О свободных искусствах и науках

Луцилия приветствует Сенека!
Свободные искусства обсудить?
Науки? Мне не нужно их опеки:
Не могут ни помочь, ни навредить.

Как подготовить ум — вот их забота,
Затем, чтоб не мешали — развяжись.
Они — лишь обученье, не работа,
Которой посвятить достойно жизнь.

Искусство потому зовут свободным,
Что занят им свободный человек.
Само же (доказать готов — угодно?)
Свободы не дарует нам вовек.

Воистину свободное искусство
Есть — мудрость, что ведет к свободе нас…
А в прочих — отзвук чувства, дальше — пусто,
Кто смог услышать в них свободы глас?

Неужто веришь, будто в них есть благо?
Знай: нет порочней их учителей.
Искусства всякий выучит и за год —
Что дальше?- «Веселиться веселей»?

О чем хлопочет правильный грамматик?-
Он учит предложения творить.
Он скажет: не годится слово «матерь»,
И лучше «мать» иль «мама» говорить.

А, если он захочет стать повыше,
Историей займется и стихом,
Займется тем, кто рифму плохо слышит,
Или размер… и прочей чепухой.

Не это в нас обуздывает похоть,
Искореняет алчность, гонит страх…
Усердье их в толпе рождает хохот,
У мудрых же — улыбку на устах.

Геометр, музыкант тебе помогут
На страх и алчность наложить запрет?-
Они и сами знать о том не могут,
Поэтому ответ: Конечно нет!

Они нас добродетели не учат,
Иначе все учили б одному…
А, разнобой туманный — разум мучит,
Из них, мой друг, не верю никому.

Гомера всяк по своему оценит:
И стоик он, и Эпикура сын,
Перипатетик или академик…
Как в несовместном может быть один?

Уступим им философа-Гомера:
Он мудрым стал, не зная о стихах.
Давай же обучаться той же мерой
Что он. Зачем копаться в пустяках?

Не спрашивай меня про возраст древних:
Свободен ум от этой пустоты.
Где был Улисс? — Блуждая в трех деревьях,
Неужто этим озабочен ты?

Нам душу каждый день терзают бури:
Нас красота прельщает, враг грозит,
И настигает мщенье грозных фурий,
И грешник, и невежда нам дерзит.

Как родину любить, жену и брата?
Учи меня, как к честной цели плыть!
Не к корысти, не к зависти, не к блату,
А — к Богу устремленьями прослыть.

Была ли Пенелопа непорочна
И знала ли, когда придет Улисс?-
Скажи о целомудрии мне точно,
Какое в нем есть благо, поделись.

О музыке. Ты учишь, словно классик,
Как голоса свести в мажорный хор…
Но, как найти в душе своей согласье?
Как не ронять в превратностях укор?

Геометр учит, как измерить земли —
Пусть скажет: для чего нужна земля?
Неужто пальцы нам даны затем лишь,
Чтоб скупости добычу исчислять.

Какая польза знать, как делят поле,
Коль с братом поделиться я не мог?
Все то, чему детей мы учим в школе,
Не развивает душу…только мозг.

Ты не хозяин здесь, а поселенец:
Пришел — уйдешь, как писано в судьбе,
И позже, через сотню поколений,
Немногие припомнят о тебе.

Ты вычисляешь квадратуру круга,
Ты можешь путь меж звездами найти…
А, можешь ли измерить душу друга?
Как ищешь в жизни верного пути?

К чему мне знать, когда зайдет Меркурий
И где сейчас находится Сатурн?
И верить, что астролог, в своей дури,
Предвидит все события котурн…

Что б ни случилось, знай, я не отчаюсь:
Я жду всего — удачи и беды,
И признаки их раньше замечаю,
Чем глупый замечает их следы.

Теперь я отойду от длинных списков
Искусств. Кого достойными найти?
Ваятелей, борцов и живописцев?!
Тогда, и поваров что ль отнести?

Что общего, скажи мне, со свободой
Имеют эти, в белом, толстяки
С душою, отощавшей без ухода
Разумной добродетельной руки?

Не разбираю также виды спорта:
Метание копья, езда верхом…
Конечно, это юношей не портит,
Но, прежде, было просто пустяком.

Когда тебя несут порывы страсти,
Что толку — удержать коня в узде?
Кто в гневе над собой уже не властен,
Не может в победителях сидеть.

«Так что же, ни науки, ни искусства
Нам ничего для жизни не дают?»-
Дают, но добродетели в них пусто,
Они ей лишь основу создают.

Как грамота готовит нас к науке —
Науки в добродетель торят путь.
Но, добродетель — не учебы муки,
Блаженство — честно в зеркало взглянуть.

