Смятение в Донецке 0 (0)

Глупая Эльза в день своей свадьбы спустилась в погреб за пивом и увидела там топор на стене. Она горько заплакала при мысли, что топор может когда-нибудь упасть и убить ее будущего сына.

Я – глупая Эльза, и страх мой предметен,
Как старый портрет в лакированной раме,
И все топоры у меня на примете
Под инвентарными номерами.

А мутное солнце в пыли над Донецком
Ничуть не стремится склониться к закату:
Прикрыть бы – да нечем, сбежать бы – да не с кем,
И рай не устроен нигде по заказу.

Взвывают сирены, звонят телефоны,
И воздух больничный карболкой пропитан,
И в грязное небо торчат терриконы,
Подобно египетским пирамидам.

Я – глупая Эльза, и страх мой невидан,
Он двадцать раз на день меняет личины,
Вставляя все буквы от всех алфавитов
В подынтегральные величины.

Мой день, расчлененный на чет и на нечет,
Часами торчит у прокопченных зданий, (надо бы: прокопчённых)
Мой день промелькнет – и похвастаться нечем,
И ночь не сулит никаких оправданий.

Мой день, всем богам отслуживши обедни,
Предложит десяток решений негодных,
А вечер придумает новые бредни,
Чтоб разом забыть о реальных невзгодах.

Я – глупая Эльза, мой страх – это крепость,
Под сенью его даже разум не страшен:
Там верная глупость, простая, как репа,
И денно, и нощно не дремлет на страже.

Аэродром 0 (0)

Траве непонятен ветер,
Рвущийся из-под моторов:
Зачем он нанизан на вертел
Вращением монотонным?
О чем он поет неверно,
Зачем он пахнет бензином,
Зачем он так откровенно
Плюет на лето и зиму?

И только бетонным плитам,
Невозмутимым и гладким,
Понятен перед полетом
Ветер взлетной площадки.

В каких мастерских подбирали
Литые квадраты бетона
К упругим пластинам дюраля
Сверкающим в небе бездонном?

В каких масштабах сверяли
Святое единство размера
Невидимой взлетной спирали
И каменной трассы разбега?

И по каким законам
К земле пригвожденным плитам
Понятна радость разгона
И трепет перед полетом?

Монолог Христа 0 (0)

Вы были правы, – если верить силе, –
Когда меня распяли на три дня…
Хоть суждено мне жизнь прожить в России.
Россия не похожа на меня.

Когда меня наутро воскресили,
Вы мне на раны пролили елей…
Хоть суждено мне жизнь прожить в России,
Благодаренье Богу, я – еврей,

Вы сочинили истины простые,
Чтоб все грехи перемолоть в муку…
Хоть суждено мне жизнь прожить в России,
Я все равно простить вас не могу.

Вы мне не раз за казнь мою грозили
И наново казнили много раз…
Хоть суждено мне жизнь прожить в России,
Я все равно не отрекусь от вас.

Я и не жду, чтоб вы меня простили
За все, что вы мне сделали со зла…
Хоть суждено мне жизнь прожить в России,
Она навеки в сердце мне вросла.

Санкт-Петербург 0 (0)

Над сизой изморозью бухт,
Над медленной рекой
Начертан был Санкт-Петербург
Немецкою рукой.

И вырос город на воде,
Шагая напрямик
В неоспоримой правоте
И краткости прямых.

Там, отвергая русский крой
И вычурность Москвы,
Как по команде стали в строй
Каналы и мосты.
Там три столетия подряд
В один и тот же час
Дворцы выходят на парад,
Мундирами кичась.
Там, попирая топкий грунт,
На утренней заре
Дома становятся во фрунт
И строятся в каре.

Там, прозревая между строк
Неписаный закон,
Идут прохожие сквозь строй
Нацеленных окон.

Как неприятельский редут,
Встал град передо мной,
Чтоб утвердить немецкий дух
Над варварской страной!

Прощание с Россией 0 (0)

Пришла пора прощания с Россией, –
Проиграна игра по всем ходам,
Но я прошу: О, Господи, прости ей
Победный марш по чешским городам!
За череду предательств и насилий,
Заслуженную кару отменя,
Не накажи и сжалься над Россией,
Отторгнутой отныне от меня!

Прошу не потому, что есть прощенье,
Что верю в искупление вины,
А потому, что в скорбный час прощанья
Мне дни ее грядущие видны.
Провижу я награды и расправы,
Провижу призрак плахи и костра,
И мне претит сомнительное право
Играть в овечьем стаде роль козла.

