Ночное раздумье 0 (0)

Туманной пеленой закрыта даль,
Спит суета, почило всё творенье;
Но ты не спишь, тяжелое сомненье,
Тебе нет сна, души моей печаль!

Живей во тьме безвременных могил
Угрюмый ряд встает передо мною,
О, беден тот, кто дней своих весною
Свои надежды, плача, схоронил.

Кто всякий день встречал обетом новым
И всякий день упреком провожал,
Кто мало жил, но жребием суровым
У жизни много задолжал!

О, беден кто, стремясь душой к свободе,
Раб низких нужд, оковы лобызал,
О, беден, кто прекрасное в природе
Не сердцем, а умом бесплодно понимал!

А как немного надобно для счастья!
На грудь любви доверчиво склонясь,
За миг один горячего участья
Я б отдал эту жизнь сто раз.

Городок 0 (0)

Прощай, прощай, родное племя,
Прощай, мой милый городок!
Как ловко здесь убил я время,
Счастливый мира уголок.

Прощай, прощай! Я сердцем волен,
Но унесет мой праздный ум
И звон вечерний колоколен,
И улицы знакомый шум.

Ее голубенькие глазки,
Ночей бессонных длинный ряд
Скрыл городничего коляски,
Его жены смешной наряд.

Как капитан, сердец мучитель,
Меня за что-то невзлюбил,
Я, как уездный твой учитель,
На мой счет повесть сочинил.

Забуду их — но наслажденья
К тебе искать прийду я вновь;
Прощай! merci за угощенье,
За пирожки и за любовь!

Есть сны ужасные 0 (0)

Есть сны ужасные: каким-то наважденьем
Всё то, в чем мы виновны пред собой,
Что наяву нас мучит сожаленьем,
Обступит одр во тьме — с упреком и грозой.

Каких-то чудищ лица неживые
На нас язвительно и холодно глядят,
И душат нас сомненья вековые —
И смерть, и вечность нам грозят.

Исхода нет, безбрежная пустыня
Пред нами стелется; от взоров свет бежит,
И гаснет в нас последний луч святыни,
И тьма кругом упреками звучит.

Проснулись мы — всё вкруг подернуто туманом,
Душа угнетена сомненьем и тоской:
Всё прошлое нам кажется обманом,
А будущность — бесцветной пустотой.

Безжизненно на мир взирают очи,
Мрет на устах молитва к небесам —
И страшный сон прошедшей ночи
И хочется, и страшно вспомнить нам.

Быть иль не быть — ужасное мгновенье!..
Но самовар кипит, и вам готовят чай, —
И снова в мир уносит треволненье…
О страшный сон, почаще прилетай!

Его душа людской не знала злобы 0 (0)

На смерть Н. В. Станкевича

Его душа людской не знала злобы:
Он презирал вас — гордые глупцы,
Ничтожества, повапленные гробы,
Кумиров черни грязные жрецы!

Друг истины, природы откровений —
Любил он круг родных ему сердец,
И был ему всегда доступен гений,
И смело с ним беседовал мудрец.

И вас он знал, священные мгновенья,
Залог блаженства, плод борьбы и лет
Минувшего святое обновленье,
Грядущему живой любви привет.

И нет его — и, может быть, могилой
Всё кончилось!.. Зачем же надо мной
Ты носишься в тумане, образ милый,
Сияя кротко новой красотой?..

В душе звучат знакомые ей звуки.
Уста дрожат, туманятся глаза,
И на груди моей, как в час разлуки,
Горит любви прощальная слеза.

Нет, жизнь вечна: нам есть еще свиданье,
Доверчиво пройду тернистый путь,
И сохраню святое упованье
С тобой на лоне правды отдохнуть.

Мой гений 0 (0)

Когда земные наслажденья,
Расчеты грязной суеты,
Игры страстей и заблужденья,
Своекорыстные мечты
Меня измучили, — тоскою
Душа наполнилась моя,
Мне мир казался пустотою:
Я в мире видел лишь себя.
Запала к счастию дорога,
Исчез блаженства идеал,
И, Тантал новый, я на бога,
Томимый жаждою, роптал…
В часы греховных сновидений
Тогда, свидетель лучших дней,
Ко мне являлся светлый гений
Святой невинности моей.
Он на меня взирал с тоскою.
Как юной девы идеал,
Сияя вечной красотою,
Он вечной благостью сиял,
И озарял он сумрак ночи;
И, сознавая благодать,
Стыдом окованные очи
Не смел я на него поднять.
Я падал ниц пред ним с мольбою,
Я заблужденье проклинал…
А он молился надо мною
И в новый путь благословлял.

Ночная молитва 0 (0)

Давно, давно в грязи земных страстей
Я затопил святые побужденья,
И редко видятся мне светлые виденья
Дней светлых юности моей.

Душа болит… Пороком и сомненьем
Омрачена святыня красоты.
Я не молюсь — с расчетом и с презреньем
Влача ярмо житейской суеты.

