О чтении и письме 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Порой поездки бодрость придают:
Когда поговорить бывает не с кем,
Читаю, и в пути не устаю.

Когда пишу, растрачиваю силы.
А чтенье — расслабляет. В свой черед
Меняй занятья: в переводах, милый,
Ни лень, и ни усталость не берет.

Должны мы подражать трудягам-пчелам,
Неутомимо собирая мед
Со всех цветков в округе, и с веселым
Жужжаньем к сотам направлять полет.

Пока о пчелах точно не известно:
Берут ли мед, иль делают его
из сока, облетев вокруг всю местность?
Мы мед едим, не зная ничего.

В собраньи книг возьми себе на пробу,
Потом смешай, создай единый вкус,
Чтоб усладить душевную утробу.
Так, за обедом поглощенный кус

Сперва обременяя наш желудок,
Усвоившись, нам силу придает.
В чужую мысль проникнув, наш рассудок,
Вдруг с собственною мыслью предстает.

Проглоченное только память кормит,
Усвоенное развивает ум.
Пусть и душа, сокрыв, что ее полнит,
Покажет результаты наших дум.

Пусть будет сходство взглядов, как осанки…
Не копией, но, в сыне — лик отца:
Великий ум дает свою чеканку
Всему, что взять решил от образца.

Цитируя, не избежать укора:
Чужие мысли — бой чужих часов…
Хочу в тебе услышать мощность хора,
Не слыша звук отдельных голосов.

Как это спеть?- Внимай,что скажет разум:
Оставь богатство, зависть, славу, спесь —
Им нет конца, достиг чего-то, сразу
Посмотришь вверх: опять там кто-то есть…

Не обивай высокие пороги,
Оставь вдали хоромы богачей.
Иди вперед путем простым, пологим,
Не отводя от мудрости очей.

Неровный путь ведет к мирским вершинам,
Всех ищущих прижизненных даров…
Но разум не измерить тем аршином —
Иди путем пологим.
Будь здоров.

О происхождении блага 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Откуда честность, благо входят в нас?
Из книг, что мы прочли в библиотеках?
Из опыта души, что дал ей глаз?

В чем честности и блага сердцевина?
Полезно благо: значит приложить
Его названье к лошадям, и к винам,
И к обуви? – Нет, низость – хуже лжи.

В чем честность?- В пониманьи чувства долга?-
В заботе о стареющих отцах,
В готовности покинуть дом надолго
И биться за победу до конца?

Скажу одно: что благом называют –
Негодно к злу! Как этого не знать…
Ты замечал, как злоупотребляет
Богатствами и властью наша знать?

Вернусь к вопросу: В чем источник блага
И честности? – Природа не могла
Нам знанье дать, чей плод для многих лаком…
Но, семена познания дала.

Я не могу поверить, чтоб случайно,
Вдруг… добродетель встала в полный рост!
Лишь «ищущий обрящет» эту тайну,
Пусть, он и «не хватает с неба звезд».

Как наши полагали, добродетель –
Посредством «аналогии» дана.
(Как слово появилось – не свидетель,
Теперь же – общепринято, признай.)

Я поясню (не делая уступки
потомкам — мы беседуем одни):
Чем поражают смелые поступки? –
Знак совершенства видят люди в них.

Мы преклонили перед ними главы,
Не замечая спрятанный порок:
Закон природы – всякий видит славу,
Где блеск поступка он заметить смог.

Не взял Фабриций золота от Пирра:
Он царские богатства презирал.
Затем, предупредил отраву пира,
И совести своей не замарал.

Не давший победить себя богатствам,
И ядом не умевший побеждать –
Вот в чем величье духа, образ братства,
Что сквозь лохмотья светит, как звезда!

Сказал: Живи – моим благодеяньем
И верностью, печалившей тебя!
Не в золоте мне славы изваянье,
В том, что Пирра пожалел, любя!»

Гораций (тезка знатного поэта)
Один с врагом сражался на мосту,
Разрушив сзади мост. (Не видев это,
Возможно, не поверите мне тут…)

И крикнув, когда брусья затрещали:
«Кто хочет, пусть идет моим путем!»
Он прыгнул в реку… стрелы вслед пищали,
Он вышел цел, с мечом, и со щитом.

Такие, и подобные деянья
Нам образ добродетели дают.
На фоне зла – прекрасней изваянье
Отважного и честного в бою.

Пороки — маскируются под благо:
Ленивый — порицает честный труд,
Себя считая смелым… Это – наглость!
Хоть глупому и кажется: Он – крут…

Пусть щедрым притворится расточитель:
«Дарить» и «не беречь» — мне не равны!
Он – собственных пороков обличитель,
Что на прогулке потерял штаны.

Труслив перед собраньем храбрый воин:
Он не врагов боится – площадей…
Кто в бедности и весел, и спокоен —
Боится поношения людей…

Такое сходство нас и заставляет:
Не внешнее, а суть всего взирать!
Как часто мы поступок прославляем,
А, человека — стоит презирать!

