Стихи Иннокентия Анненского

Зябко пушились листы,
Сад так тоскливо шумел.
— Если б любить я умел
Так же свободно, как ты.

Луч его чащу пробил…
— Солнце, люблю ль я тебя?
Если б тебя я любил
И не томился любя.

Тускло ль в зеленой крови
Пламень желанья зажжен,
Только раздумье и сон
Сердцу отрадней любви.

Платки измятые у глаз и губ храня,
Вдова с сиротами в потемках затаилась.
Одна старуха мать у яркого огня:
Должно быть, с кладбища, иззябнув, воротилась.

В лице от холода сквозь тонкие мешки
Смесились сизые и пурпурные краски,
И с анкилозами на пальцах две руки
Безвольно отданы камина жгучей ласке.

Два дня тому назад средь несказанных мук
У сына сердце здесь метаться перестало,
Но мать не плачет — нет, в сведенных кистях рук
Сознанье — надо жить во что бы то ни стало.

1. Я люблю

Я люблю замирание эха
После бешеной тройки в лесу,
За сверканьем задорного смеха
Я истомы люблю полосу.

Зимним утром люблю надо мною
Я лиловый разлив полутьмы,
И, где солнце горело весною,
Только розовый отблеск зимы.

Я люблю на бледнеющей шири
В переливах растаявший цвет…
Я люблю все, чему в этом мире
Ни созвучья, ни отзвука нет.

2. Закатный звон в поле

В блестках туманится лес,
В тенях меняются лица,
В синюю пУстынь небес
Звоны уходят молиться…

Звоны, возьмите меня!
Сердце так слабо и сиро,
Пыль от сверкания дня
Дразнит возможностью мира…

Что он сулит, этот зов?
Или и мы там застынем,
Как жемчуга островов
Стынут по заводям синим?

3. Осень

. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
Не било четырех… Но бледное светило
Едва лишь купола над нами золотило
И, в выцветшей степи туманная река,
Так плавно двигались над нами облака.
И столько мягкости таило их движенье,
Забывших яд измен и муку расторженья,
Что сердцу музыки хотелось для него…
Но снег лежал в горах, и было там мертво,
И оборвали в ночь свистевшие буруны
Меж небом и землей протянутые струны…
А к утру кто-то там, развеяв молча сны,
Напомнил шепотом, что мы осуждены…
Гряда не двигалась и точно застывала,
Ночь надвигалась ощущением провала…

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Дионис (II) Слуга (III)
Хор вакханок, лидийских женщин Вестник-пастух (III)
Тиресий, слепой старик, прорицатель (II) Вестник-слуга (III)
Кадм, бывший царь фиванский (III) Агава, дочь Кадма, мать
Пенфей, юноша, внук Кадма, новый царь Пенфея (I)
фиванский (I)

Действие происходит в Кадмее, фиванской крепости, к северу от Фив, перед
дворцом Кадма. Фасад дворца в дорийском стиле, с колоннами и триглифом.
Средняя дверь играет роль главных ворот, ведущих внутрь помещения. У правой
периакты (кулисы) куча деревянных обломков, огороженных и обвитых зеленью
винограда.
При начале пьесы выходит на сцену слева Дионис в виде поклонника Вакха:
сверх длинного, до самых пят, пестрого хитона у него шафранного цвета
перекидка, которую стягивает широкий пестрый пояс; по накидке свешивается с
плеч небрида — ланья шкура; с головы из-под мягкой митры и плюшевого венка
роскошными локонами падают на плечи нежные, светло-золотистые волосы,
закрывающие уши и часть щек. <Он имеет вид> изнеженного красавца с
женоподобным лицом; щеки белые, с густым румянцем (глаза с поволокой); в
правой руке у него тирс, палка в рост человека, обвитая плющом.