Но иногда, в часы безмолвной ночи,
Былого призраки окрест меня встают,
И ангел первых дней глядит мне грустно в очи,
И голос совести зовет меня на суд.

И мнится, мне святыня недоступна,
Мои мольбы противны небесам,
Вся жизнь моя позорна и преступна,
Я обречен страданью и грехам.

Там ад грозит ужасною картиной,
Здесь совесть — истин вечная скрижаль, —
И я в слезах паду пред Магдалиной
И выплачу души моей печаль!

И оживут молитвы чудной силой,
В душе любовь, и вера, и покой, —
И чист и светел, образ неземной
Горит во мгле, и голос милой
Звучит отрадно надо мной,
Как панихида над могилой, —
И я мирюсь и с небом, и с землей!

Слава богу, на Парнасе 0 (0)

Слава богу, на Парнасе
Нет ни денег, ни чинов!
Я умру в девятом классе,
Убегая от долгов!

Слава богу, на Парнасе
Нет любезных, нет друзей;
Бобыли! — а глянь: в рассказах
Всё о друге да об ней_.

Слава богу, слава богу!
Заблудившись на земле,
Я опять нашел дорогу,
Предназначенную мне.

Слава богу! скорбь земную
Я изведал! Я грущу,
Но за грусть мою святую
Миллионов не хочу.

Жизнь 0 (0)

Дар мгновенный, дар прекрасный,
Жизнь, зачем ты мне дана?
Ум молчит, а сердцу ясно:
Жизнь для жизни мне дана.

Всё прекрасно в божьем мире:
Сотворимый мир в нем скрыт.
Но он в храме, но он в лире,
Но он в разуме открыт.

Познавать его в творенье,
Видеть духом, сердцем чтить —
Вот в чем жизни назначенье,
Вот что значит в боге жить!

Друзья мне скучны 0 (0)

Друзья мне скучны, — прихожу в их круг,
И говорят с участьем: «Здравствуй, друг!
Здоров ли?» — и протягивают руки.
«Ну как дела?» — и прочее. От скуки
За трубку, развалюсь, болтаю вздор,
А мне кругом рукоплескает хор:
«Вот мило! Вот забавно! Молодец!
Скажи еще!» Невмочь мне наконец:
Не с тем я шел, не то сказать хотел.
Я не сказал — зачем же? — так, не смел…
Друзья мне скучны; не пойду в их круг —
Не дружный сам с собой — кому я друг?

Старая печаль 0 (0)

О чем, безумец, я тоскую,
О чем души моей печаль?
Зачем я помню жизнь былую?
Что назади? Чего мне жаль?

Где след горячего участья?
Любил ли я когда-нибудь? —
Нет, я не знал людского счастья!
Мне нечем юность помянуть!

Как очарованный — в тумане
Земных желаний и страстей —
Я плыл в житейском океане
С толпой мне чудных кораблей.

Но я сберег остаток чувства,
Я жил, я мучился вдвойне:
В день — раб сомненья и безумства,
Ночь плакал о погибшем дне!

Душа алкала просветленья,
И он настал — священный миг!
Я сердцем благость провиденья
И тайну бытия постиг.

Я в пристани… Былое горе,
Былая радость бурных дней,
Простите… Но зачем же море
Так памятно душе моей?

Зачем в мир новый и прекрасный
Занес я старую печаль?
Сквозь слез гляжу на полдень ясный,
А утра мрачного мне жаль!

Мне не забыть по гроб 0 (0)

Мне не забыть по гроб! Она сидела
С улыбкою страданья на устах…
И на меня сквозь тонких слез глядела
И руку жала в трепетных руках.

Прости, прости! Не знай сердечной муки,
Тебя спасет твоя любовь ко мне…
Забудь меня! Но, друг, во дни разлуки
Молись, молись в далекой стороне.

Давно, давно я пережил страданье,
Молюсь о ней — но всё еще порой
Мне слышится знакомое стенанье
И кто-то тихо плачет надо мной.

Молись, молись! В страну, где нет разлуки,
Ты унесла с собой твою любовь!
Она свята; и я спасен от муки,
Я для любви душой воскресну вновь.

Красавице 0 (0)

Не смущай стыдливым взором
Очарованных очей!
Не беги с немым укором
От восторженных речей!

То молитвы — без желанья…
Как пред девой неземной,
Бога лучшее созданье,
Я стою перед тобой!

Не с холодным удивленьем
Я смотрю на образ твой —
С непривычным умиленьем,
С бесконечною тоской.

Всё, что льстит мне, всё, что льстило
И в мечтах, и наяву,
Bee, что будет, всё, что было,
Всё, чем жил я, чем живу, —

Всё погибло… В светлом взоре
Жизнь я новую нашел,
Но в немом твоем укоре
Я судьбу свою прочел…

Путник в радости рыдает,
Скучный путь окоича свой,
Но оаз пред ним сияет
Равнодушной красотой.