Представь себе другого человека:
Терпим к врагам, и добр к своим друзьям,
Что сделает – то сделано навеки:
И в мелочах не сыщется изъян,

Хорош не «по намеренью» — «по делу»,
Мудр, терпелив, разумен, смел и щедр,
В нем дух — всегда царит над слабым телом,
Порок — не нанесет ему ущерб,

Он постоянен в мыслях и поступках,
Что начал – все доводит до конца…
(Нарисовал я образ недоступный?-
Но… шевельнулись слабые сердца?!)

Увидев добродетели сиянье,
Частями примеряем на себя:
Нам следует обуздывать желанья
И относиться к ближнему — любя!

Забыть про страх, спокойно делать дело,
Раздать долги, поменьше людям врать,
Учиться жить: полжизни просвистело –
Готовься — не готовься: умирать!

Так мы поймем: что значит жить блаженно,
Не требуя от жизни ничего…
Кто выбрал Сам — Голгофы униженье,
Тому не страшен крик: Распни Его!

Пожертвовав Собой, других заставил
Узреть Свое сияние во тьме.
Он кротостью на путь добра наставил,
Хотя, и чудеса творить умел.

Когда душа настолько совершенна,
Мы говорим: в нем виден Божий дух.
Кто видит смерть — в спокойном отрешенье,
Тот видит жизнь — как нимба ясный круг.

В душе есть признак появленья свыше:
Ей тесно в теле, и не страшно – вон.
Мы от знакомых ежечасно слышим
Их жалобы: болит со всех сторон!

Желудок, печень, сердце, голова и
Так далее… Все плачут и скорбят:
Нас донимают, гонят… Так бывает
Со всеми, кто живет не у себя!

Мы рождены… в таком тщедушном теле,
Что не понять: В чем держится душа?
А жить в нем больше века захотели,
Не думая о смерти и греша…

Подходим к смерти, с каждым днем — все ближе,
Чем ближе – тем сильнее жизни страсть,
И, каждый час, доволен ты, обижен,
Влечет туда, где суждено упасть…

Как слеп наш ум! Не зная, что осталось,
О смертном часе горько голосим!
Все дни пути — добавили усталость,
В последний день – лишь падаем без сил.

И если мы увидим в ком-то стойкость,
Что подлинным величием полна,
Его душе приписываем свойства,
Которым не известна нам цена.

Все истинное – строго неизменно,
А в ложном – краткосрочного налет.
Есть люди, что всю жизнь попеременно,
Срываются то в лужу, то в полет:

То им Фабриций кажется не бедным,
То Туберон – не скромен и не строг…
Потом — затмят Апиция обедом,
И — Мецената превзойдут порок…

В больной душе заметны даже детям —
Как волны, колебания ее:
То, напоказ — нужна ей добродетель,
То, по любви – к порокам пристает.

И – все мы таковы… Желаний смена
Нам, видно, уготована судьбой:
То — тянет на жену, то – на измену,
То – быть царем, то – хуже, чем рабом,

То раздуваться в жалком самомненье,
И ненависть от ближнего снискать…
То рвать одежды, исторгая пени…
И деньги – то транжирить, то искать…

Тем — безрассудство душ изобличают,
Позорнее не знаю ничего…
Одною ролью — мудрого венчают,
А прочим – сто ролей на одного.

Каким ты был – таким и оставайся,
Не будь, как флюгер — в воле всех ветров,
В разумной похвале – не зазнавайся,
Всегда будь узнаваем.
Будь здоров.

О вреде суеты 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Я одобряю то, что сделал друг:
Ушел от видной должности навеки,
Ей предпочтя безвестность и досуг.

Не в должностях нам выгода и благо…
Кто ищет счастье, роскошь или власть,
Живут, как на войне: три года за год,
И некогда им насладиться всласть.

Не верь, что счастлив тот, кто многим нужен:
Черпая воду, поднимают муть.
Пусть даже праздным назван друг к тому же —
Блажен, кто одинокий держит путь.

Пусть юноша нам кажется угрюмым,
Пусть некоторым кажется пустым…
Пройдут года, и дерзновенье думы
Он явит словом мудрым и простым.

Вино, что показалось сразу вкусным —
Нестойко. Если терпкостью полно —
Уходом и заботою искусной
Изысканным становится оно.

Угрюмость и упорство — как в медали
Неотделимы обе стороны.
Того, кто от рожденья видит дали,
Не остановит высота стены.

Учиться для него настало время!
«А в старости — не время?» Знайте честь:
Смешно смотреть, как в азбучное стремя
Пытается старик, кряхтя, залезть.

Твой друг сказать не может: «Да, иди ты…» —
Что сказано, нельзя назад вернуть.
Не так позорно не отдать кредита,
Как добрую надежду обмануть.

Дух выше поклоненья и награды,
Хоть золотом осыпь до головы.
Но он не потеряет жизни радость,
Хотя бы все рассыпалось, увы…

Ведь, если бы он в Парфии родился,
То с детства бы носил колчан и лук.
А, если б в Иудее находился,
К воззваниям Христа он был бы глух.

В любой душе заложена с рожденья
Любовь к себе и ужасом объят
Шаг смерти… Нужно верить в пробужденье
Посмертное, туда стремить свой взгляд.

