь хлад сомненья
В груди, где пламень обитал?
Он той ли истины желал?
И тот ли ты закон открыла,
Который мог бы он обнять,
В котором — временного сила,
На коем — вечного печать!
Не мог обнять он бренным взором,
Что ты взялась ему открыть!
Чего ты хочешь? Чтоб винить
Он Небо стал своим укором?
Исчезни ты! А ты внемли!
Есть истина и для земли!
Она не та, но те ж законы
Вам отражаются и в ней.
По коим над главой твоей
Миров вратятся миллионы!
Они не пали, и тебя
Закон поддержит бытия!
Что сам ты в сем кольце вселенной,
Какое ты в цепи звено,
Закрыто будь тебе оно —
Но ни одно в ней не забвенно!
Твой круг Природой очерчен, —
Ты действуй в нем: обширен он!

—

И я внимал. И вдруг мгла ночи
На миг мои покрыла очи.
И в вихре Феи с двух сторон
Слетелись, сшиблись, слышен стон!
Вдруг тихо — ясен свод небесный,
Обеих нет — и неизвестно,
Кто победил, кто побежден!
Во мне осталось лишь волненье,
Или как то недоуменье,
В котором помнишь чудный сон!
Я мог привесть в успокоенье
И душу, бывшую в сомненье,
И сердце, полное тревог,
Но что узнал, забыть не мог!

Море ропщет, море стонет!
Чуть поднимется волна,
Чуть пологий берег тронет, —
С стоном прочь бежит она!

Море плачет; брег песчаный
Одинок, печален, дик;
Небо тускло; сквозь туманы
Всходит бледен солнца лик.

Молча на воду спускает
Лодку ветхую рыбак,
Мальчик сети расстилает,
Глядя молча в дальный мрак!

И задумался он, глядя,
И взяла его тоска:
«Что так море стонет, дядя?» —
Он спросил у рыбака.

«Видишь шпиль? Как нас в погодку
Закачало с год тому,
Помнишь ты, как нашу лодку
Привязали мы к нему?.

Тут был город всем привольный
И над всеми господин,
Нынче шпиль от колокольни
Виден из моря один.

Город, слышно, был богатый
И нарядный, как жених;
Да себе копил он злато,
А с сумой пускал других!

Богатырь его построил;
Топь костьми он забутил,
Только с богом как ни спорил,
Бог его перемудрил!

В наше море в стары годы,
Говорят, текла река,
И сперла гранитом воды
Богатырская рука!

Но подула буря с моря,
И назад пошла их рать,
Волн морских не переспоря.
Человеку вымещать!

Всё за то, что прочих братии
Брат богатый позабыл,
Ни молитв их, ни проклятий
Он не слушал, ел да пил, —

Оттого порою стонет
Моря темная волна;
Чуть пологий берег тронет —
С стоном прочь бежит она!»

Мальчик слушал, робко глядя,
Страшно делалось ему:
«А какое ж имя, дядя,
Было городу тому?»

«Имя было? Да чужое,
Позабытое давно,
Оттого что не родное —
И не памятно оно».

Если бы ясное небо, если бы светлое солнце,
Теплой страны благодать, ароматом упитанный воздух;
Если б лесов тишина, берега безпредельнаго моря,
Если б и добрые люди добрее воистину были:
О! как легка бы была для поэта над жизнью победа!

Много заботы, мало покоя, мало любви и согласья!
Время надо украсть, а даром оно не дается!
Отнят день ранний трудом; а вечер весь взят суетою!
Только приличье — святыня; одно себялюбие — идол!
Только оно собирает людей: да оно ж и разводит!

Двое сойдутся — и спор; а где трое — три разные толка!
Истины ищут они; а не терпят друг друга за правду!
Если кто скажет словцо о другом — и не пробуй вступиться!
Тот лишь нам друг, кто по нас говорит, да и то не надолго;
Если же чуть поперек — он уж враг, и прочь все отхлынут!

