Говорила мама-кошка:
– Ты совсем, котёнок, – крошка.
Каши съешь, хотя бы ложку –
Подрастёшь ещё немножко.
А не съешь – тогда, сынишка,
Будешь маленьким – как мышка!
Стихи про детей
Он тихонько сопит под боком
Он тихонько сопит под боком,
Так доверчиво сжав мой пальчик.
А я мысленно славлю Бога —
Есть теперь у меня мой мальчик.
Он уже произносит: «Мама!»
И смеется меня, увидев.
Для него стану доброй самой,
Самой любящей мамой в мире.
Сколько дней беспокойных было,
Для себя не найти минутки.
Но уже, как жила, забыла,
Без него, без моей малютки.
Сколько будет еще ненастий,
Не страшусь я в их ожиданьи.
Ведь ни с чем несравнимо счастье —
Ночью слушать его дыханье.
Памяти Вали
1
Щели в саду вырыты,
Не горят огни.
Питерские сироты,
Детоньки мои!
Под землей не дышится,
Боль сверлит висок,
Сквозь бомбежку слышится
Детский голосок.
2
Постучи кулачком — я открою.
Я тебе открывала всегда.
Я теперь за высокой горою,
За пустыней, за ветром и зноем,
Но тебя не предам никогда…
Твоего я не слышала стона.
Хлеба ты у меня не просил.
Принеси же мне ветку клена
Или просто травинок зеленых,
Как ты прошлой весной приносил.
Принеси же мне горсточку чистой,
Нашей невской студеной воды,
И с головки твоей золотистой
Я кровавые смою следы.
Детство
Вот моя деревня:
Вот мой дом родной;
Вот качусь я в санках
По горе крутой;
Вот свернулись санки,
И я на бок — хлоп!
Кубарем качуся
Под гору, в сугроб.
И друзья-мальчишки,
Стоя надо мной,
Весело хохочут
Над моей бедой.
Всё лицо и руки
Залепил мне снег…
Мне в сугробе горе,
А ребятам смех!
Но меж тем уж село
Солнышко давно;
Поднялася вьюга,
На небе темно.
Весь ты перезябнешь, —
Руки не согнёшь, —
И домой тихонько,
Нехотя бредёшь.
Ветхую шубёнку
Скинешь с плеч долой;
Заберёшься на печь
К бабушке седой.
И сидишь, ни слова…
Тихо всё кругом;
Только слышишь: воет
Вьюга за окном.
В уголке, согнувшись,
Лапти дед плетёт;
Матушка за прялкой
Молча лён прядёт.
Избу освещает
Огонёк светца;
Зимний вечер длится,
Длится без конца…
И начну у бабки
Сказки я просить;
И начнёт мне бабка
Сказку говорить:
Как Иван-царевич
Птицу-жар поймал,
Как ему невесту
Серый волк достал.
Слушаю я сказку —
Сердце так и мрёт;
А в трубе сердито
Ветер злой поёт.
Я прижмусь к старушке…
Тихо речь журчит,
И глаза мне крепко
Сладкий сон смежит.
И во сне мне снятся
Чудные края.
И Иван-царевич —
Это будто я.
Вот передо мною
Чудный сад цветёт;
В том саду большое
Дерево растёт.
Золотая клетка
На сучке висит;
В этой клетке птица
Точно жар горит;
Прыгает в той клетке,
Весело поёт,
Ярким, чудным светом
Сад весь обдаёт.
Вот я к ней подкрался
И за клетку — хвать!
И хотел из сада
С птицею бежать.
Но не тут-то было!
Поднялся шум-звон;
Набежала стража
В сад со всех сторон.
Руки мне скрутили
И ведут меня…
И, дрожа от страха,
Просыпаюсь я.
Уж в избу, в окошко,
Солнышко глядит;
Пред иконой бабка
Молится, стоит.
Весело текли вы,
Детские года!
Вас не омрачали
Горе и беда.
Новорожденному
С. Л.