Ничто навек не скроется в природе,
Что умерло — вошло в круговорот:
День, вечер, ночь, и вновь светает вроде…
Зима — за летом, и наоборот…

Нет страха смерти в детях и безумных,
Неужто разум — меньший из даров?
(Вот — рифма для Зоила:) Будь разумным!
Не будь глупей младенца.
Будь здоров.

О свете и блеске 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Ты думаешь, хлопочешь за людей?
Блеск этой жизни — как сверканье снега,
Упавшего на камень площадей.

От жизни прежней, образ жизни новой
Отличен, как от блеска — звездный свет.
Блеск — отраженье доброго, дурного:
Упала тень… Где блеск? — Пропал и след…

Мой Эпикур писал Идоменею:
«Ты жаждешь славы? Знай: в моем письме
Найдешь известность ты, куда вернее,
Чем в тех делах, что ты творишь во тьме.»

Он не солгал…Кто б знал Идоменея,
Когда и царь его давно забыт?
Философы всегда царей скромнее,
Но, дух — мощней, он прорывает быт.

Всех скроет Хронос, но, одних — мгновенно,
Другие же — века переживут.
Тебя, Луцилий, если откровенно,
Я предъявлю потомкам наяву.

Одним судьба — подобие нирваны,
Пока он жив — ему во всем почет.
Цена же у великих дарований
Чем дальше, тем все более растет.

Пускай Идоменей тебе заплатит,
Раз я его в письме упомянул:
«Не добавляй Пифоклу денег, хватит!
Желания достаточно свернуть…»

Не только денег…Также — наслажденья,
И почести, и долгие года…
Желанья, как миражные виденья,
Влекут нас всех неведомо куда.

Есть люди, что читая Эпикура,
Свои пороки жаждут оправдать.
Во всем найти дурное можно… сдуру,
В его садах я вижу благодать.

Желудок скромен — многого не надо,
Даешь излишек — стонешь от жиров.
Надежней — сразу навести порядок,
Потом — куда труднее.
Будь здоров.

О добродетели и пороке 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Ты веришь, будто он — дитя добра?!
Таких — один, и то не в каждом веке…
Как исключенье, Господа парад.

Когда б он знал хотя б, что это значит,
Он даже не пытался бы им стать…
Что из того, что о дурном он плачет? —
Иуда тоже пожалел Христа…

Он ненавидит безудержность власти? —
Он сам бы сделал то же, если б мог…
Пороки многих скрыты в них, отчасти
Из-за того, что чуют слабость ног.

У них нет средства показать всю низость,
Которую таят в себе давно.
Зимой змеи не устрашает близость,
Когда лежит замерзшей, как бревно.

Ты утверждал, что некто — в твоей власти…
А я сказал: в твоих руках перо!
Он улетел? — Он был известной масти,
Что отвечают злобой на добро.

Кто угрожает — тот пожнет угрозы,
Кто домогался — бремя обретет.
Поэт в душе — постигнет жизни прозу,
Когда она сквозь камень прорастет.

Всю тупость нашу видно из того лишь,
Что ценность мерим, деньги возлюбя…
Отдать за долг свой дом — не приневолишь…
Всего дешевле ценим мы — себя…

Есть ценности — опасней злого жала
Осы, что проползает по губе:
Когда б они нам не принадлежали,
То… мы принадлежали бы себе.

Мы часто помышляем о расплате,
И проливаем слезы, как капель…
Хоть многим — надоело, что утратил…
А, если нет — привыкнуть не успел…

Нет денег — нет в деньгах безумной жажды.
Мы все готовы, охранять свой кров,
Но, сохранить себя — не может каждый.
Не думай о потерях.
Будь здоров.

О болезни 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Меня настигла давняя болезнь…
Какая?- Задыхаюсь, как под снегом,
Примерно час, как будто в гору лез.

Пожалуй, я знаком с любою хворью,
Но эта — всех болезней тяжелей:
Предвижу, что свой дух отдам так вскоре…
А смерть — куда страшнее, чем болезнь.

Ты думаешь, я весел тем, что выжил?
Отсрочка — не победа, милый друг…
Ведь смерть круги сужает: ближе, ближе…
И, наконец, грядет последний круг…

Зачем ко мне так долго примеряться?
Я знаю смерть: она — небытие…
Как до рожденья — я не мог смеяться,
Так после смерти — что мне до нее?

Свеча не зажжена или погасла —
Ей все равно… Пока горит огонь,
Она живет и светит не напрасно…
И нам бы так! Без света — только вонь…

Все это я твердил, хоть думал: Крышка…
(Не вслух, конечно, было не до слов…),
Пока не успокоилась одышка,
Хоть и теперь, признаюсь — тяжело.

Дыхание работает нескладно,
Природою положено — дыши!
Пусть воздух застревает, ну и ладно…
Страшней — вздыхать из глубины души…

Смерть мудреца не выставит за двери —
Он выйдет сам, когда настанет срок,
Все осознав, и в неизбежность веря,
Уходит добровольно.
Будь здоров.