ПРОЛОГ

<ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ>

Дионис

Сын Зевса, Дионис, я — у фиванцев.
Здесь некогда Семела, Кадма дочь,
Меня на свет безвременно явила,
Огнем Зевесовой грозы поражена.
Из бога став по виду человеком,
Я подхожу к струям родимых рек.
(Видит обломки, увитые виноградом.)
Вот матери моей сожженной память
У самого дворца обломки дома
Еще курятся, — в них еще живет
Огонь небесный, Геры горделивой
На мать мою неугасимый гнев…
10 Как хорошо, что сделал неприступным
Кадм дочери святилище; его
Со всех сторон я скрыл и винограда
Кистями нежной зелени обвил.
Богатой Лидии равнины я покинул
И Фригию, и Персии поля,
Сожженные полдневными лучами,
И стены Бактрии, и у мидян
Изведав холод зимний, я арабов
Счастливых посетил и обошел
Всю Азию, что по прибрежью моря
Соленого простерлась: в городах
Красиво высятся стенные башни,
И вместе там грек с варваром живет.
Я в Азии ввел праздники и пляски
И от людей, как бог, везде почтен.
20 Здесь почву Греции впервые попираю.
Из городов Эллады раньше всех
Вас, Фивы, я наполню ликованьем,
Небриды на плечи накину и, взамен
Копья, вручу вам тирс, плющом увитый:
Здесь сестры матери — кто мог бы ожидать?
Во мне Зевеса сына не признали,
И утверждали, будто, согрешив
Со смертным, мать Зевесу приписала
30 Свой женский грех, что ловко сочинил
Ту басню Кадм, и будто Зевс Семелу
Убил за дерзко выдуманный брак.
Я, бешенством объяв их, из домов
Бежать заставил, — потеряв рассудок
Они теперь ушли на Киферон
В вакхических одеждах, с жаждой оргий
В груди, и сколько в Фивах есть
Народу женского, всех с ними вместе
Заставил я покинуть очаги.
И под шатрами елей, как попало,
Бездомные на голых спят скалах.
Да, город, ты почувствуешь теперь,
40 Что до сих пор чуждался оргий Вакха.
Семелы матери я память защитить
Являюсь мощным богом, сыном Зевса.
Почет и власть царя здесь отдал Кадм
Пенфею, сыну дочери Агавы.
Он богоборец и ни разу мне
Не сделал возлиянья и в молитвах.
Упоминать не хочет. Пусть же царь
И прочие фиванцы убедятся,
Что точно бог я. Здесь как научу
Себе служить, пойду в другие земли.
50 А если с войском двинутся фиванцы,
Чтоб женщин с Киферона возвратить,
Затеют с ними бой мои менады.
Так вот зачем, обличье изменив,
Из бога стал я с виду человеком.
(Обращаясь к хору, который перед этим только что выступил на Фимелу.)
А вы, со мной покинувшие Тмол,
Вы, Лидии питомицы, подруги
В пути и на стоянке, вы, тимпан
Над головой фригийский поднимая,
Подарок Реи-матери и мой,
60 Столпитесь около дворца Пенфея:
Пусть громкие удары соберут
Сюда фиванцев. Я на Киферон
Пойду теперь, к моим вакханкам новым,
И в хороводы легкие вплетусь.

<ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА>

Хор

при произнесении 63 строки проходит вдоль параскений, спускается на фимелу
(помост в орхестре, несколько ниже сцены) и располагается с левой стороны от
зрителей, четырехугольником по пяти в ряд; средний в первом ряду — корифей.
Флейтист (точнее кларнетист) предшествует хору и остается с ним на фимеле во
все время пьесы. Хор состоит из 15 лидийских женщин: они в длинных одеждах,
босые, на плечах небриды, голова увита плющом или тисом; в руках длинные
тирсы в плюще или легкие короткие посохи; у иных, вместо тирса, в руках
тимпан (род бубна). Дионис по окончании пролога уходит направо.
Хор поет в унисон. Первые восемь строк исполняет один корифей. Мимические
движения, а может быть и плясовые, сопровождают эту вступительную песнь.

Строфа I Земли Азии, где вы?
Тмол священный, ты покинут! Сладок труд мой.
Я истому в славу Бромия подъемлю,
К богу Вакху я взываю: Эвоэ!

Антистрофа I Прочь с дороги, с дороги!
Скройтесь в домы, и уста благоговейно
70 Пусть сомкнутся: Диониса петь я буду,
Как его везде я славлю и всегда.

Строфа II О, как ты счастлив, смертный,
Если, в мире с богами,
Таинства их познаешь ты,
Если, на высях ликуя,
Вакха восторгов чистых
Душу исполнишь робкую.
Счастлив, если приобщен ты
Оргий матери Кибелы;
80 Если, тирсом потрясая,
Плюща зеленью увенчан,
В мире служишь Дионису.
Вперед, вакханки, вперед!
Вы, бога и божьего сына,
Домой Диониса ведите!
С гор Фригийских на стогна Эллады
Отведите вы Вакха домой.