Это ль любовь христианская, это ль у них православье?
Это ль к искусству любовь, и это ли истина, други?
Это ли мудрость, которой так много поборников ныне?
Мудрость, сходящая свыше, кротка — научает апостол:
Правды плод сеется в мире; а это — бесовская мудрость!

Могут ли, братья мои, смоковницы гибкия ветви
Маслины вам приносить; а лоза виноградная — смоквы?
Может ли горький источник излить вам сладкую воду?
Кто в вас добр и умен, докажи то не спором, а делом!
Гордым противится Бог; лишь смиренным дает благодать Он!

Нет благодати нам, нет в нас любви; оттого и искусство,
Прежде цветущее, чуждо восторга и истины чуждо!
Только в прекрасной душе все прекрасное зреет свободно!
Если б и зрело оно, кто улыбкой согреет, как солнцем?.
Кто росою слезы освежит зарожденную думу?

Если уж шум, то хотел бы внимать неумолкному морю!
Если уж быть одному, без друзей, то уж лучше в пустыне,
В темном лесу, где не суетность гордая наша лепечет,
А где шепчут листы, чуть затронет их ветер. — Тогда-то
Каждый бы звук был картиной, звуком бы каждое чувство!

O cives, cives, quaerenda pecunia primum est,
Virtus post nummos!
Ноrаt. Ерist. 1

I

Был век, когда забыла Бога
Наука гордая земли
И от небеснаго чертога
Пути лукавства отвели;
Был век, когда лжемудрованья,
Насмешкой гордаго суда,
Лишали старость упованья,
А дев и юношей стыда!

И в этот век острились нравы
И очаровывал язык!
Мир полон был поэтов славы,
Права людей — был общий клик!
Весь мир, как сетью, обложился
Волшебной песнью мудрецов,
Покуда ад не расходился,
Почуяв в ней зловещий зов!
Ужасно грянул отклик ада!
Как зданье, царство потряслось
Как обветшалая громада,
Законы, нравы, все в хаос!
Народ веселый, легкий, льстивый,
Гиен и тигров породил,
И обдан мраком, ум кичливый
Светильник веры погасил!

И жажда крови: алчность казни,
Свершали слепо — Божий суд!
А миру бог, в те дни боязни,
Был разум, идольский сосуд!
И из страны, где невидимо
Прорвал земную корку ад,
Не все страны, промчавшись мимо,
Дух зла навеял некий чад!

Народ, злой воли испытатель,
Был, воздаяния судом,
Как в клубе дыма зажигатель,
Захвачен собственным огнем!
И все погибло б в новом аде
И не спаслась никая плоть,
Когда бы избранных к пощаде
Не сократил те дни Господь!

II

Воззрел Господь; но человека
Не отыскалось в той стране!
И остров моря — в вожди века
Дал мужа, крепкаго в огне:
Да невредим и тверд, как камень,
Пройдет, сам первый закален,
И всех ведет сквозь тот же пламень,
Чтоб был испытанный спасен!
И разлились земли пожары
Во мгле безверья и страстей,
И сквозь громовые удары
Погнал как стадо он людей,
Покуда в жертву очищенья
За осужденныя главы
Алтарь вознесся всесожженья,
Богобоязненной Москвы!
Тогда свершилось правосудье!
И судия, развеяв мглу,
Свое ненужное орудье
Забросил моря на скалу!
Киченье мудрых присмирело!
Последний гений, муж суда,
Угас, свершив земное дело,
Как в море падшая звезда!

И съединились все народы
Взаимной выгоды узлом,
Те под знаменами свободы,
Те под отеческим жезлом!
И ржавый плуг пошел браздами
Чертить, как прежде, грудь земли;
И снова смелыми крылами
Взмахнули в море корабли!

III

Настал век новый! Он хлопочет
Устроить свой домашний быт!
Довольства он, приволья хочет!
И мысль горит! и труд кипит!
Железом стелются дороги!
Плывут и скачут на парах!
Не нужны кони резвоноги,
Ни ветр попутный в парусах!

Стучат, выделывая ткани,
Без рук, волшебные станы;
Взаимно шлют досуджства дани
Друг другу дальния страны!
Права, машины и законы
Всему масштаб — один расчет!
Бросают в землю миллионы,
Земля дает — урочный плод!