Кто твой лучший друг 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Ты хочешь друга? Другом будь себе.
В тебе — высокий образ Человека
Ты — лучший, кто спасет тебя от бед.

Гуляя, Кратет, ученик Стильпона,
Увидел в одиночестве юнца:
«Быть одному — опасно, есть резоны
Не избежать печального конца!»

Быть одному опасно неразумным:
В них дерзость, гнев растут, как на дрожжах…
Порок души, среди компаний шумных,
Их вынуждали скрыть и стыд, и страх.

Пусть кажется, что нет им обличенья:
С вопросами никто не пристает…
Но (глупости — нет верного леченья),
Он — сам себя в общеньи выдает.

Проси здоровья для души у Бога,
Потом лишь о телесном попроси.
И знай, что просишь ты совсем немного:
У Бога, для души — найдется сил.

Живи с людьми под ясным Божьим оком,
Моли о благе праведных даров.
Я верю: ты поднимешься высоко,
Коль Бог с тобой пребудет.
Будь здоров.

О преодолении боли 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Замучили простуды? Это мне
знакомо: отекающие веки,
С утра — озноб, а к вечеру — в огне…

Пока был юн, я презирал болезни:
Усильем воли хвори прекращал.
Но, постарел, и верх берут, хоть тресни —
Теперь я ослабел и отощал.

Не раз хотел покончить я с собою —
Держала мысль о старости отца:
Как он перенесет борьбу с судьбою?
Решил дожить хоть до его конца.

И, знаешь в чем нашел я утешенье?-
Лекарств всех, философия сильней.
Здоровьем благодарен ей, решеньем
Проблем и жизнью…Всем обязан ей!

Друзьям немало также я обязан:
Поддержкой их, вниманьем ободрен,
Я верил: Жив, покуда с ними связан,
Дух будет в них, не в бездне растворен.

И ты испробуй эти же лекарства.
Послушай, что тебе подскажет врач.
Когда здоровья нет, нам деньги, царства —
не радость принесут, а скорбный плач.

В любой болезни тяжелы три вещи:
Страх смерти, жизнь без радостей и боль.
И что нам угнетает душу хлеще,
Спокойно разберем сейчас с тобой.

О смерти говорили мы довольно:
В ней страх перед природой. Кашель мой
Продлил срок смерти: некто, из невольниц,
Калигуле сказала: Он — покой…

Я выздоровел, не подвергшись казни…
Двух бед за раз я избежать сумел.
Болезни человека губят? Разве?!-
Всем, кто живет, и без болезней — смерть.

Острей всего боль в тонкой части тела —
Там сила увеличена ее.
Сустав — в огне… и, вдруг, как онемело,
Так острота ломает самое.

Подагра и хирагра — очень больно…
И первый зуд в них тягостней всего…
А боль в зубах, в глазах, в ушах? Невольно
Сознание теряем — ничего…

Невеждам боли в теле так несносны,
Поскольку нет в них мысли: Что душа?
Разумный, благодарен Богу, просит:
Не дай Бог, телу — душу сокрушать!

Нам легче, если посмотреть на боль, как
Случайный, заблудившийся комок.
Любой из нас несчастен лишь настолько,
Насколько сам поверить в это смог.

Не говори друзьям о прошлых болях,
Хоть радостно об этом рассказать…
Страх будущих растет в тебе тем боле,
Чем крепче узел в памяти связать.

В тяжелый день подумай: «Будет время
Со сладостью об этом вспоминать…»
И боль отступит — не дал Бог нам бремя,
А дал — всего лишь тягот имена.

Кулачные бойцы, терпя удары
По телу, по рукам и по лицу,
Идут к победе. Бьемся мы — недаром…
Неужто уступаешь ты бойцу?!

Боль подступает, поначалу слабо…
«Как больно! Здесь…А здесь? — Еще больней!»
Но, если ты ведешь себя, как баба,
Невзгоды обступают лишь сильней.

Храбрец над палачами, раз за разом,
Смеялся, дав понять: В их душах — грех.
Неужто не сильнее боли разум,
Раз пытки победить способен смех?

В болезнях — добродетели есть место,
Не только при оружии в строю.
Всем в бедах наше мужество заметней:
Его в минуты тягот узнают.

Теперь о наслажденьях, их два рода:
Телесные придется ограждать…
Но, лишь приятней, такова природа,
В ограниченьях вкус свой услаждать.

Кто жаждет, для того вода прекрасна,
Как, для гурмана, редкое вино.
Окончен пост — мороженое мясо
Заморским угощениям равно.

А, радость для души — куда вернее
И ярче, без нее впадаем в плач.
Зависит от тебя свиданье в нею,
В том отказать не смеет даже врач.

«Больной несчастен…» Отчего? — Простыми
Путями нужно к радости идти…
Страсть к роскоши, чтоб яства не остыли,
Готова с ними кухню принести.

Мы вытерпим лекарства и отвары,
Что не понять изнеженным душой.
Предел добра и зла, исток их свары,
Понять — считай, что истину нашел.

Не может опостылеть жизнь от разных
Божественных, великих, нужных дел.
Невыносимы в жизни лень и праздность,
Затмившие разумного удел.

