Ты ждешь его
теперь, когда
Вернуть его назад нельзя…
Ты ждешь.
Приходят
поезда,
на грязных
спинах принося
следы дорожных передряг,
следы стремительных
дождей…
И ты,
наверно, час подряд
толкаешься среди людей.
Зачем его здесь ищешь ты —
в густом водовороте слов,
кошелок, ящиков, узлов,
среди вокзальной
суеты,
среди приехавших
сюда счастливых, плачущих навзрыд?..
Ты ждешь.
Приходят поезда.
Гудя, приходят поезда…
О нем
никто не говорит.
И вот уже не он, а ты,
как будто глянув с
высоты,
все перебрав в
своей душе,
все принимая, все терпя,
ждешь, чтобы он простил тебя.
А может,
нет его уже…
Ты слишком поздно поняла,
как
он тебе необходим.
Ты поздно поняла, что с ним
ты во сто крат сильней
была…
Такая тяжесть на плечах,
что сердце сплющено в
груди…
Вокзал кричит, дома кричат:
«Найди его!
Найди!
Найди!»
Нет тяжелее ничего,
но ты стерпи,
но ты снеси.
Найди его!
Найди его.
Прощенья у него проси.
Грустные стихи о любви
В твою светлицу, друг мой нежный
В твою светлицу, друг мой нежный,
Я прихожу в последний раз.
Любви счастливой, безмятежной
Делю с тобой последний час.
Вперед одна в надежде томной
Не жди меня средь ночи темной,
До первых утренних лучей
Не жги свечей.
Нас любят те, к кому мы равнодушны
Нас любят те, к кому мы
равнодушны.
Они добры, застенчивы, послушны.
Они всегда на многое готовы.
А мы, порой, жалеем даже слово.
Нас любят те, кого, увы, не надо.
Идя к другим, мы пьем чужого яда…
Потом болеем, мучаемся, даже,
Но те, кто любят ничего не скажут.
Нас любят те, с кем мы могли стать
лучше,
Но нам плевать на наш «счастливый
случай».
Любовь, увы, жестока и упряма!
Нас любят те, кому мы роем ямы.
Нас любят так, как нужно
ненавидеть!
И нам их жаль, но можем и обидеть.
Нас любят не за «что-то», вопреки!
Но нас несет течение реки.
Нас любят… И мы это принимаем.
Нас любят.. Но других мы
обнимаем..
Нас любят.. Но глухи мы и жестоки..
Нас любят! И в итоге – одиноки.
К чему твержу я стих унылый
К чему твержу я стих унылый,
Зачем, в полночной тишине,
Тот голос страстный, голос милый
Летит и просится ко мне,-
Зачем? огонь немых страданий
В ее душе зажег не я…
В ее груди, в тоске рыданий
Тот стон звучал не для меня.
Так для чего же так безумно
Душа бежит к ее ногам,
Как волны моря мчатся шумно
К недостижимым берегам?
Почему говорится
Почему говорится:
«Его не стало»,
если мы ощущаем его
непрестанно,
если любим его,
вспоминаем,
если —
это мир, это мы
для него
исчезли.
Неужели исчезнут
и эти ели
и этот снег
навсегда растает?
Люди любимые,
неужели
вас
у меня не станет?
О доблестях, о подвигах, о славе
О доблестях, о подвигах, о славе
Я забывал на горестной земле,
Когда твое лицо в простой оправе
Перед мной сияло на столе.
Но час настал, и ты ушла из дому.
Я бросил в ночь заветное кольцо.
Ты отдала свою судьбу другому,
И я забыл прекрасное лицо.
Летели дни, крутясь проклятым роем…
Вино и страсть терзали жизнь мою…
И вспомнил я тебя пред аналоем,
И звал тебя, как молодость свою…
Я звал тебя, но ты не оглянулась,
Я слезы лил, но ты не снизошла.
Ты в синий плащ печально завернулась,
В сырую ночь ты из дому ушла.
