Луцилия приветствует Сенека!
С веселием души прочел письмо:
Я не нашел в нем ни одной прорехи —
Лишь обаянье мудрости самой,
В нем вера только в собственные блага
И силы, в нем — приподнятость души…
Не щедр на слово, словно старый скряга,
Но смысл, быстрее слова в нем спешит.
В быту, кому-то, должности награда,
Кому-то — свадьба, стая голубей,
Рожденье сына…Разве в этом радость? —
Нередко, в том — рождение скорбей…
У радости есть непременный признак:
Ее не превратить в источник бед.
Не путай с наслажденьем — это призрак
Минуты счастья, что подарит бес.
Бывает, что невежды, лицемеры
Счастливы по причинам верных благ,
Но блага их — ни в чем не знают меры,
Когда их дух и трепетен, и наг.
В твоем письме все сжато, все по делу,
Нет лишнего, напыщенного нет.
Нет перезвона слов, есть их пределы,
Оставившие мысли ясный след.
В нем есть иносказания поэта,
В нем есть метафор яркие слова.
Пусть критики ругают нас за это —
Я древних мудрецов готов призвать.
Слова нужны не ради украшений,
Как может их использовать поэт.
Их точность — бережет от прегрешений
учеников, в ком оставляем след.
Квинт Секстий Нигр писал: «Квадратным строем
Ведут войска, что ждет незримый бой…
И мудрый добродетели так строит,
Чтоб слышали сигналы меж собой.»
Для глупости — все страх, и нет покоя,
Ее пугает собственная тень.
Мудрец же защищен — не беспокоят
Его бесславье, бедность, боль и лень.
Давно уже погрязли мы в пороках,
Отмыться нелегко — заражены:
И глупости отпор даем мы робко,
И в мудрости не видим глубины.
Нам самолюбье — главная помеха,
Мы любим лести подставлять лицо,
И любим тех, кто вторит ей, как эхо,
Хоть их давно уж знаем, как лжецов…
Кто нас похвалит — с тем всегда согласны,
Хоть похвалы, нередко, вопреки:
Глупец считает, что ему все ясно,
Убийца славен кротостью руки,
Прославят блуд, за то, что он воздержан,
И пьяницу посадят на престол,
И вору скажут: ты самоотвержен,
Обжоре — что внимателен с постом.
Сам Александр, руководя осадой,
Был ранен и оставил свой набег:
«Вы чтить меня, как Бога, были б рады,
Но рана говорит: я — человек.»
Мы верим в лесть, всяк знает свою веру,
Когда немного — можно и простить.
Но, помни: и скотина знает меру
В еде, в питье…и ест лишь, что вместит.
Кто не бывает грустен и надменен,
Не смотрит в завтра с трепетаньем век,
В ком дух спокоен, строг и неизменен,
Достиг всего, что может человек.
Кто ищет денег, почестей и славы,
Далек от мудрых, радостных людей.
С тревогами за радостью не плавать,
Лишь — с мудростью незыблемых идей.
Кто ищет радость в роскоши, пирушках,
Любовницах, твореньях напоказ,
Ее не сыщет: сломана игрушка…
Похмелье долго, а веселья — час.
Рукоплесканья, крики восхищенья:
«Он — Мастер! Он — Владыка! Он — Сам Бог!»
Проходят, и приходит лжи отмщенье
И искупленье тяжестью тревог.
«Что ж, глупый, злой — не могут быть и рады?»
Да, могут, как добычливые львы,
За ночи наслаждения «наградой»
Болезни появляются, увы…
Любитель наслаждений каждой ночью
Не видит в них сжигающих костров,
А радость духа — вечна и воочью
Она не иссякает.
Будь здоров.