Харон и Каченовский 0 (0)

Харон.
Неужто, брат, из царства ты живых —
Но ты так сух и тощ. Ей-ей, готов божиться,
Что дух нечистый твой давно в аду томится!

Каченовский.
Так, друг Харон. Я сух и тощ от книг…
Притом (что долее таиться?)
Я полон желчи был — отмстителен и зол,
Всю жизнь свою я пробыл спичкой…

Каченовский Михаил Трофимович (1775–1842) — профессор Московского университета, издатель ж. «Вестник Европы» в 1815–1830 гг.
Харон – старик, перевозчик душ умерших через Ахерон — реку в преисподней (греч. мифол.).

Князю Вяземскому (Есть телеграф за неименьем ног) 0 (0)

Есть телеграф за неименьем ног!
Неси он к Вам мой стих полубольной.
Да сохранит вас милосердный Бог
От всяких дрязг, волнений и тревог,
И от бессонницы ночной.

Вчера, в мечтах обвороженных 0 (0)

Вчера, в мечтах обвороженных,
С последним месяца лучом
На веждах, томно озаренных,
Ты поздним позабылась сном…
Утихло вкруг тебя молчанье,
И тень нахмурилась темней,
И груди ровное дыханье
Струилось в воздухе слышней…
Но сквозь воздушный завес окон
Недолго лился мрак ночной,
И твой, взвеваясь, сонный локон
Играл с незримою мечтой…
Вот тихоструйно, тиховейно,
Как ветерком занесено,
Дымно-легко, мглисто-лилейно
Вдруг что-то порхнуло в окно…
Вот невидимкой пробежало
По темно брезжущим коврам,
Вот, ухватясь за одеяло,
Взбираться стало по краям —
Вот, словно змейка извиваясь,
Оно на ложе взобралось,
Вот, словно лента, развеваясь,
Меж пологами развилось…
Вдруг животрепетным сияньем
Коснувшись персей молодых,
Румяным, громким восклицаньем
Раскрыло шелк ресниц твоих!

Как сладко дремлет сад темнозеленый 0 (0)

Как сладко дремлет сад темнозеленый,
Объятый негой ночи голубой,
Сквозь яблони, цветами убеленной,
Как сладко светит месяц золотой!..
Таинственно, как в первый день созданья,
В бездонном небе звездный сонм горит,
Музыки дальной слышны восклицанья,
Соседний ключ слышнее говорит…
На мир дневной спустилася завеса,
Изнемогло движенье, труд уснул…
Над спящим градом, как в вершинах леса,
Проснулся чудный, еженочный гул…
Откуда он, сей гул непостижимый?..
Иль смертных дум, освобожденных сном,
Мир бестелесный, слышный, но незримый,
Теперь роится в Хаосе ночном?..

Как дымный столп светлеет в вышине 0 (0)

Как дымный столп светлеет в вышине!
Как тень внизу скользит неуловима!..
«Вот наша жизнь, — промолвила ты мне, —
Не светлый дым, блестящий при луне,
А эта тень, бегущая от дыма…»

И гроб опущен уж в могилу 0 (0)

И гроб опущен уж в могилу,
И все столпилося вокруг…
Толкутся, дышат через силу,
Спирает грудь тлетворный дух…

И над могилою раскрытой
В возглавии, где гроб стоит,
Ученый пастор, сановитый,
Речь погребальную гласит…

Вещает бренность человечью,
Грехопаденье, кровь Христа…
И умною, пристойной речью
Толпа различно занята…

А небо так нетленно-чисто,
Так беспредельно над землей…
И птицы реют голосисто
В воздушной бездне голубой…

По случаю приезда австрийского эрцгерцога на похороны императора Николая 0 (0)

Нет, мера есть долготерпенью,
Бесстыдству также мера есть!..
Клянусь его священной тенью,
Не все же можно перенесть!
И как не грянет отовсюду
Один всеобщий вопль тоски:
Прочь, прочь австрийского Иуду
От гробовой его доски!
Прочь с их предательским лобзаньем,
И весь апостольский их род
Будь заклеймен одним прозваньем:
Искариот, Искариот!

