О церквах, монастырях и о том, как жил монах 0 (0)

Под Москвою, на дорогах,
Средь лесов и пустырей,
В старину стояло много
Сторожей-монастырей.
В них всегда монахи жили,
Пили, ели, не тужили,
Всё давала им земля —
Огороды и поля.
Монастырские угодья
Сразу видны издали —
Так и пышет плодородьем
От монашеской земли.
Монастырская пшеница
Выше роста колосится,
Выше пояса — овёс,
По колена — сенокос.
А работает в полях
Не звонарь и не монах —
Пашут поле батраки,
Крепостные мужики.
Для монаха всё готово:
И от рыбного улова,
И от пчельника доход
В монастырь несёт народ.
Скот разводят для монаха,
Сосны рубят для монаха.
На крестьянских на кормах
Тунеядцем жил монах.
За крестьян молил он бога,
От крестьян дохода много…
Всё, что видно вдаль и вширь, —
Всем владеет монастырь.
Но когда заметят в страхе
Вражий стан со стен монахи
Иль блеснут издалека
Копья вражьего полка,
Тотчас в Кремль гонец-монах
Мчится, стоя в стременах,
Объявить, что под Москвою
Показалась вражья рать,
Чтоб готовы были к бою:
Стольный град оборонять!
А крестьяне между тем
С монастырских крепких стен
Путь в столицу защищали,
Метко били их пищали,
И частенько под Москвой
Закипал горячий бой.
Много раз за стены эти
Укрывались бабы, дети, —
Как объявится беда,
Весь народ бежит сюда…
Сохранились и поныне
Древнерусские твердыни.
Поезжай да посмотри
На Москве монастыри:
Новодевичий, Данилов,
И Андроньев, и Донской.
Эти стены вражью силу
Оттесняли под Москвой.

***

В монастырской келье узкой,
В четырёх глухих стенах
О земле о древнерусской
Быль записывал монах.
Он писал зимой и летом,
Озарённый тусклым светом.
Он писал из года в год
Про великий наш народ.
О нашествии Батыя
Написал он в грозный час,
И слова его простые
Сквозь века дошли до нас.

Сентябрь-первоклассник 0 (0)

В школу идёт
Сентябрь-мальчишка,
В портфеле несёт
Интересные книжки.

Про птиц и грибы,
Про арбузы и дыни.
Сентябрь у нас —
Первоклассник отныне.

Он краски уже
Приготовил заранее,
Любимый предмет у него —
Рисование.

Осень-учительница
Сентябрю
Покажет, как надо
Раскрасить зарю.

Берёзки в ближайшей
Роще кудрявой,
Поможет цвета подобрать
Для дубравы.

Сентябрь — ученик
Прилежный, послушный.
Он угостит нас
Спелою грушей.

И утром прохладным
Без опоздания
Опять прибежит
На урок рисования!

Про овощи 0 (0)

Шутка

Жил один садовод,
Он развёл огород:
Приготовил старательно грядки.

Он принёс чемодан
Полный разных семян,
Но смешались они в беспорядке.

Наступила весна,
И взошли семена,
Садовод любовался на всходы.

Утром их поливал,
На ночь их укрывал
И берёг от холодной погоды.

Но когда садовод
Нас позвал в огород,
Мы взглянули и все закричали:
— Ни в земле, ни в воде,
Никогда и нигде
Мы таких овощей не встречали!

Показал садовод
Нам такой огород,
Где на грядках, засеянных густо,
Огурбузы росли,
Помидыни росли,
Редисвёкла, чеслук, и репуста.

Сельдерошек поспел,
И мортофель дозрел,
Стал уже осыпаться спаржовник,
А таких баклачков
И мохнатых стручков
Испугался бы каждый садовник.

Мы корзину несли
Но решить не могли:
Как нам быть с овощами такими?
То ли жарить их нам,
То ли парить их нам?..
Ну, и съели их просто сырыми!