Пусть смерть зовет к себе: Расстанься с жизнью.-
Не содрогайся, зная жизни плод.
Привыкший к наслаждениям — пусть взвизгнет,
Я рад, что в моей жизни был полет.

Проникнись этой мыслью — радость с нею
Для тех, кто носит званье «Человек».
«У мудрого — и день, куда длиннее,
Чем у невежды бесконечный век.»

Не падай в бедах, и не верь удаче,
Не радуйся твореньям поваров,
Крепи свой дух, пусть слабый духом плачет!
Чего мы ждем — не страшно.
Будь здоров.

О полученной книге 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Обещанную книгу получил,
Хотел прочесть попозже, без помехи,
Открыл…и дочитал среди ночи…

Она мне показалась столь короткой,
Как книги, что оставил Эпикур.
Я поражен был плавностью полета
души, избравшей мужественный курс.

Пожалуй, я читал ее проворно,
Как пищу — больше уху, чем уму.
Ты и предмет в ней выбрал плодотворный,
Не тесный дарованью твоему…

Прочту ещё и лгать тебе не буду:
Нет смысла лгать из-за семи ветров.
Вновь написать о книге не забуду.
Мы лжем — лишь по привычке.
Будь здоров.

О признании 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Я думал о бессмертии души…
Твое письмо, прервав мои успехи,
Пришло. Хочу с ответом поспешить.

Кто будит, прерывая сновиденье,
Нам в тягость.- Я разделаюсь с тобой
И возвращусь к былому наслажденью —
К надеждам на победу над судьбой.

Ты пишешь: «Благ посмертного признанья
я не сумел наглядно показать…
Не доказал бесплодности дерзанья:
При жизни славе заглянуть в глаза.»

Не глупо ли при жизни нам пытаться
От древа смерти пробовать свой плод?
Всё канет в Лету? Иль, чему остаться
Хоть в памяти людской нам Бог пошлет?

Раз требуешь, (по-видимому, надо?)
Придется вновь подробно изложить:
К чему стремиться? В чем — твоя награда?
Что — слава? Что — признание? Что — жизнь?

Рассмотрим диалектиков посылки,
И выводы, что делают из них…
(Хотя, поверь: такие мысли… в ссылке
Меня тревожат меньше остальных).

Предмет велик, сначала предисловье…
Есть цельное: к примеру, человек,
Есть составное: частью речи — слово,
Слагаемое есть — толпа калек.

Но, благо не разложено на части
В едином благе жив единый дух,
Исток — и добродетели, и счастья…
(Что диалектик делит, как в бреду)

«Вы говорите, благо — только цельно?
Признание — есть суд мужей добра? —
Тогда, в нем сумма мнений их отдельных…
Признание — не благо?» — Будет врать…

«Признание — хвала (речь, звук и голос),
А, голос — даже кашель или свист,
Когда воспалена грудная полость…
Признание — не благо?»- Заврались…

«Хвалимым ли, хвалящим — в этом благо?
Раз, по заслугам, честно похвалить —
Хвалящему воздастся в том, что благ он.
Нельзя чужим здоровьем исцелить…» —
….

Теперь на все в отдельности отвечу:
Кто вам сказал, что блага нет в частях?
Признание — совсем не то, что вече,
Где голоса — как точки на костях.

Признанье — результат голосованья? —
Для избранных — азартная игра…
ОДИН признал — достаточно признанья,
Едина мысль у всех мужей добра.

Лишь человек добра привержен правде,
И, правда та — от Господа одна.
Толпе людей — не верь, хоть был бы рад: ведь
Они не могут этой правды знать.

Хвала — не голос, это лишь сужденье…
Не страшно, что оно не прозвучит:
Раз муж добра не спорит с утвержденьем —
Мне то же, что признанье получить.

Не путайте «хвалу» и «восхваленье»:
Над гробом — восхваления слышны,
Не сказанное мудрым одобренье —
Хвала, мне восхваленья не нужны.

Исток хвалы — душа, хвала — с ней сходна,
И, различай, кто похвалил, к тому ж…
Гней Невий написал, что «превосходно,
Когда нас хвалит достохвальный муж.»

Вот Цицерон: «Хвала — искусства кормит.»
(Заметь: не восхваленье, а хвала.)
«Хвала народа» (в ней — разврата корни)
Искусства к омерзенью привела.

Рождают славу восклицанья многих,
В признаньи — только добрых голоса,
Порой, под свист толпы, под окрик строгий
властей… А, что ценнее?- Думай сам…

«Хвалимым ли, хвалящим — в этом благо?»-
Обоим. Мне — за то, что всех люблю.
Их благодарность — им самим награда,
Которую я… с ними разделю.

Клянусь, что тот, кто судит благосклонно,
Получит благо — мерой, что он дал.
И справедливость — благо, безусловно —
Обеим сторонам, взгляни медаль.

Вот я провел все умозаключенья…
И, что с того? Не в этом наша цель:
Все прения — лишь поиск приключенья,
Попытки заманить друг друга в щель.