И в ореоле надписей настенных,
В истошных криках: «Слава!» и «Хвала!»
Я выпадаю накипью на стенах
Бурлящего российского котла!

Я не хочу опять вернуться в детство 1 (1)

Я не хочу опять вернуться в детство
Не потому, что в тучах грозовых
Вершилось историческое действо
В тридцатых, а потом – в сороковых.

Я не хочу опять вернуться в юность
Не потому, что в пятьдесят втором
История испуганно запнулась
О грубо приготовленный погром,

Не потому, что свет шестидесятых
Мне чем-нибудь дороже и милей,
Не потому, что мой земной достаток
Надежно привязал меня к земле.

Я просто не желаю возвращаться
К тому, что не забыто навсегда:
К мучительному ожиданью счастья,
К тревожному неверию в себя,

К разладу между смехом и слезами
И к вечерам, заполненным тоской,
И к первому моменту осознанья
Великой разобщенности людской.

И я боюсь, что той, одной из тыщи,
Дороги не увидит мой двойник,
Что он по возвращеньи не отыщет
Ни бед моих, ни радостей моих.

Попытка отчаяния 0 (0)

Рыдают репродукторы и радостно орут,
Прядут свою продукцию до одури, до одури,
Закон вселенской подлости неотвратим и крут,
И яростен, как подписи на прокурорском ордере.

Закон со мною справится, на то он и закон:
Ведь я его избранница до одури, до одури,
Ведь я в моей ненужности, как в замке под замком,
В моей неразрешимости, как в рубежах на Одере,

Как в рубище, как в рубрике давно забытых дел,
Которым необдуманно меня на откуп отдали…
И нет нигде свободы, и покоя нет нигде,
И лают репродукторы до одури, до одури!

Зачем весна приходит каждый год 0 (0)

Зачем весна приходит каждый год
Все с той же ложью,
С теми же речами?
Зачем,
лишая реки зимних льгот,
Калечит лед крикливыми ручьями?
Зачем она, великая царица,
Чернит и топчет мертвые снега?
Зачем так беззастенчиво глумится
Над трупом побежденного врага?

Зачем,
своим величием гордясь,
Так мстит зиме, поверженной и жалкой?
Зачем сосульки втаптывает в грязь
И сладко пахнет отогретой свалкой?

А может, жизнь даруя всей земле,
Она должна суетной быть и слабой (надо бы: быть сУетной)
Несправедливой к брошенной зиме,
Самовлюбленной и тщеславной бабой?

Не целомудренной,
не чистой,
не святой,
Не тихой очарованной поляной,
Не девочкой, взошедшей на престол,
А женщиной,
бесстыдной и желанной!

Стихи вне книги 0 (0)

Горькое поле прощаний,
Поле обид и прощений,
Жизнь перепашет, как плуг.
Путь мы себе облегчаем
Трудной ценой отречений,
Жесткой ценою разлук.

Отречение – это прощание
С совестью у порога,
Отречение – это крещение
Еврея во время погрома.
Разлука – это разруха,
Развалины среди пепла,
Окон дыры пустые,
Разлука – это пустыня:
Сухие глаза колодцев,
Солончаков короста,
Бессилия мертвая петля.

Заново день изменит,
И заново день настанет,
Готовый для новых разлук.
Горькое поле скитаний,
Поле надежд и сомнений
Жизнь перепашет, как плуг.

Одержимые 0 (0)

Нам кажется, что мы еще успеем
Любить любимых и платить долги:
Вот стены возведем, поля засеем
И выбелим известкой потолки.

Нам кажется: сейчас мы зубы стиснем
И для работы время сбережем,
А завтра матерям напишем письма,
Детей поймем и приласкаем жен.

Но никогда не завершить тяжелый,
Неблагодарный и высокий труд…
За это время постареют жены,
Отвыкнут дети, матери умрут.

Взрослое стихотворение 0 (0)

Жизнь угостит и пряником, и розгой
И поведет по мне огонь прицельный…
Ах, мудрость – недозволенная роскошь:
Я за нее плачу такую цену,
Плачу из фонда радости и горя,
Накопленного мною по крупице,
Что ей не окупиться и за годы,
За годы от меня не откупиться.

Нет, мудрость – неоправданная трата:
Я за нее плачу такой ценою,
Что я передо всеми виновата,
И виноваты все передо мною.
Но мудрость – неожиданная радость:
Когда пойму я, что тебя не стою,
Она ко мне приходит как награда
За прожитое и пережитое.

Папоротник II 0 (0)

Юлику Даниэлю

К семи чудесам прейскуранта
Непросто добавить восьмое:
Зарытые в землю таланты
Не прорастут и весною.

О рыцарь гордыни ранимой!
Не бойся нескромного взгляда:
Земля охраняет ревниво
Священную тайну вклада.

Земля не допустит огласки.
Лишь в ночь на Ивана Купала
Она согрешит без оглядки,
Ошибку твою искупая:
Державно нарушит законы
Опушек, тропинок и просек
И в папоротник зеленый
Цветок огнелистый подбросит.

И ночь торжеством озарится,
Чтоб яростно тлеть до восхода
Над кладом, пугливо зарытым
Без всякой надежды на всходы.

К началу грозы 0 (0)

Хотела бы знать я, к чему этот шум,
О чем это капли по лужам судачат?
Хотела бы знать я, на кой это шут
Большой разговор не ко времени начат?

Ведь ясно, что серые листья ветлы
Не станут вникать в этот шепот крамольный,
Ведь ясно, что молнии слишком светлы,
И слишком черна темнота после молний.

Ведь ясно, что ветер вмешается в спор,
Что ветер неистов и безрассуден,
А эта гроза – не игра и не спорт,
И с ветром никто нас потом не рассудит.

Ведь ясно, что тучи куда-то спешат,
Деревья кивают и нашим, и вашим…
Ах, лучше отложим решительный шаг:
Детали обсудим и сроки увяжем!

Ведь ясно, что небо раскрылось до дна:
Все слишком стремительно, слишком внезапно…
Нет, с этой грозой я не справлюсь одна,
Давай ее лучше отложим до завтра!

Нина Воронель — Ax, только бы воли себе не давать 0 (0)

Ax, только бы воли себе не давать,
Когда с ледяных берегов Колымы
Грозит мне сиротство Синайской пустыней,
И нет ничего холодней и постылей
Российской судьбы и российской зимы,
Российской сумы и российской тюрьмы,
Куда не зазорно явиться с повинной,
И где лишь кривые дороги прямы,
И где не зазорно казенной холстиной
Без всяких гробов мертвецов одевать.
Ах, только бы воли себе не давать!

Ах, только бы первой любви не предать,
Когда из глубин поднимается страх,
Когда Увертюрой Двенадцатого Года
Ревет в репродукторах голос народа,
А в сводках атаки и танки в тисках,
И ярость в висках, и останки в песках,
И ясно: в огне не отыщется брода, –
Ведь жизни и смерти лежат на весах,
Ведь жаждет погрома не горсточка сброда,
А родины-мачехи грозная рать.
Ах, только бы первой любви не предать!

Ах, только б остаться самою собой,
Когда в одинокий прозрения час
Я в прошлом себя узнаю среди прочих,
И я в этом прошлом не слово, а прочерк:
У предков моих слишком яростный глаз,
А нос слишком длинный и в профиль, и в фас,
И нет мне березки в березовых рощах,
И нет мне спасенья в Успенье и в Спас,
И предков моих на Сенатскую площадь
Никто б не пустил под штандарт голубой.
Ах, только б остаться самою собой!

Ах, только б найти Ариаднину нить,
Чтоб сердце дотла отреченьем не сжечь,
Когда умножаются правды и кривды,
И каждая правда не стоит и гривны,
А братство – лишь с теми, с кем общая печь,
А прочие братства не стоят и свеч,
И только на кровь неизменны тарифы…
Лишь ты остаешься мне, русская речь,
И только распев дактилической рифмы
Сумел бы с Россией меня примирить.
Ах, только 6 найти Ариаднину нить!

Садовое кольцо 0 (0)

Поток машин спускается с конвейера
Широкого Садового кольца…
Мне наплевать, что плакать мне не велено
И что о камень сломана коса.
Я двадцать раз решу задачу начерно,
Но доведу ее в конце концов,
Не допустив, чтоб путь, однажды начатый,
Замкнулся, как Садовое кольцо.

Пусть суждено мне стукаться о здания
И рассекать людской водоворот,
Сто раз взлетать от площади Восстания
И падать возле Сретенских ворот.
Я оторвусь от Бронной и от Лихова,
Я разгонюсь на взлетной полосе,
И закачаюсь на волнах великого,
Раздвоенного Минского шоссе!