Антистрофа II Грянули громы Зевса —
Муки родов приспели:
90 Не доносив, извергнула
Бромия мать из чрева
И под ударом молний
Кончила жизнь безвременно.
Но извергнутого принял
Зевс в свое немедля лоно
И, тая от Геры сына,
Он его в бедре искусно
Золотой зашпилил пряжкой:
Когда же приспел ему срок,
100 Рогатого бога родил он,
Из змеи он венок ему сделал:
С той поры этой снедью звериной
Обвивает менада чело.

Строфа III Вы, колыбель Семелы,
Фивы, плющом венчайтесь!
Нежной листвой оденьтесь,
Пурпуром ягод тиса!
Вакха исполнись, город
110 С зеленью дуба и ели!
И белорунных кистей
Больше на пестрой небриде нашей!
Надменный тирс тебя сподобит Вакху, —
И вся страна запляшет за тобою,
Где свои лики промчит Дионис…
В гору он мчится, а женщин толпа
Ждет его там — не дождется.
От станков их отбил Дионис:
Только Вакхом и бредят.

Антистрофа III 120 Крита юдоль святая,
Мрачный приют Куретов,
Зрел ты рожденье Зевса.
С гребнем тройным на шлеме,
Там Корибанты обруч
Звонкой одели кожей.
Дико тимпан загудел:
С сладкими звуками слиться хотел
Фригийских флейт; тимпан вручили Рее,
Но стали петь под гул его вакханки.
130 Рея сатирам его отдала:
Звонкая кожа с ума их свела.
Через два года на третий
Бьют в тимпаны и пляшут они,
Веселят Диониса.

Эпод О, как я люблю Диониса,
Когда он один на горе
От легкой дружины отстанет,
В истоме на землю падет.
Священной небридой одет он,
140 Путь держит к Фригийским горам;
Он хищника жаждал услады:
За свежей козлиною кровью
Гонялся сейчас.
Но чу! Прозвучало: «О Вакх, эвоэ!»
Млеком струится земля, и вином, и нектаром
пчелиным,
Смол благовонных дымом курится.
Прянет тогда Дионис…
И вот уже носится вихрем:
150 Он нежные кудри
По ветру распустит.
Вот факел горящий в горах замелькал
На тирсе священном.
И с вакхической песнью слились
Призывные клики:
«Ко мне, мои вакханки,
Ко мне, мои вакханки!
Роскошный дар Пактола,
Злаченые тимпаны
Пусть тяжко загудят!
Воспойте Диониса,
Ликующего бога,
На свой фригийский лад!
160 Нежной флейты священные звуки
Пусть нагорный вам путь усладят!»
И призыв еще не смолкнул,
А вакханка в быстром беге
Рядом с Вакхом уж несется:
Точно в стаде жеребенок
Подле матки скачет резвый.

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

<ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ>

Сначала Тиресий, потом Кадм.

Тиресий входит справа, один; он — слепой и на сцену обыкновенно выступает с
провожатым, но здесь на нем вакхический убор, и потому бог Дионис невидимо
поддерживает и направляет старца; поверх хитона на нем белая сетчатая
шерстяная одежда предсказателей, но на голове вместо жреческой повязки
зелень плюща; на плечах небрида, в руках тирс.

Тиресий
(говорит громко, у ворот нет никого)

170 Эй, кто там у ворот? поди скорей:
Мне надо повидаться с Кадмом,
Что башнями наш город укрепил,
Придя из стран Сидонских. Так пускай
Ко мне он выйдет. Ты ему скажи,
Что ждет его Тиресий. Он, согбенный,
И я, старик, сегодня мы должны
Взять тирсы и, накинувши небриды,
Плющом седые головы увить.

Кадм

(он тоже в вакхическом уборе и по виду еще старше Тиресия: выходит из дверей
дворца)

О, друг сладчайший! Выйти не успел я,
Уж мудрого по голосу признал.
180 Иду, иду. Смотри, как обрядился!
Да, сколько в силах наших, я хочу
Сегодня возвеличить Диониса:
Явленный бог — по дочери мне внук.
Ты — человек умелый, мой Тиресий,
И я — старик вверяюсь старику:
Не правда ль, ты укажешь, где плясать мне
И где, остановившись, затрясти
Седою головой? Я столько силы
В себе почувствовал, что день и ночь
Готов стучать о землю тирсом Вакха:
Веселье нам снимает годы с плеч.

Тиресий

Со мною тоже, Кадм, — помолодел я
190 И в хоровод вакхический войду.