Не знаю, где приют твоей гордыне
Ты, милая, ты, нежная, нашла…
Я крепко сплю, мне снится плащ твой синий,
В котором ты в сырую ночь ушла…
Уж не мечтать о нежности, о славе,
Все миновалось, молодость прошла!
Твое лицо в его простой оправе
Своей рукой убрал я со стола.
Ни тоски, ни любви, ни печали
Ни тоски, ни любви, ни печали,
ни тревоги, ни боли в груди,
будто целая жизнь за плечами
и всего полчаса впереди.
Оглянись — и увидишь наверно:
в переулке такси тарахтят,
за церковной оградой деревья
над ребенком больным шелестят,
из какой-то неведомой дали
засвистит молодой постовой,
и бессмысленный грохот рояля
поплывет над твоей головой.
Не поймешь, но почувствуешь сразу:
хорошо бы пяти куполам
и пустому теперь диабазу
завещать свою жизнь пополам.
Воспоминание
Я вас любил… давно, без упованья!..
За арфою, в вечерней тишине,
Неясные души моей желанья
Вы звуками высказывали мне.
Лилися в душу сладостные звуки;
Внимая им, в восторге я рыдал —
И счастлив был: блаженство сладкой муки
Любить и плакать я впервые знал.
Я вас любил… Невеста молодая…
Он вас пленил, красавец молодой, —
И, радостью небесною сияя,
Вы шли к венцу прекрасною четой…
Я был в толпе… и, притаив дыханье,
Спокойно на обряд глядел…
Я спрятал от людей свое страданье,
Я в тишине оплакал свой удел…
Я вас любил!.. Склонясь на изголовье
Младенца-ангела прозрачною рукой,
Глядели вы с надеждой и любовью
На первенца любви своей святой.
И я глядел! И сердцем забывался.
Души моей заветный идеал
Я видел в вас — я вами любовался,
И свято вас любил — и не страдал.
Я вас любил! На долгую разлуку
Судьба влекла меня в далекий край —
И лобызал я, плача, вашу руку,
И вы сказали: «Добрый друг, прощай!»
Я и теперь люблю тебя, мой гений,
Как дар храню прощальный взор очей —
И в сладкий час волшебных сновидений
Я слышу сердцем в тишине ночей
И легкий шум пленительных движений,
И музыку чарующих речей.
В чем отказала я тебе
В чём отказала я тебе,
скажи?
Ты целовать просил —
я целовала.
Ты лгать просил,—
как помнишь, и во лжи
ни разу я тебе не отказала.
Всегда была такая, как хотел:
хотел — смеялась,
а хотел — молчала…
Но гибкости душевной есть предел,
и есть конец
у каждого начала.
Меня одну во всех грехах виня,
все обсудив
и все обдумав трезво,
желаешь ты, чтоб не было меня…
Не беспокойся —
я уже исчезла.
Покинь меня, мой юный друг
Покинь меня, мой юный друг, —
Твой взор, твой голос мне опасен:
Я испытал любви недуг,
И знаю я, как он ужасен…
Но что, безумный, я сказал?
К чему укоры и упреки?
Уж я твой узник, друг жестокий,
Твой взор меня очаровал.
Я увлечен своей судьбою,
Я сам к погибели бегу:
Боюся встретиться с тобою,
А не встречаться не могу.
Я пригвожден к трактирной стойке
Я пригвожден к трактирной стойке.
Я пьян давно. Мне всё — равно.
Вон счастие мое — на тройке
В сребристый дым унесено…
Летит на тройке, потонуло
В снегу времен, в дали веков…
И только душу захлестнуло
Сребристой мглой из-под подков…
В глухую темень искры мечет,
От искр всю ночь, всю ночь светло…
Бубенчик под дугой лепечет
О том, что счастие прошло…
И только сбруя золотая
Всю ночь видна… Всю ночь слышна…
А ты, душа… душа глухая…
Пьяным пьяна… пьяным пьяна…
Зачем я ею очарован
Зачем я ею очарован?
Зачем расстаться должен с ней?