Цинии 0 (0)

Я счастлива, что я могу не спать,
Что тосковать еще имею право,
Ведь давняя жена, седеющая мать
Должна любить спокойно, величаво,
Должна любить сияньем мудрых глаз
И повседневной ласковой заботой,
А я бы на свидание сейчас
К тебе летела б в дождик под ворота.
И я смеюсь над тем, что любишь ты
Прикинуться и старше и недужней.
Моей любви осенние цветы,
Как цинии с расцветкой терпкой, южной, —
Они стоят на твердых стебельках,
Уже вокруг обледенели лужи,
Но пламя беспокойное в цветках
Упрямо не сдается зимней стуже.

Как построен был весною Кремль 0 (0)

Сорок лет земель московских
Не топтал ордынский конь.
Но у старых стен кремлёвских
Был опасный враг — огонь.
Как в засушливое лето
Загорится что-то где-то,
Дым закрутится седой
В слободе за слободой.
Тын за тыном, дом за домом,
По лачугам, по хоромам,
Запылает вся Москва,
Как в печи горят дрова…
Это было много раз.
Но пришёл однажды час —
И из города Коломны
На Москву возы ползут:
Для Кремля с каменоломни
Возит камень русский люд.
И былой стене на смену
Строит каменную стену
Небывалой красоты
Внук Ивана Калиты.
Внук Ивана — Дмитрий-князь,
Оградить Москву стремясь,
Крепость выстроил в столице,
На высоком берегу.
В стенах каменных — бойницы,
Чтобы целить по врагу.
А вокруг Кремля в ту пору
Вырыт был глубокий ров,
Ров такой, через который
Не пробраться без мостов.
А подъёмные мосты
Опускались с высоты
На цепях железных, мощных
От ворот из брёвен прочных.
По-иному начинает
Оборону ладить люд —
Сами порох добывают
И оружие куют.
Москвичи Кремлём гордятся, —
Он стоит на берегу.
Нынче можно не бояться —
Не осилить стен врагу.

Самокат 0 (0)

Пристают к отцу ребята:
«Подари нам самокат!»
Так пристали, что отец
Согласился наконец.

Говорит отец двум братцам:
«Сам я с вами не пойду,
Разрешаю вам кататься
Только в парке и в саду».

На бульваре старший брат
Обновляет самокат.
Младший брат не удержался
И по улице помчался!

Он летит вперед так скоро,
Что не видит светофора…
Вот без тормоза, один,
Он попал в поток машин…

Так и есть — шалун споткнулся,
Под машину подвернулся.
Но водитель был умелый,
У мальчишки ноги целы.

Жив остался в этот раз,—
Слезы катятся из глаз.
Полюбуйтесь-ка, ребята,
На владельца самоката.

Он не бегает — сидит,
У него рука болит.
Ты имеешь самокат —
Так иди с ним в парк и в сад.

Можно ездить по бульвару,
По дорожке беговой,
Но нельзя по тротуару,
И нельзя по мостовой.

Где же ты, мечта 5 (2)

Где же ты, мечта?
Я вдаль гляжу с надеждой…
И летит ко мне
В зыбкой тишине нежный звук —
То ли это смех? — нет!
То ли это плач? — нет!
Это ты, любовь…

Чьё-то сердце ждет,
Чей то взор горит,
Если б можно было слово
Драгоценное высказать,
И душу распахнуть навстречу
Благостным ветрам… нет!
Грозам и ветрам… нет!
Дружеским рукам… нет!
Лишь одной любви!

Моя душа…
Согрей её в ладонях, успокой!
Верю я в тебя. Да!
Верю я в мечту. Да!
Верю я в любовь. Да!
Верю я в любовь.
Да, она придет, любовь.

Паровозы 0 (0)

Случилось двум братьям друг друга найти, —
Два поезда встретились как-то в пути.
Один паровоз через мост проезжал,
Другой под мостом в это время бежал.

«Иду-у-у!»—на мосту закричал паровоз.
«Везу-у-у!» — под мостом отвечал паровоз.
«Братишка, братишка, я встретиться рад,
По стуку, по звуку узнал тебя, брат!»

И брат на мосту замедляет свой ход:
«Да где ж ты пропал? Не видались мы год!»
И брат под мостом убавляет свой пыл:
«В ремонте, в ремонте, в ремонте я был».