Не лучше ли идти прямой дорогой,
Чем добровольно по лесу бродить?
Души стремленье вверх — даны природой,
Как можно ей пределы возводить?!

Душа не принимает краткость срока,
Век — не предел великому уму.
Пусть современник слеп в своем пороке,
Надеюсь, что потомки нас поймут…

Как месяцы у матери в утробе,
Живет дитя, чтоб к родам подрасти,
Всю свою жизнь, с рождения до гроба
Мы зреем, чтобы небо обрести.

Так не страшись решительного часа,
Последнего для тела, не души!
Природа все учитывает в нас, а
При выходе последнего лишит.

Смешно бояться нового рожденья,
Припомни, как тебя толкала мать:
Ты плакал и боялся поврежденья…
Теперь, ты должен больше понимать:

Расстаться с частью для тебя не внове,
Настанет день, его прекрасней нет,
Расставшись с оболочкою дурною,
Твоя душа увидит яркий свет.

Представь себе небесное сиянье,
В котором — блеск неисчислимых звезд.
И, в новое свое существованье,
Душа войдет, впервые — в полный рост.

Тому, кто свет божественный увидел,
Понятно: жизнь он прожил в темноте,
Грязи… Он вспомнит всех, кого обидел,
Кого оставил в страхе, нищете.

При этом свете, перед Божьим оком,
Твои пороки высветятся вмиг:
Злонравие, нечестность и жестокость…
Бесстрашен тот, кто разумом постиг!

Подумай: память о великих людях
В потомках — наилучший из даров.
Смотри на вечность — страх в тебе убудет.
Величье — благотворно.
Будь здоров.

Как приобретать друзей 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Стильпон сказал, что только мудрецы
Не ищут дружбы в бренном человеке,
В себе найдя начала и концы.

Иной мудрец нужду без друга терпит,
Другому — и без друга нет нужды.
Наедине с собой, как с Богом в церкви,
Не чувствует ни горя, ни беды.

Кто мудр — спокоен при любой потере.
И друга он, поверь, найдет всегда,
Как Фидий, то, что статуе доверил,
Восстановить способен без труда.

Приобретать друзей не так уж трудно,
За Гекатоном следом протрубим:
«Без снадобий, молитв и трав нагрудных,
Люби других, коль хочешь быть любим!»

Есть те, кто помощь ищет в дружбе новой,
Чтоб было им, кому себя вверять.
Но, лишь на друге загремят оковы —
Покинут он, вмиг дружбу потеряв…

Пока в чести — друзей ты видишь море,
Идут с тобой прилежною гурьбой…
Но, если постигает злое горе —
Пустыню ты увидишь пред собой.

Одни бегут из одного лишь страха,
Другие же, из страха, предают
Тебя и дружбу… Все подобно праху,
Тем, кто из выгод дружбу познают.

Мой друг — мне брат, а вовсе не сиделка,
Сам за него готов отдать я жизнь.
А, из корысти дружба — просто сделка,
И за такую дружбу не держись.

Влюбленных страсть, порой сильней чем разум,
В ней — тяга, вожделенье, красота,
Надежда на ответ, хотя б не сразу,
Не к прибыли порывов чистота.

Мудрец ничто не чтит необходимым,
Хотя потребно многое ему.
Тому же, кто глупец непроходимый,
Во всем нужда — нет тяги ни к чему.

Мудрец готов собрать друзей под флагом,
Хоть, для блаженства в них нужды и нет…
Ведь мудрость (нет величественней блага)
Не требует орудия вовне.

Когда враги сожгли Стильпона город,
И он из пепла вышел к ним один,
«Что потерял?» — спросил Деметрий гордо.
«Моё — со мной, себе — я господин.»

Вот человек решительный и смелый!
Нет блага в том, что могут отобрать.
Немногие смогли бы это сделать:
Один, он одолел всю вражью рать!

Вот — идеал, к чему стремиться стоит:
На нем лежит могучая рука!
Явил Стильпон, как несомненный стоик,
И мудрость и величье на века.

Лишь глупость не оценит, что имеет,
А, для тепла, не нужно много дров…
Счастливым быть — один мудрец сумеет,
Не на словах — на деле.
Будь здоров.

О страстях 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Поговорим сегодня о страстях…
Они — как дань душевного огреха,
Что неприлично подымать на стяг.

Достаточно ли страсти нам умерить,
А может лучше — строго изгонять?-
Тем, кто в себе не может быть уверен,
К чему на страсти зеркало пенять?

Я только избавляю от порока,
Ничто не отнимая у тебя:
«Не жаждать, но желать!»- Таким уроком
Не отпугну, об истине трубя?

Чтоб страсть не превратилась в наважденье…
(Написано об этом столько книг!)
И остроты добавить наслажденьям,
Будь, не рабом — хозяином для них.

«Как тяжелы любовные страданья…
Как огорчает чуждых мнений ложь…»-
Любой порок находит оправданье,
Особенно сперва — он так хорош!

Затем, он разливается широко,
Позволь ему возникнуть — ты пропал.
Как половодье, гонят нас пороки,
Достаточно край у дамбы раскопать…

«В любых страстях — естественный источник,
Душа всегда заботами полна.» —
Не стоит потакать заботе, точно
Мы — для нее, а не для нас — она.

Природа подмешала наслажденья
К вещам необходимым: мир и труд,
Как сласти за столом еженедельным.
А, если чаще?- Люди раньше мрут.

«Позволь мне горевать, позволь бояться,
Чуть-чуть!»- Прости: пока ты — не мудрец…
Поэтому, нам лучше не пытаться
Идти вперед, не зная, где конец.

Один юнец (умом он был ребенком)
Спросил: А, мудрецу дана любовь?
Панэтий отвечал изящно-тонко
(Запомни, или перья приготовь):

«Как будет с мудрецом — спроси другого,
Я — не мудрец… но, если гонит страсть,
Душа — олень, что мчит навстречу гону,
Чтоб бить копытом и ушами прясть.

Любовь легка?- Легко мы плен попали,
Любовь трудна?- Идем мы в бой… и в плен…
Отвергнутый — надменно хочет в пару,
Ту, перед кем, не смеет встать с колен.

Так, лучше оставаться нам в покое…
Не доверяй нестойкости души
Бокал вина и деву с красотою,
Что нас влекут — спиваться и грешить.»

То — о «любви»?- Подставим «страсти», вместо
нее в словах поведанного им:
От скользкого подальше встанем места:
И на сухом — нетвердо мы стоим.

«Нас увлекает страсти паутина,
Не в силах мы принять твоих даров!»
Предлог — «не можем», «не хотим» — причина!
Дух напряги — и сможешь!
Будь здоров.

О толпе 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
«Чего избегнуть следует? Толпы?»-
Согласен, что к скопленью человеков
Не стоит направлять свои стопы.

В таких походах велика опасность,
Что не вернешься ты таким, как был,
Что, вместо трезвых дум, придут неясность,
Порок, прельщенье, неуемный пыл.

Мне зрелиша подобны наважденью:
В них есть жестокость, роскошь и порок,
Ведущий по дороге наслажденья,
Одолевая скромности порог.

Держаться нужно дальше от народа
С душою, не подверженной добру:
Иначе превращаешься в урода,
Стремящегося только к серебру.

Умение философа — предвидеть,
И вот что предскажу тебе, мой друг:
Ты станешь подражать иль ненавидеть,
Толпу, что образует общий круг.

Есть третий путь. Хоть он довольно сложен,
Меж Сциллой и Харибдой путь держи
Общайся с теми, кто тебе поможет
Стать лучше. И — взаимно. В этом — жизнь.

Вотще читать толпе свои поэмы,
Наивно честолюбию внимать
(Подвергнуты порокам этим все мы,
Но, есть ли те, кто может понимать?!)

Один-два человека… с разъясненьем?
«Так, для чего ж учился я, любя?»
Ответ здесь прост, и нет другого мненья:
Учился ради самого себя!

Но, я сегодня для тебя учился…
И обнаружил мысли… целых три…
(Прими вперед, раз случай приключился)
Во-первых, так писал нам Демокрит:

«Мне человек — сродни всему народу,
Народ же — как единый человек.»
Другой же (он в искусстве был от роду,
Не знаю точно — кто), но, так изрек:

«Пусть для немногих труд мой будет ясен,
Пусть ясен будет — лишь для одного,
Уверен — он усердием прекрасен,
Хоть, даже, не нашлось бы никого.»

Вот Эпикур, пренебрегавший бренным:
«Тебе я говорю, а не толпе.
Ты — стоишь мне заполненной арены,
Готов, Тебе, и молвить я, и спеть.»

Не вдохновляйся полнотою зала,
Не внемли лести, сказанной хитро,
Достоинства души — твои начала,
Они — всего дороже.
Будь здоров.

О передаче знаний 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Я к лучшему меняюсь на глазах…
Все лучше вижу разуму помехи,
Душа моя от этого — в слезах.

Своих успехов я не стану славить,
Достаточно, что убывает лень.
Больного мы и с тем должны поздравить,
Что он заметил в зеркале болезнь.

Хотелось бы, чтоб эти перемены
Передались тебе…Но, как суметь?!
Тогда и наша дружба, непременно,
Преодолеет страх, корысть и смерть.

Успех души мне оттого так дорог,
Что, я — других могу в него вовлечь.
Нет проку даже в знаньях благотворных,
Коль для себя их вынужден беречь.

Пошлю тебе и книги, и закладки,
Чтоб в них увидеть жемчуг без труда.
Нам жизнь вдвоем была б светла и сладка,
Пока же — только встречи иногда…

Сколь долог путь заочных наставлений,
Столь краток убедительный пример:
Для глаз яснее суть определений,
Чем для ушей — истолкованье мер.

Платон и Аристотель были рады
Найти себе духовного отца:
Дал больше их уму сам нрав Сократа,
Чем все слова от первого лица.

Сегодня я прочел у Гекатона:
«Чего достиг я? — Другом стал себе!»
Раз рядом друг, без одиноких стонов,
Спокойно ты глядишь в глаза судьбе.

Кто понял это — многим станет другом,
Он понял суть нехоженных дорог.
Кто одинок — всегда в порочном круге…
Без помощи, поддержки.
Будь здоров.

