Вкруг молчь и ночь
Мне одиночь.
Тук пульса по опушке пушки.
Глаза веслом ресниц гребут.
Кромсать и рвать намокшие подушки,
Как летаргический, проснувшийся в гробу.
Сквозь темь кричат бездельничая кошки,
Хвостом мусоля кукиш труб.
Согреть измерзшие ладошки
В сухих поленьях чьих-то губ.
Вкруг желчь и желчь
Над одиночью молчь.
Битюг ругательств, поле брани.
Барьер морщин, по ребрам прыг коня.
Тащить занозы воспоминаний
Из очумевшего меня.
Лицо, как промокашка тяжкой ранки,
И слезы, может быть, поэта ремесло?
А за окном ворчит шарманка
Чрезвычайно весело:
«Ты ходила ли, Людмила,
И куда ты убегла?»
— «В решето коров доила,
Топором овцу стригла.»
Проулок гнет сугроб, как кошка,
Слегка обветренной спиной.
И складки губ морщинками гармошки.
Следы у глаз, как синие дорожки,
Где бродит призрак тосковой.
Червем ползут проселки мозга,
Где мыслей грузный тарантас.
О, чьи глаза — окном киоска
Здесь продают холодный квас?!
Прочь ночь и одиночь,
Одно помочь.
Под тишину
Скрипит шарманка на луну:
— Я живая, словно ртуть.