А брат на мосту раздувает бока:
«Ни разу в ремонте я не был пока.
Я смазан, я вымыт, проверен и чист,
И глаз не спускает с меня машинист!»

«Куда же спешишь ты, летишь ты, мой брат?» —
«Товары, товары везу в Ленинград.
А ты куда едешь?» —»А я на Донбасс,
За углем, за углем, за углем для нас!»

И вот разъезжаются братья опять,
— Приказано вовремя груз доставлять.

«Проща-а-а-й!» — возле станции брат закричал.
«Проща-а-а-й!» — из-за леса другой отвечал.

Стоит коза 0 (0)

Стоит коза,
Голосит коза:
Ой, беда, беда, беда!
Разбежались кто куда
Семеро козлят!
Один в лесок,
А другой за стог,
А третий козленок
Спрятался в бочонок!
А сколько козлят
В избушке сидят?

Посадила бабка в печь 0 (0)

Посадила бабка в печь
Пирожки с капустой печь,
Для Наташи, Коли, Вовы
Пирожки уже готовы.
Да еще один пирог
Кот под лавку уволок.
Да в печи ? четыре штуки.
Пироги считают внуки.
Если можешь, помоги
Сосчитать пироги!

Где теперь Москва-столица 0 (0)

Читатель мой, бывал ли ты
На башне университета?
Видал ли с этой высоты
Столицу нашу в час рассвета?
Когда за дымкой голубой,
А в летний зной — совсем лиловой
Москва-река перед тобой
Лежит серебряной подковой.
Всё видно с высоты такой —
Бульвары, площади и парки,
Мосты повисли над рекой,
Раскинув кружевные арки.
Ты ищешь Кремль? Вон холм крутой
Игрушечный Иван Великий,
На луковке его златой
Играют солнечные блики…
Давай займёмся стариной!
Представь себе, читатель мой,
Что там, где столько крыш вдали,
Огромный лес стоял когда-то,
Дубы могучие росли,
Шумели липы в три обхвата,
Полянки вместо площадей,
А вместо улиц — перелоги,
И стаи диких лебедей,
И рёв медведицы в берлоге,
И на заре на водопой,
Где плещет свежесть ключевая,
Шли лоси узкою тропой,
Рогами сучья задевая…
Текла река в лесах, в лугах,
Ладьи скользили по теченью,
А на высоких берегах
Виднелись тут и там селенья.
Славянский люд в них проживал
С десятого, быть может, века,
Тот люд Москвою называл
Глубокую, большую реку.
Природы щедрые дары
Ценить уже умели люди.
Для них заботливо бобры
Вели хозяйство на запруде.
Для них копили пчёлы мёд,
Растила птиц трава густая,
В глубинах москворецких вод
Икру метала рыбья стая.
Они пасли в лугах стада,
Пахали землю под пшеницу,
Купцам сбывали в города
И лён, и воск, и мёд, и птицу.
Из года в год богатый сбыт
Мехам бобра, медвежьим шкурам.
Водой и сушей путь открыт
В Ростов, Владимир, Суздаль, Муром.
Всё это были города
Руси лесистой и огромной.
Столицей Киев был тогда,
Была Москва деревней скромной.

Не забудет наш народ доблесть русских воевод 0 (0)

Из книги «Наша древняя столица»

Добрый памятник поставлен
Двум героям всей страной
В знак того, что был избавлен
От бесчестья край родной.
Он отмечен годом, днём,
И начертано на нём:
«Гражданину Минину
И князю Пожарскому —
Благодарная Россия».

Видишь, витязи какие,
Сыновья родной земли
За неё бои вели.
На гранитном пьедестале
Перед площадью они
Много, много раз встречали
Знаменательные дни.
Молча витязи гордились,
Что столица их росла,
На глазах у них творились
Величайшие дела.
От сверженья власти царской
Пять десятков лет подряд
Смотрят Минин и Пожарский
На торжественный парад.
Указав рукой литою
На величественный вид
И на племя молодое,
Минин словно говорит:
«Полюбуйся ныне, княже,
На страны родной дела.
Не могли мы думать даже,
Чтобы Русь такой была!
Подивись-ка их военной
Силе необыкновенной,
И послушай эти песни,
И на лица погляди…
Их дела ещё чудесней
Ожидают впереди!»