В соседстве стали антиподы,
Стал патриот — космополит,
Цари — друзья, семьей — народы,
Мир — дом, который всем открыт!
Таков наш век! он все устроил,
Размерил, взвесил, оценил!
Он наслаждения удвоил,
Задачу счастья разрешил!
Но он забыл, что есть жизнь выше!
Что есть жизнь духа — он забыл!
Уже играют лиры тише,
Наука гордая без крыл!
Не возстает светила века!
Потерян ключ небесных благ!
Ключ зол и благ — у человека,
И нет судьбы на небесах!

Но есть судьба! Да не забудет
Довольный мир — незримых кар,
По временам счастливцев будит
Где мор, где голод, где пожар!
Они, встревоженны утратой,
Один убыток видят в ней!
На язвы мира — сыплют злато;
А Бог ждет вздоха от людей!

Что хвалишися во злобе, сильне?
Псалом 51

Что хвалишься злодейством, сильный?
Мой Бог — Бог милостью обильный!
Напрасно зло ты возлюбил,
Язык, как бритву, изострил,
Сплетаешь ложь, хулу, коварство:
Не внидешь в Божие ты Царство!
Увидят правые твой суд
И в посмеяние рекут:
«Надменный! ты ли пал в могилу?
Вот человек, который силу
Не в Боге, в злате полагал
И суетой превозмогал!»
Но я, кому лишь Бог отрада,
Цвету, как маслина средь сада,
И славлюсь Вышним лишь одним,
А Вышний благ к сынам Своим!

Господи, искусил мя еси и познал мя еси:
Ты познал еси седание мое и востание мое.
Псалом 138

Твое предведенье чудесно,
Непостижимый Боже мой!
Паду ли я — Тебе известно!
Возстану ль — Ты передо мной!
Едва родиться мысль готова,
Ее вдали Ты усмотрел;
Еще на языке нет слова,
Ты изреченное узрел!
Ничто Тебя не пройдет мимо,
Высокий и Непостижимой!

Укрыться ль от Тебя желаю,
Куда бежать моим стопам?.
Взойду ль на небо? — там сретаю;
Во преисподнюю ль? — Ты там!
Взнесусь ли на крылах денницы?
На край ли преселюсь морей?
И там не скроюсь от десницы
Любви карающей Твоей!
Скажу ль: укроюсь ночи мглою,
И ночь как день перед Тобою!..

Ты внутренность мою составил
Во чреве матери моей;
Чтоб бренный Вечнаго прославил,
Я дивен мудростью Твоей!
Зародыш мой Ты зрел очами
И в книге жизни написал:
Ты начертал все дни за днями,
Когда я их не начинал!
Полны чудес Твои творенья
И необъятны помышленья!

Дерзну ль исчислить их? — несчетны!
Удобней изочтешь песок!
Начало, связь их — не приметны;
Конец их — темен и глубок!
И мне ль, Творец, не возгнушаться
Возненавидевших Тебя?.
Ударь грозой, да обратятся
И узрят, Кто их Судия!
Но предводи меня всечасно:
Я на стезе стою опасной.

Всё земное увлекает
Быстрый времени поток,
Всё плывёт и проплывает —
Лира, скипетр и венок!
И плывут по нём обломки
И богов и алтарей,
И за предками потомки
Проплывут потоком дней.

И плывут, незнанья полны —
И откуда и куда!
За волнами идут волны,
Мимо идут берега!
Взор их тешит измененье,
Зыбь укачивает их,
За явлением явленья,
Радость, горесть — всё на миг!

Лишь мудрец неколебимо
На брегу один сидит,
Видит всё, что мчится мимо,
Помнит, мыслит и молчит!
Знает он один, отколе,
Знает он один, куда!
Чужд он их весёлой воле,
Мудрость тоже им чужда!