Кадм

Но до горы не лучше ль нам доехать?

Тиресий

А богу тем почет не уменьшим?

Кадм

Ну, так идем: моим заботам вверься.

Тиресий

Сам бог, о Кадм, нам путь наш облегчит.

Кадм

А мы одни — на игрище из граждан?

Тиресий

Увы! разумных больше не нашлось.

Кадм

Что ж медлить далее, Тиресий, — руку!

Тиресий
(протягивая перед собой руку)

Кадм, вот моя рука, сплети ее с своей.

Кадм

Нет, презирать богов не мне — я смертен.

Тиресий

200 Да, перед богом нечего мудрить:
Предания отцов, как время, стары,
И где та речь, что опровергнет их,
Пусть в высях разума мудрец витает?
Пожалуй, скажут вот: «и как не стыдно?
Старик плясать собрался и плющом
Чело обвил!» А разве где-нибудь
Нам обозначил бог, что пляшет юный,
А не старик в честь Вакха. Нет, почет
От всех равно приятен богу Вакху:
Своих поклонников не делит Дионис.

Кадм
(обращаясь к слепому)

210 Тиресий, солнце для тебя не светит;
Тебе заранее, что вижу, все скажу.
(Заметив подходящего Пенфея.)
Вот царь Пенфей, трон от меня приявший,
Сюда спешит. Как озабочен он!
Какие новости его смутили?

<ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ>

Те же и Пенфей входит слева. Это совсем молодой человек, с нежной
растительностью на лице, огромного роста; на нем пурпурная накидка сверх
пестрого хитона, на голове диадема, в руках скипетр; за ним свита,
вооруженные слуги. Он, видимо, встревожен и сначала не замечает стариков.

Пенфей

Едва успел вернуться я домой,
Дурные вести слышу отовсюду,
Нежданная постигла нас беда:
Дома, детей фиванки побросали;
В вакхическом безумии они
Скитаются в горах, поросших лесом,
220 И бога Диониса — чт_о_ за бог,
Не знаю — почитают пляской.
Среди их роев полные вином
Стоят кратеры, а вакханки наши
Тайком, поодиночке, в чащу леса
Бегут с мужчиной ложе разделить.
По виду, точно бы менады на служенье,
Но Афродита им милей, чем Вакх.
Иных я уж поймал: связавши руки,
В тюрьме теперь их люди стерегут.
А тех, что нам покуда не попались,
На Кифероне всех переловлю:
Ин_о_, Агаву, что от Эхиона
Меня родила, Актеона мать —
230 Я разумею Автоною — крепко,
В железо их велю я заковать,
Авось тогда пройдет их беснованье.
Да говорят, какой-то чародей
Пожаловал из Лидии к нам в Фивы…
Вся в золотистых кудрях голова
И ароматных, сам с лица румяный,
И чары Афродиты у него
В глазах: обманщик дни и ночи
С девицами проводит, — учит их
Он оргиям ликующего бога…
Ну, попадись он мне, — тогда стучать
240 О землю тирсом, встряхивать кудрями
Не долго будет — голову сниму.
Он смеет богом Вакха называть!
В бедре у Зевса будто был зашит он.
А между тем за выдуманный брак
Семелу мать и Диониса сына
Огнем небесным Зевс испепелил —
Все это знают, и неужто дерзкий,
Кто б ни был он, хулой не заслужил
Позорной петли.
(Оборачивается и видит стариков.)
Ба! Что вижу! Новость!
Еще диковинка: Тиресий чудодей
250 И матери моей отец, как будто на смех
В небридах пестрых, с тирсами в руках
Служить собрались Вакху.
(Обращаясь к Кадму.)
Дед, могу ли
Я старость чтить, теряющую смысл.
(Несколько времени выжидает, но Кадм стоит молча, тогда с нетерпеливым
жестом.)
Да сбросишь ли ты плющ? От тирса руку
Освободишь ли наконец, старик?
(Обращаясь к слепому, с насмешкой, потом с угрозой.)
Все ты, Тиресий, видно, снова хочешь,
Вводя к фиванцам бога, погадать
По птицам и за жертвы взять деньжонок.
О, если б не седая голова
Тебя спасала, посидел бы ты
Теперь в оковах, там, среди вакханок,
260 За оргии порочные, что вводишь!
Нет, тот обряд, где женам подают
Сок виноградный, чистым не признаю.