Проблеск 0 (0)

Слыхал ли в сумраке глубоком
Воздушной арфы легкий звон,
Когда полуночь, ненароком,
Дремавших струн встревожит сон?..

То потрясающие звуки,
То замирающие вдруг…
Как бы последний ропот муки,
В них отозвавшися, потух!

Дыханье каждое Зефира
Взрывает скорбь в ее струнах…
Ты скажешь: ангельская лира
Грустит, в пыли, по небесах!

О, как тогда с земного круга
Душой к бессмертному летим!
Минувшее, как призрак друга,
Прижать к груди своей хотим.

Как верим верою живою,
Как сердцу радостно, светло!
Как бы эфирною струею
По жилам небо протекло!

Но, ах! не нам его судили;
Мы в небе скоро устаем,-
И не дано ничтожной пыли
Дышать божественным огнем.

Едва усилием минутным
Прервем на час волшебный сон
И взором трепетным и смутным,
Привстав, окинем небосклон,-

И отягченною главою,
Одним лучом ослеплены,
Вновь упадаем не к покою,
Но в утомительные сны.

Памяти Е.П. Ковалевского 0 (0)

И вот в рядах отечественной рати
Опять не стало смелого бойца —
Опять вздохнут о горестной утрате
Все честные, все русские сердца.
Душа живая, он необоримо
Всегда себе был верен и везде —
Живое пламя, часто не без дыма
Горевшее в удушливой среде…
Но в правду верил он, и не смущался,
И с пошлостью боролся весь свой век,
Боролся — и ни разу не поддался…
Он на Руси был редкий человек.
И не Руси одной по нем сгрустнется —
Он дорог был и там, в земле чужой, —
И там, где кровь так безотрадно льется,
Почтут его признательной слезой.

К Нисе 0 (0)

Ниса, Ниса, Бог с тобою!
Ты презрела дружний глас,
Ты поклонников толпою
Оградилася от нас.
Равнодушно и беспечно,
Легковерное дитя,
Нашу дань любви сердечной
Ты отвергнула шутя.
Нашу верность променяла
На неверный блеск, пустой, —
Наших чувств тебе, знать, мало,
Ниса, Ниса, Бог с тобой!

С озера веет прохлада и нега… (Из Шиллера) 0 (0)

Es lachelt der See…[1]

С озера веет прохлада и нега,
Отрок заснул, убаюкан у брега —
Блаженные звуки
Он слышит во сне…
То Ангелов лики
Поют в вышине.
И вот он очнулся от райского сна —
Его, обнимая, ласкает волна…
И слышит он голос,
Как ропот струи:
«Приди, мой красавец,
В объятья мои…»

[1]Смеется озеро… (нем.).

Видение 0 (0)

Есть некий час, в ночи, всемирного молчанья,
И в оный час явлений и чудес
Живая колесница мирозданья
Открыто катится в святилище небес.

Тогда густеет ночь, как хаос на водах;
Беспамятство, как Атлас, давит сушу;
Лишь Музы девственную душу
В пророческих тревожат боги снах!

«Видение» Тютчева

Произведение Федора Ивановича Тютчева «Видение» впервые было опубликовано на страницах журнала «Галатея».