Вдруг он слышит лиры звуки!
По волнам плывёт певец!
И простёр к нему он руки,
И взывает, как отец:
«Выдь, мой сын! Оставь их племя!
Пусть их мчатся по волнам!
И пойдём мы, сбросив бремя,
К тихим Вечности брегам!»

Какое счастье Ване —
Женат на царской няне!
Притом какая честь —
Ему и Тютчев тесть.
Сказать пришлося к слову —
Родня он и Сушкову.
Какую дребедень
Теперь запорет «День».

Из ничего кой-как пробился
И в жизни значил кое-что!
И, быв кой-чем, он возвратился
По смерти в прежнее ничто!

Не играйте, люди, словом!
В нем дар силы заключен;
В нем таинственным покровом
Дух незримый облечен!
В нем глагол творящий: «буди!»
Исходил, являясь вне!
Охраняйте слово, люди,
В тайной сердца глубине!

Но прельщая даром слова,
Изливаете вы яд,
Вы от корени святова
Разсаждаете разврат;
И глагол ваш зараженный
Заражает чистый слух,
И обходит он вселенны
Племена, как темный дух!

И наследуют потомки
От отцов и праотцов
Лжи и истины обломки,
Хаос мыслей в вихре слов,
Сладострастья пламень темный,
Бурной воли океан —
И клубяся, в мир подземный
Унесет их ураган!

Вы ответ за то дадите!
Люди! слово не ничто!
Силой слова вы творите,
И не ведая про то!
Духа вашего рожденья
В вашем слове примут плоть
И в день страшный осужденья
Взыщет слово с вас Господь!

Ангел неба, вестник мира
Над землею пролетал;
Житель горняго эфира
Сквозь воздушный купол мира
Долу трепетно взирал.

Тучи плыли над землею,
От морей вставал туман,
Океан ревел грозою,
Пламя гор рвалося к бою,
Степью мчался ураган!

И Небесный, с дней созданья
Не видав лица земли,
Только внявший от преданья
Слух паденья, слух изгнанья,
Изумясь, стоял вдали.

«Что за мир? — Миры другие
Не состарели ж века!
Этих туч пары густые,
Эти взрывы огневые,
Не они ли плод греха?.

Что сковало эти льдины,
Изсушило скал чело?
Эти голыя вершины,
Этих пропастей морщины,
Не проклятье ли нажгло?.

Помню утро я созданья!
Как светла была земля!
Луч рубина — дня сиянье,
Блеск сапфира — волн дыханье,
Изумруд — ея поля!
Горы к небу восходили,
Как торжественный алтарь,
Волны гимны возносили,
И возник, сын бренной пыли,
Человек — творенья царь!

Помню дни земли младые,
Помню первую чету,
Как дивясь склонились выей
Мы безплотные, впервые
Видя тела красоту.

Но Эдема след забытый
Средь потопных вод исчез!
Где же, верою омытый,
Новый род, от волн укрытый,
Для разсадника небес?

Здесь ли те шатры и кущи
Были поздних праотцов,
И Мамврийский дуб цветущий,
Где, как путник, Сам Могущий
Посещал земли сынов?

И на что, и чьей десницей
Камень к камню взгроможден!
Мы летаем горней птицей;
Им и так их мир темницей,
Что ж стенами замкнут он!»

Безответно над землею
Тучи шли, вставал туман,
Океан ревел грозою,
Пламя гор рвалося к бою,
Степью мчался ураган!

И Небесный взор смиренья
Тихо к груди преклонил
И слезою сожаленья,
Видя бедствия творенья,
Лик впервые оросил.

«Прежний брат наш красотою —
Вот он где от нас сокрыт!
Искажен своей виною
И тяжелой пеленою
Этим воздухом повит!
Прежде светлый, тусклый ныне,
От общенья отчужден,
Чуден он небес в пустыне!
День и жизнь на половине,
На другой — и ночь и сон!

Солнце в силе благотворной
Льет, как прежде, благодать;
У земли лишь непокорной,
Недро скупо и упорно,
Клятвы древняя печать!

Стройны звездных струн движенья,
Неба музыка звучна!
Или с древняго паденья
И гармония творенья
Оглушенной не слыша!