Когда б я не был избалован
Цыганской жизнию моей
Она глядит на вас так нежно,
Она лепечет так небрежно,
Она так тонко весела,
Ее глаза так полны чувством,
Вечор она с таким искусством
Из-под накрытого стола
Мне свою ножку подала!
Не охладела, нет
Не охладела, нет,
скрываю грусть.
Не разлюбила,—
просто прячу ревность.
Не огорчайся,
скоро я вернусь.
Не беспокойся,
никуда не денусь.
Не осуждай меня,
не прекословь,
не спорь
в своем ребячестве
жестоком…
Я для тебя же
берегу любовь,
чтоб не изранил насмерть
ненароком.
Я вас любил, любовь еще, быть может
Я вас любил: любовь еще, быть может,
В душе моей угасла не совсем;
Но пусть она вас больше не тревожит;
Я не хочу печалить вас ничем.
Я вас любил безмолвно, безнадежно,
То робостью, то ревностью томим;
Я вас любил так искренно, так нежно,
Как дай вам бог любимой быть другим.
«Я вас любил» Пушкина
Перу великого поэта принадлежит множество стихотворений, посвященных женщинам, в которых он был влюблен. Известна дата создания произведения «Я вас любил…» — 1829 г. Но до сих пор не прекращаются споры литературоведов о том, кому оно было посвящено. Существуют две основные версии. По одной это была польская княжна К. Сабаньская. Вторая версия называет графиню А. А. Оленину. К обеим женщинам Пушкин испытывал очень сильное влечение, но ни та, ни другая не ответили на его ухаживания. В 1829 г. поэт делает предложение своей будущей жене – Н. Гончаровой. В результате появляется стих, посвященный прошлому увлечению.
Стихотворение является образцом художественного описания неразделенной любви. Пушкин рассказывает о ней в прошедшем времени. Годы не смогли полностью изгладить из памяти восторженное сильное чувство. Оно до сих пор дает о себе знать («любовь… угасла не совсем»). Когда-то она причиняла поэту невыносимые страдания, сменяясь «то робостью, то ревностью». Постепенно пожар в груди угас, остались лишь тлеющие угольки.
Можно предположить, что в свое время ухаживания Пушкина были довольно настойчивыми. В настоящий момент он словно извиняется перед бывшей возлюбленной и уверяет, что теперь она может быть спокойна. В подкрепление своих слов он добавляет, что остатки былого чувства перешли в дружбу. Поэт искренно желает женщине найти свой идеал мужчины, который будет любить ее так же сильно и нежно.
Стихотворение представляет собой страстный монолог лирического героя. Поэт рассказывает о самых сокровенных движениях своей души. Многократное повторение фразы «я вас любил» подчеркивает боль от несбывшихся надежд. Частое использование местоимения «я» делает произведение очень интимным, обнажает личность автора перед читателем.
Пушкин сознательно не упоминает о каких-либо физических или нравственных достоинствах своей возлюбленной. Перед нами лишь бесплотный образ, недоступный восприятию простых смертных. Поэт боготворит эту женщину и не допускает к ней никого даже через строки стихотворения.
Произведение «Я вас любил…» — одно из сильнейших в русской любовной лирике. Его главное достоинство – сжатое изложение с невероятно богатым смысловым содержанием. Стих с восторгом был встречен современниками и неоднократно перекладывался на музыку известными композиторами.
Умолкну скоро я
Умолкну скоро я!… Но если в день печали
Задумчивой игрой мне струны отвечали;
Но если юноши, внимая молча мне,
Дивились долгому любви моей мученью;
Но если ты сама, предавшись умиленью,
Печальные стихи твердила в тишине
И сердца моего язык любила страстный…
Но если я любим… позволь, о милый друг,
Позволь одушевить прощальный лиры звук
Заветным именем любовницы прекрасной!..
Когда меня навек обымет смертный сон,
Над урною моей промолви с умиленьем:
Он мною был любим, он мне был одолжен
И песен и любви последним вдохновеньем.