Основы философия не ищет,
И здание возводит от земли.
А математик, в этом смысле — нищий,
Все их начала от других пошли.

Вот, если б шел он к истине с начала,
Объять сумел природу и весь мир,
О небе и душе не умолчал бы…
То, был бы математик — мой кумир.

Рассмотрим по порядку добродетель,
и могут ли искусства здесь помочь:
У храбрости сознанье — ты свидетель
Опасностей, что нужно превозмочь.

А верность есть святое наше благо,
Ничто ее с пути не совратит
«Жги, бей и убивай, я сяду на кол,
Не отходя от верного пути!»

Воздержность умеряет наслажденья,
Соразмеряя, сокращая их.
Воспринимает их, как наважденья,
Не приближаясь, ради них самих.

А человеколюбье запрещает
Надменность в отношении друзей,
И посторонних в бедах защищает,
Не отступая Божеских стезей.

Возьми что хочешь: простоту и скромность,
И милосердье к людям… Где тут роль
Искусства мы могли б назвать огромной? —
Нигде. Здесь философия — король!

«Неужто роль искусства так ничтожна?-
Философы используют его.» —
Коль «без чего-то» сделать невозможно,
Не значит это — «с помощью того».

Науки путь добра не изучают,
И нет его в ученых головах…
Есть мудрые, что грамоты не знают,
Ведь мудрость — в деле, а не на словах.

Да, мудрость велика и многогранна,
Для размышлений нужен ей простор.
Ум забивать излишним было б странно,
Тому кто мысли к вечности простер.

Возьмем хоть время… Сколько здесь вопросов:
А было ли хоть что-то до него?
Оно само есть нечто, все отбросив?
И, можно ль поворачивать его?!

Теперь — душа: Как долго обитает?
Откуда? Какова? Куда уйдет?
Как смерть ее на волю отпускает?
В природе есть души круговорот?

И так во всем… Рассмотрим, что угодно —
Обилие вещей влечет на дно…
Всё — вон! Пусть разум твой живет свободно,
На службе добродетели одной.

«Но, многое в науках так волшебно…
Порой, готов читать, открывши рот…» —
Стремиться больше знать, чем нам потребно,
Есть тоже невоздержанности род.

Погоня за наукой и искусством —
Удел самодовольных болтунов.
Дидим писал всю жизнь, и что там? — Пусто…
Хотя, четыре тысячи томов…

Читателей его я пожалел бы…
Он описал: откуда был Гомер,
Кто мать Энея, … Ум не уцелел бы,
Читай я ерунду без всяких мер.

Он прозвище имел — «медноутробный»…
Всё описал, что было (может быть)…
Но, если б даже знал я о подобном,
То, постарался б… поскорей забыть.

«Начитанным» считаться — стоит силы
И времени, дороже серебра.
Попроще звать себя я попросил бы…
Скажите мне: «Ты — человек добра.»

К чему мне Аристарховы пометки,
К стихам, что написал мудрец Гомер?
В них вижу только глупости объедки,
Для критиков грядущего пример.

Грамматик Апион прочел Гомера
(Тщеславен и большой антисемит)
В начале Иллиады встретил меру
Всей книги… Пусть Гомер его простит.

Измерь свой век! И вычти нездоровье,
Твой сон, дела… Все вычерпал до дна?
Осталось время с доблестью коровьей
Жевать чужую жвачку дотемна?!

Философы настолько опустились,
Что стали свойством слога дорожить.
И говорить так тщательно учились,
Что разучились, «как на свете жить».

Как много зла и лжи дает нам тонкость
Чрезмерная. Вот молвил Протагор:
Любая вещь (обманывай ребенка)
Сама в себе содержит сущный спор.

А Нафсифан: Что видим пред собою,
Быть может — существует, может — нет.
И Парменид: Все образы, гурьбою —
Едины, в них начало и конец.

Зенон Элейский — вещи уничтожил:
Есть бытие, вещей на свете нет.
Мегарцы, эритрейцы (путь проложен)
Как эхо повторяют это вслед.

Все это — чушь, похуже, чем искусства…
Там — пользы нет, а здесь — прямой ущерб:
Мне выколов глаза, лишают чувства
И отнимают истину вообще.

Премудрость эта с истиной не дружит,
От света отделяя, как покров.
О, Господи! Свет истины мне нужен,
Не тьма агностицизма.
Будь здоров.

Оцените, пожалуйста, это стихотворение.

Средняя оценка / 5. Количество оценок:

Оценок пока нет. Поставьте оценку первым.

Сожалеем, что вы поставили низкую оценку!

Позвольте нам стать лучше!

Расскажите, как нам стать лучше?

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *