Может быть, тихою раковиной
Жил я в морях Девона;
Может быть, дикою вербою
В Триасе безлюдном жил;
Шептался листьями лаковыми
С вестниками небосклона…
Не первая жизнь,
о, не первая
Мчит
кровь моих жил.
Но были еще несказаннее
Другие блужданья духа, —
Медлительные созревания
Меж двух воплощений здесь…
Гул времени иномерного
Хранится в глубинах слуха;
От мира лилового, чермного
В глазах-слепота и резь.
Приоткрываясь минутами
Сквозь узкую щель сознанья,
Воспоминания смутные
Скользят из своей тюрьмы…
Те страны, моря и камни те,
Что знал я в древних скитаньях —
Вот тайны глубинной памяти!
Вот золото в толщах тьмы!