О честности 0 (0)

Луцилия приветствует Сенека!
Ты через море просишь мой совет,
Но жизнь — быстрее писем на телеге,
Бежит и обгоняет солнца свет.

Я дам совет не на день, и не на год,
Ему ты сможешь следовать всю жизнь:
Смотри во всем на истинное благо,
Наметив цель, ее одной держись.

В том главный грех: все видят только части,
А целиком не видит жизнь никто.
Стрелок пустил стрелу… но как попасть ей,
Когда невидим целостный итог?

Без цели — у картин не видно света,
Поэт марает кипами листы,
И морякам по-путного нет ветра…
Так, где же цель?,- мне восклицаешь ты…

Я буду краток, всем давно известно,
В чем скрыта добродетели черта:
И цель, и благо — только в том, что Честно,
Все остальное — ложь и суета.

Будь честным до конца, не только к другу,
Но и к врагу, пощады не ища!
Тогда не одолеть тебя недугам,
А в пытках, ты спокойней палача.

Кто честен, будь хоть голоден и наг он,
За серебро Пророка не продаст:
Все бедствия по праву станут благом,
Коль честность добродетель им придаст.

Пусть ропщут: С нашей жизнью — несовместно…
Кто не обманет, может пожалеть…
Во все века, одно лишь благо — честность,
Для тех, кто смотрит в душу, не на плеть.

«Вся мудрость — в зла и блага различеньи.» —
Сократ изрек, о нравах говоря.
Пусть молвят: Глуп! Бранят… Не в том мученье,
А, в том, что с ложью встанешь в один ряд.

«Быть честным? Неужели все так просто?
А, как же — пораженья, блеск побед?»-
Все доброе — во всем того же роста,
Спокойно в славе, не боится бед.

Взгляни вокруг, на дальнее, и рядом:
Ждут перемен — и люди, и пути.
Не вечен существующий порядок —
Настанет день и честному взойти!

Что неизменно? — Все живое тленно…
И в том увидишь, мужество призвав —
Искусство Устроителя Вселенной,
И замысел, и волю Божества.

Весь род людской приходит к смерти, мучась,
Стирают войны стены городов.
Кто честен, лишь ускорит свою участь,
Оставив самый яркий из следов.

Великий дух во всем послушен Богу.
Кто претерпел страданья до конца,
С последней чашей, выпитою строго,
Он вновь придет к обители Отца.

Коль в юношах задатки благородны,
То в подвигах оценят красоту.
Так мудрость и нечестность инородны,
Нельзя ничем «улучшить» прямоту.

И добродетель прямизне подобна:
Растет лишь твердость, суть не изменя.
Способна обо всем судить подробно:
Она — от Бога, а не «из меня».

Пусть немощь, по себе о людях судя,
С издевкой словом колет мне в глаза,
Пусть мнит: что не под силу мне — не будет…
Перед Отцом нечестным быть нельзя.

Чтоб о делах судить, нужна свобода,
Дух твердый, от пороков исцелен.
Прямой предмет, концом ушедший в воду,
Для лживых глаз — по кромке преломлен.

Спроси о счастье юношу живого:
«Мне счастье — не сгибаться под судьбой!
Подняться средь лежачих, молвить слово,
И, честно выходить в тяжелый бой.»

Груз бедствия согнуть не может мудрых,
Мудрец без жалоб все готов снести,
Поскольку он провидит рано утром,
Что день ему способен принести.

Две части в мудреце: душа и тело,
Он выбирает лучшую из двух.
Пусть тело в боли бьется оголтело,
Спокоен, независим твердый дух.

Не думай, что, природу побеждая,
Мудрец готов пробить и стену лбом…
Но тяготы его не убеждают
Пасть духом и признать себя рабом.

Что я хвалю — себя в том убеждаю…
Но, дух мой не настолько закален,
Чтоб, горести фортуны побеждая,
Идти путем, в который я влюблен.

Бывает, что и я презренно трушу,
Произнося о мужестве слова.
Так мудрость, не пропитывая душу,
Ее не красит, пачкая едва.

Основа для любого побужденья,
Которыми мы дышим и живем,
В неколебимом, истинном сужденьи
Что, кратко — добродетелью зовем.

Как добродетель — истинное благо,
В телесных благах благородства нет…
Мне жаль того, что чертит их на флагах,
В своих боях за призраки побед.

Несовершенство, с беспокойным сердцем,
Скользит, пытаясь двигаться вперед…
Так будем же упорны и усердны
В преодоленьи праведных высот.

Все, что я смог — скорей достойно смеха,
Но, продолжаю думать и корпеть:
Я знаю, что большая часть успеха —
В упорстве и желаньи преуспеть.

Спешим вдвоем! Не то, теряя время,
И мешкая средь мерзости мирской,
Не мы фортуне в бок впиваем стремя,
А нас она — отправит на покой.

Когда, презрев желания и страсти,
Фортуну ты столкнешь в бездонный ров,
Ты победил!- Ведь нет превыше власти!
Немногие смогли так,
Будь здоров.