Седмицветной лентой света
Опоясан мир лучей!
Или радуга завета —
Знамя мирнаго обета
Только Бога, не людей!

Нет им мира! — Вон их рати!
Гром и пламя! Стон и кровь!
Человек казнит собратий!
О мир бедствий и проклятий!
Улечу! не здесь любовь!»

Брызнул с крылий светом рая
Он в прощальный дар земли,
И в лазури утопая,
Долго, долго, улетая,
Как звезда блистал вдали!

Нет! твой подвиг непохвален!
Он России не привет!
Карамзин тобой ужален,
Ломоносов — не поэт!

Кто ни честен, кто ни славен,
Ни радел стране родной,
И Жуковский, и Державин
Дерзкой тронуты рукой!

Ты всю Русь лишил деяний,
Как младенца, до Петра,
Обнажив бытописаний
Славы, силы и добра!

Всё язвить — что знаменито;
Что высоко — низводить;
Чувством нравственным открыто
Насмехаться и шутить;

Лить на прошлое отраву
И трубить для всех ушей
Лишь сегодняшнюю славу,
Лишь сегодняшних людей;

Подточивши цвет России,
Червем к корню подползать —
Дух ли это анархии
Иль невежества печать?.

Где ответ на дерзость эту?.
И кому судить навет?.
Нет! не мирному поэту!
Суд граждан тебе ответ!

Голос предков замогильный,
Громкий сердцу голос их,
Обвинитель будет сильный
Пред судилищем живых!

О!.. когда народной славе
И избранников его
Насмеяться каждый в праве —
Окрылит ли честь кого?.

Горький плод — сограждан мненье
Расшатать или потрясть!
Дел и славы уваженье —
Это сила, это власть!

Это первая опора
Дел высоких, силы душ:
Предок ждёт потомков взора;
Славой предков — силен муж!

Жаль семьи, где нет примера!
Честен род, где предки есть!
Где народная есть вера,
Там народная и честь!

Вот наследие потомков!
Гробы сроют времена:
Не останется обломков;
Остаются имена!

Жалко племя молодое,
Где добра и славы тать
Всё святое, всё родное
Научает попирать!..

Нет! У нас в Москве смиренной
На гробах священный страх!
Имя дедов нам священно,
И не пыль их славный прах!

Нет! У нас в Москве, на Царской,
На народной площади,
Живы Минин и Пожарской,
В вечной вылиты меди!

Нет! Народ наш не ребёнок
Был ещё и до Петра:
Русской меч давно уж звонок,
Наша честь — давно стара!

И не с ныне начинаем
Мы вести поэтов род!
Плод и в корне почитаем,
Но не чтим растленный плод!

Нет! России честь и слава
И до Пушкина была,
И цветёт сея Держава
Не с вчерашнего числа!

Что за народ! — Без еды и без чванства им нет и гулянья!
В рощу поедут — везут пироги, самовар и варенье!
Ходят — жуют; поприсядут — покушают снова!
Точно природа из всех им даров отпустила лишь брюхо,
Не для них сотворив и поля, и пернатые хоры!

Мало им этих высоких шатров, и лазури, и листьев!
Мало лесов, и полей, тишины и цветов ароматных!
Нужно ещё, чтоб гремел тут затянутых хор музыкантов,
Чтоб разнощиков крик потешал их позыв на еду ненасытный;
Чтобы дым самоваров, сигар заражал и природу!

Мало их крику в рядах, где корысть, день-деньской надседаясь,
Хвалит гнилой их товар, зазывая в их тёмные лавки;

Мало им сырости, тьмы, и морозу, и чаю вприкуску;
Мало трактирной возни, духоты и визгливых органов:
Нет! и природу б ещё на купеческий лад переделать!

О! ты прекрасна, природа, тому, кто умеет с тобою
Тихо беседовать, слушая голос твой, нежная матерь!
Ты приготовила нам и душистую зелень, и хоры
Птичек, свободных певцов, музыкантов, без платы поющих!
Буду их слушать! уйду! — Прохлаждайтесь себе на здоровье!