Стихотворение написано в 1829 году. Его автору в эту пору исполнилось 26 лет, дипломатия стала его профессией, он занимается переводами и пишет собственные стихи, проживает в Германии, в Мюнхене, женат. В те годы литературная критика не жаловала его вниманием, впрочем, он и печатался весьма редко. Много лет продолжалась дружба поэта с немецким философом Ф. Шеллингом. По жанру – философская лирика, ноктюрн, по размеру – разностопный ямб с перекрестной и опоясывающей рифмовкой, 2 строфы. Открытых и закрытых рифм поровну. Интонация задумчивая, с единственным восклицанием в финале. Лирический герой явно себя не обнаруживает. Герой пытается поведать о своем открытии: есть некий час в ночи. Время, когда все земное, наносное, шумное утихает и во «всемирном молчанье» удается почувствовать ход времени, истории, необъятность космического пространства. «Оный»: устаревшее слово, означающее «тот». «Явлений и чудес»: человек спит, но все существующее движется и стремится к своей таинственной цели. «Колесница»: образ из античности, которую поэт с детства хорошо знал. «Открыто катится»: не перед кем притворяться, ведь мало кто решится подглядывать за происходящим. «Святилище небес»: образ, видимо, мифологический. Второе четверостишие нагнетает напряжение. «Густеет ночь» (инверсия): тьма становится абсолютной. «Хаос на водах»: собственно, возможен перифраз библейской цитаты, где упоминается «тьма над бездною», над водой. Таким был первозданный мир. «Хаос» здесь имеет отношение не к беспорядку, а к первоначальному состоянию Вселенной. Следом еще одно сравнение: беспамятство, как Атлас. Под последним подразумевается титан, держащий небесный свод. Известен в древнегреческой мифологии. «Давит сушу»: поэту кажется, что человечество забыло, откуда пришло и куда направляется. Муза: покровительница искусств, вдохновляющая поэтов. Ф. Тютчев намеренно пишет это слово как имя, поскольку она – один из главных символов творчества, свободы. «Пророческих снах»: не наяву, а в сновиденье она постигает суть вещей. Страдающий бессонницей поэт становится проводником ее прозрений. «Тревожат боги» (инверсия): вновь он обращается к античной эпохе, использует классический образ, присущий романтизму. Эпитеты: девственную (чистую, невинную), всемирного. Метафора и оксюморон: живая колесница.

В ранней лирике Ф. Тютчева сильны метафизические мотивы, есть жажда прорваться к тайнам бытия.

Как нас ни угнетай разлука 0 (0)

Как нас ни угнетай разлука,
Не покоряемся мы ей —
Для сердца есть другая мука,
Невыносимей и больней.

Пора разлуки миновала,
И от нее в руках у нас
Одно осталось покрывало,
Полупрозрачное для глаз.

И знаем мы: под этой дымкой
Все то, по чем душа болит,
Какой-то странной невидимкой
От нас таится — и молчит.

Где цель подобных искушений?
Душа невольно смущена,
И в колее недоумений
Вертится нехотя она.

Пора разлуки миновала,
И мы не смеем, в добрый час
Задеть и сдернуть покрывало,
Столь ненавистное для нас!

К оде Пушкина на вольность 0 (0)

Огнем свободы пламенея
И заглушая звук цепей,
Проснулся в лире дух Алцея —
И рабства пыль слетела с ней.
От лиры искры побежали
И вседробящею струей,
Как пламень Божий, ниспадали
На чела бедные царей.
Счастлив, кто гласом твердым, смелым,
Забыв их сан, забыв их трон,
Вещать тиранам закоснелым
Святые истины рожден!
И ты великим сим уделом,
О муз питомец, награжден!
Воспой и силой сладкогласья
Разнежь, растрогай, преврати
Друзей холодных самовластья
В друзей добра и красоты!
Но граждан не смущай покою
И блеска не мрачи венца,
Певец! Под царскою парчою
Своей волшебною струною
Смягчай, а не тревожь сердца!

К N.N. 0 (0)

Ты любишь, ты притворствовать умеешь, —
Когда в толпе, украдкой от людей,
Моя нога касается твоей —
Ты мне ответ даешь — и не краснеешь!

Все тот же вид рассеянный, бездушный,
Движенье персей, взор, улыбка та ж…
Меж тем твой муж, сей ненавистный страж,
Любуется твоей красой послушной.

Благодаря и людям и судьбе,
Ты тайным радостям узнала цену,
Узнала свет: он ставит нам в измену
Все радости… Измена льстит тебе.

Стыдливости румянец невозвратный
Он улетел с твоих младых ланит —
Так с юных роз Авроры луч бежит
С их чистою душою ароматной.

Но так и быть! в палящий летний зной
Лестней для чувств. приманчивей для взгляда
Смотреть в тени, как в кисти винограда
Сверкает кровь сквозь зелени густой.