Вот голос томительно звонок —
Зовет меня голос войны, —
Но я рад, что еще ребенок
Глотнул воздушной волны.
Он будет ходить по дорогам
И будет читать стихи,
И он искупит пред Богом
Многие наши грехи.
Когда от народов — титанов,
Сразившихся, — дрогнула твердь,
И в грохоте барабанов,
И в трубном рычании — смерть, —
Лишь он сохраняет семя
Грядущей мирной весны,
Ему обещает время
Осуществленные сны.
Он будет любимец Бога,
Он поймет свое торжество,
Он должен! Мы бились много
И страдали мы за него.
Тихий час
Ставни закрываются,
Дети раздеваются.
— Тише, тише, тише, птицы,
Вы не пойте под окном!
В тихий час так сладко спится,
Спят ребята крепким сном.
Вы не цокайте, цикады,
Не трещите – цок-цок-цок!
Отдохнуть ребятам надо,
Надо им поспать часок!
Вы не квакайте, лягушки,
Под окошком у ребят!
Здесь кроватки-раскладушки,
Здесь ребята крепко спят.
Ставни открываются
Дети одеваются…
Расскажите, дети, мне,
Что вы видели во сне?
Его пальчики пахнут конфетами
Его пальчики пахнут конфетами,
А волосики – летним дождём…
Он приходит ко мне за ответами,
Что, когда, для чего, и о чём…
Ввысь вспорхнули ресницы пушистые,
С удивленьем глаза округлив,
Наблюдая как солнце лучистое
Улыбнулось, весь мир осветив…
И когда голосок колокольчиком
Прозвенит: «Мама, мамочка» вслух –
Там, на сердце, волшебным укольчиком
Счастье в такт набивает «Тук-тук».
Есть любовь настоящая, верная,
Что с годами не сгинет как дым.
Это чувство всегда безразмерное
И направлено к детям родным…
На сердечке срастаются трещинки
И довольно мурлычет душа
В час когда, мамой ставшая женщина,
Прижимает к груди малыша…
Это чувство навеки останется.
Без любви жить нельзя на земле.
Просто каждый ребёнок нуждается
В материнской любви и тепле…
Врач
Я игрой своей довольна:
Я врачом была сегодня
Всем пилюли я давала,
Всем уколы прописала.
Только мама всё боялась,
На укол не соглашалась.
Говорила мне она:
«Я, дочурка, не больна».
Тут я маму осмотрела
И сказала: «Плохо дело,
Как ты, мама, ни крутись,
Без меня не обойтись.
А поскольку ты упряма,
Два укола надо, мама!
Первоклашка
Рано-рано утром
Вся большая улица
Смотрит в окна из домов —
Мальчиком любуется.
Кто это красивый
По улице идет?
Кто это так гордо
Рюкзачок несет?
Кто это счастливый,
С белыми цветами,
Ступает очень бережно
Новыми туфлями?
У кого такая
Белая рубашка?
Улица любуется —
Это ПЕРВОКЛАШКА!
Дети в Освенциме
Мужчины мучили детей.
Умно. Намеренно. Умело.
Творили будничное дело,
Трудились — мучили детей.
И это каждый день опять:
Кляня, ругаясь без причины…
А детям было не понять,
Чего хотят от них мужчины.
За что — обидные слова,
Побои, голод, псов рычанье?
И дети думали сперва,
Что это за непослушанье.
Они представить не могли
Того, что было всем открыто:
По древней логике земли,
От взрослых дети ждут защиты.
А дни всё шли, как смерть страшны,
И дети стали образцовы.
Но их всё били.
Так же.
Снова.
И не снимали с них вины.
Они хватались за людей.
Они молили. И любили.
Но у мужчин «идеи» были,
Мужчины мучили детей.
Я жив. Дышу. Люблю людей.
Но жизнь бывает мне постыла,
Как только вспомню: это — было!
Мужчины мучили детей!
Послесловие
Как будто заблудившись в нежном лете,
Бродила я вдоль липовых аллей
И увидала, как плясали дети
Под легкой сеткой молодых ветвей.
И на лужайке этот резвый танец,
И сквозь загар пробившийся румянец,
И быстрые движенья смуглых рук
На миг заворожили все вокруг.
Алмазами казались солнца блики,
Волшебный ветерок перелетал
И то лесною веял земляникой,
То соснами столетними дышал.
Под ярко-голубыми небесами
Огромный парк был полон голосами,
И даже эхо стало молодым…
…Там дети шли с знаменами своими,
И Родина сама,
любуясь ими,
С улыбкою чело склонила к ним.
Рыжий
Если мальчик конопат,
Разве мальчик виноват,
Что родился рыжим, конопатым?
Но, однако, с малых лет
Пареньку прохода нет,
И кричат ехидные ребята:
— Рыжий! Рыжий! Конопатый!
Убил дедушку лопатой —
А он дедушку не бил,
А он дедушку любил.
Вот он к деду. Ну, а дед
Говорит ему в ответ:
— У меня ведь тоже конопушки!
Если выйду я во двор,
Самому мне до сих пор
Все кричат ехидные старушки:
«Рыжий! Рыжий! Конопатый!
Убил дедушку лопатой».
А я дедушку не бил,
А я дедушку любил.
В небе солнышко горит
И мальчишке говорит:
— Я ведь тоже рыжим уродилось.
Я ведь, если захочу,
Всех подряд раззолочу.
Ну-ка посмотри, что получилось!
Рыжий папа! Рыжий дед!
Рыжим стал весь белый свет!
Рыжий! Рыжий! Конопатый!
Убил дедушку лопатой!
А если каждый конопат,
Где на всех набрать лопат?!
За книгами
«Мама, милая, не мучь же!
Мы поедем или нет?»
Я большая,- мне семь лет,
Я упряма,- это лучше.
Удивительно упряма:
Скажут нет, а будет да.
Не поддамся никогда,
Это ясно знает мама.
«Поиграй, возьмись за дело,
Домик строй».- «А где картон?»
«Что за тон?»- «Совсем не тон!
Просто жить мне надоело!
Надоело… жить… на свете,
Все большие — палачи,
Давид Копперфильд»… — «Молчи!
Няня, шубу! Что за дети!»
Прямо в рот летят снежинки…
Огонечки фонарей…
«Ну, извозчик, поскорей!
Будут, мамочка, картинки?»
Сколько книг! Какая давка!
Сколько книг! Я все прочту!
В сердце радость, а во рту
Вкус соленого прилавка.
Ты жил в моем сердце
Скажите, откуда я взялся?
Я всем задавал вопрос.
А дедушка мне ответил:
— Нам аист тебя принес.
А бабушка мне сказала:
— В капусте тебя нашли.
А дядя шутил: — С вокзала
В корзинке тебя принесли.
Я знаю, неправда это,
Мама меня родила,
Я только не знаю ответа,
Где мама меня взяла.
Сестра на меня ворчала:
— Ты голову всем вскружил.
А я начинал сначала:
— А где я до мамы жил?
Никто это тайну из взрослых
Мне так объяснить и не смог.
Лишь мама ответила просто:
-Ты жил в моем сердце, сынок!
Мужчина
Отца на фронт призвали.
И по такой причине
Я должен жить отныне,
Как следует мужчине.
Мать вечно на работе.
Квартира опустела.
Но в доме для мужчины
Всегда найдётся дело.
Полны водою вёдра.
Подметена квартира.
Посуду мыть несложно —
На ней ни капли жира.
С трёх карточек талоны
Стригут мне в гастрономе.
Кормилец и добытчик.
Мужчина. Старший в доме.
Я искренне уверен,
Что стал отцу заменой.
Но в жизни той далёкой,
Блаженной, довоенной,
Отец не занимался
Подобными делами.
Мать заменила папу.
Я помогаю маме.