Жажда 0 (0)

Слушай, ты умеешь жадно слушать пенье?
Жадно взгляд ловить, и жадно встречи ждать?
Если не умеешь — обрети уменье.
Тот, кто взять не может, что он может — дать!

Солнца луч весенний жадностью отмечен,
Знойный летний полдень жаждою хорош.
Пусть не закрадётся в сердце зимний вечер.
Если ты не жаждешь — значит, не живешь.

Нет на свете меры, чтобы жажду мерить,
Если знаешь песню, ты её мне спой —
Буду жадно слушать, буду жадно верить.
Пусть я буду жадной — только не скупой.

Про грачей 0 (0)

К вечеру в поле собрались они,
Их напугали прохладные дни,
Утренний иней, первый мороз,
Гнёзда пустые на ветках берёз.

Солнце садилось, и старый вожак
Птиц помоложе напутствовал так:
«Солнце держите под правым крылом,
Помните, птицы, о коршуне злом.
Кто послабей — в середине летит,
Кто посильней — за другими следит.
Те, что недавно сидели в гнезде,
Пусть помогают друг другу в беде,
Делят по-братски и пищу и кров.
Каждому каждый на помощь готов».

Долго кружились они над жнивьём,
Строились птицы в порядке своём,
И, поклевав на дорогу овса,
Стаей большой поднялись в небеса.

Галки кричали с пустынных полей:
«Что вы? Куда вы? Будет теплей!
Будут ещё у нас ясные дни!»
Но не поверили галкам они.
Сделав последний над рощами круг,
Не торопясь полетели на юг.

Мастер Фёдоров Иван и его печатный стан 0 (0)

Просыпались по застрехам птицы,
Запевали третьи петухи.
Поднималось солнце над столицей,
Золотя шатровые верхи.
Царь спешил на стройку. Там умело
Возводили стены мастера
Для большого, для живого дела —
Первого Печатного двора,
Вот они! Пока ещё без крыши,
Меж лесами прорези окон,
И заметно с каждым днем все выше
Становился дом со всех сторон.
Царский глаз, усталый, воспаленный,
Все искал: не кроется ль изъян…
Пред царём коленопреклонённый
Книжный мастер — Фёдоров Иван.
Бывший дьякон с тёмною бородкой
До земли склонился головой,
Царь к нему стремительной походкой
Подошёл, отставил посох свой
И приподнял мастера за плечи:
«Ну, Ивашка, мне покажешь ты,
Где в палатах расставляешь печи,
Чтоб сушить печатные листы
Для бесценных первых наших книжек?»
Мастер встал, чтоб проводить царя.
Царь Иван стал будто ростом ниже,
С мастером Иваном говоря.
Молодой, широкоплечий, статный,
Перед Грозным Фёдоров Иван
О палате рассуждал печатной:
Где поставит он печатный стан;
Пояснял он царственному тёзке,
Как сушить печатные листы,
Как хранятся для печати доски
Да какие буквы отлиты.
Вдохновенно Грозному Ивану
Говорил печатник про печать,
Расстегнул он ворот у кафтана,
Чтоб царю свободней отвечать.
И в печати помощь видел Грозный
Для своих больших державных дел…
А печатник мудрый и серьёзный
Много дальше Грозного глядел.
Были эти мысли скрыты, смелы,
И желанья были горячи…
Потому-то все здесь и кипело:
На леса тащили кирпичи,
Подмастерья карусель вертели,
Возле чана с известью кружась,
Ныли плечи, синяки на теле,
По лицу катились пот и грязь.
Приходили те мастеровые
Класть кирпич и молотом стучать
И не знали, что вот здесь впервые
Выйдет книга — первая печать!
И тогда не знали два Ивана,
Заведя горячий разговор,
Что по воле вражеского стана
Запылает их Печатный двор,
Что с попом боярин сговорится,
Как бы им народ ввести в обман,
Что покинет древнюю столицу
Для чужбины Фёдоров Иван…
Мы умеем предками гордиться —
Память о печатнике живёт,
Фёдорову — памятник в столице
Сохраняет бережно народ.