Будь же мне, душой свободной
Чувств невольных не деля, —
Ты оазом на бесплодной,
Скучной степи бытия!

Не смущай стыдливым взором
Очарованных очей!
Не беги с немым укором
От восторженных речей!

С мучительной, убийственной тоской 0 (0)

Katzenjammer

С мучительной, убийственной тоской
Я на тебя глядел, питомец Мельпомены,
Когда пред суетой земли склоня колены,
Ты долу пал развенчанной главой.

Ты оскорбил святой мой идеал,
Когда, в безумном Вакха упоеньи,
Про лучший жизни цвет, про дивные мгновенья
Ты, как дитя, бессвязно лепетал.

Ты ль это? Час назад волшебным обаяньем
Из мира дольнего меня ты уносил,
Мне сердце растворял блаженством и желаньем
И адской мукою сомненья дух теснил.

Ты слышал ли души разбитой стоны?
Забыв себя, с тобой любил я и страдал,
Тогда как ты над трупом Дездемоны
Иль над могилою Офелии стоял.

Теперь прости мне тяжкое раздумье,
Нет чар твоих, свободен я грустить
О том, что здесь за миг священного безумья
Безумством долгим мы должны платить.

Дать пищу говору бессмысленному века,
Вставать и падать в грязь, и жить в мечтах, во сне.
Ты понял ли меня? О, тяжко мне,
И страшно мне за человека!

Беатриче 0 (0)

Бледнеют звезды полуночи,
Луна заснула в облаках,
Но сна мои не знают очи,
В душе тоска, тревога, страх.

Лампада гаснет — я вздыхаю
И плачу о погибшем дне,
Сквозь слез едва-едва читаю —
Не наяву и не во сне —

Больной души моей скрижали,
Где трудно прожитые дни
Так беспощадно начертали
Сказанья верные свои:

Невзгоды жизненной дороги,
Безумных сил безумный гнет,
Ошибок страшные итоги
И счастья вечный недочет;

Где всё, что отнято судьбою
И жизнью у души моей…
И вдруг явилась предо мною
В сияньи розовых лучей —

Она! — Знакомое виденье!
В ней всё о прошлом говорит:
И очи, полные томленья,
И бледный мат ее ланит,

Ее сверкающие плечи
В каскаде шелковых кудрей,
Волшебных уст немые речи,
Понятные душе моей;

Волнистый стан, ко мне склоненный,
Полупрозрачные персты…
И я очнулся, пробужденный
Сияньем дивной красоты.

Замолкли злой судьбы угрозы,
Молчит душевная гроза,
Иные, радостные слезы
Туманят жадные глаза.

Она, колеблясь, улетает
В объятьях молодого дня,
И, мнится, свыше призывает
Благословенье на меня.

В душе гармония святая,
Чуть слышно сердце бьется вновь,
Таинственно переживая
Святую, первую любовь.

Печальных дней моих отрада!
Подруга милых сердцу дней!
Неугасимая лампада
В святилище души моей!

Гори! Сияй! И тьме окрестной
Объять святыни не давай!
И до конца стези безвестной
Не угасай! не угасай!

Детский урок 0 (0)

В детстве раз весеннею порою
На свободе я в саду родном гулял,
Солнышко играло надо мною,
Светлый взор его меня увеселял.

На меня смеясь глядел лужочек,
На него с улыбкой нежной я глядел,
А вдали, вечерний мой дружочек,
Соловей о чем-то сладком сладко пел.

Начал я беседовать с цветами,
Уж сказал им и молитву, и урок…
Вдруг, гляжу, облитая лучами,
Тихо бабочка садится на цветок.

Кажет нам весенние обновки,
Не видал еще я краше и милей!
Искры яхонтов на маленькой головке,
Камни жемчуга на крылышках у ней!

И прельстился чудным я созданьем,
И, подкравшись тихо, бабочку схватил…
Ах, зачем, обманутый желаньем —
Глупый мальчик — я желанья не смирил?

Ах, зачем! (Я очерствел с годами!)
И теперь еще в душе тоска и страх:
Стер я жемчуг детскими руками,
Искры яхонтов растаяли в слезах!

Плакало прекрасное творенье,
Плача, я дышал тихонько на нее:
Не летит! — вдвойне мое мученье! —
На свободу не летит — и не мое!

Под кусточком розы тихо села,
Наземь томную головку опустя,
Жаловаться солнышку не смела, —
Добренькая! — не хотела на меня.

Как я плакал!.. Голос всей природы
Грустно мне шептал: когда б ты был добрей,
Не лишил бы ты ее свободы,
А свободной долго любовался б ей!

Солнышко глядело так уныло!
А цветочки так печально на меня.
Но за слезы мне вину простило,
Умирая тихо, божие дитя.

Я теперь умней! — Живу, страдаю,
Но в душе ни перед кем не винен я;
Я владеть прекрасным не желаю,
Я любуюсь им, как доброе дитя!