Хор

Безумец! ни богов, ни Кадма чтить,
Посеявшего колос земнородный,
Не хочешь ты, и только род срамишь!

Тиресий
(к Пенфею, спокойно, с достоинством мудрого старца и прорицателя)

Когда умен оратор, и предмет
Искусно выбран им, не диво речью
Ему пленить сердца. Но ты, Пенфей,
На бойкость языка все возложил надежды:
270 Твоим речам недостает ума.
А вреден гражданин, коль, смелый и речистый,
Он, власть имея, смыслом обделен.
Смеешься ты над нашим новым богом:
О, если бы внушить тебе я мог,
Как будет славен он по всей Элладе!
Послушай, юноша: две вещи в мире есть
Для человека главные: Деметра
— Или земля, как хочешь называй —
Сухою пищею людей богиня кормит,
Но не уступит ей Семелы сын:
Придумал он питье из винограда
280 И смертным дал — усладу всех скорбей.
Когда несчастный соком винограда
Пресытится, забвение и сон
Забот дневных с души снимают тяжесть,
И от страдания верней лекарства нет.
Когда ж, сам бог, богам он отдается
На возлияние, по милости его
Со всех концов идет обилье к людям.
Тебе смешно, Пенфей, что Вакх зашит
В бедре у Зевса был. А дело вот в чем:
Когда из пламени небесного его
Исхитил Зевс-родитель, этот отпрыск
Божественный возвел он на Олимп,
290 А Гера сбросить с неба захотела.
Тогда придумал средство властный бог:
Он сделал из небесного эфира
Другого Диониса и в борьбе
Заложником тот призрак выдал Гере.
Из h_o_meros с годами ho mer_o_s
В устах народа вышло, и сложился
Рассказ, что Вакх в бедре зашит был Зевса.
Наш Дионис — и вещий бог: есть дар
Пророчества в вакхическом безумье,
300 И если в тело властно вступит бог,
Уста безумцев исполняются вещаний.
Арея он не чужд: когда порой
Вооруженное и жадное сразиться
Вдруг, жертвой страха сделавшись, бежит.
Без боя войско — это чары Вакха.
(Вдохновенно.)
Верь, будет день, когда в твоих глазах
Двуглавую Парнасскую вершину,
При свете факелов и потрясая тирсом,
Стопою резвою Вакх будет попирать,
И будет всей Элладою прославлен
Бог Дионис.
(Опять в спокойном тоне.)
А ты, Пенфей, смирись:
310 Не царь один повелевает людям, —
И если ум твой поврежден, покинь
Уверенность, что непреложно судишь.
Нет, бога нового в страну приняв, почти
Его и возлиянием, и пляской
В венке. — А женщин скромности учить
В делах любовных Дионис не должен!
Стыдливость — это их природный дар,
И скромная не развратится в пляске.
Когда народ толпится у дворца
320 И граждане Пенфея величают,
Доволен ты. Вот так и Дионис,
Когда почтен вакхическою пляской.
(Как бы собираясь уходить.)
И так, покрывши голову плющом,
На смех тебе, плясать мы с Кадмом будем:
В честь бога пляска и седым идет,
И не склонил меня ты спорить с богом.
(Повышенным тоном, со сдержанной угрозой.)
Знай: ты больной безумец. Твой недуг
Неизлечим, но жди — лекарство будет!

Хор

Приносят Фебу честь твои слова,
И, славя Вакха, старец, ты — разумен.

Кадм
(ласково обращаясь к любимому внуку, которого считает несколько убежденным
словами Тиресия)

330 Дитя мое, Тиресий дал совет
Тебе благой: не преступай законов,
Будь наш. Теперь не здраво судишь ты, —
Ум затемнен в тебе пустым мечтаньем.
Ну, хорошо: пусть он не Вакх, все ж богом
Признай его, Пенфей: ведь в этой лжи
Семеле честь, в ней слава роду Кадма.
Перед тобой — несчастный Актеон:
Псы хищные, ты помнишь, растерзали
Его в лесу, когда он утверждал,
340 Что в ловле он искусней Артемиды.
Пока ты цел еще, Пенфей, плющом
Дай увенчать тебя, восславим Вакха!
(Протягивает к нему руку с плющом, взятым с тирса.)

Пенфей
(гневно, отстраняя руку Кадма)

Прочь руки, дед! Сам бражничать ступай
И жалкой глупостью своей меня не пачкай!
За слабоумие твое мне даст ответ
Наставник твой.
(Обращаясь к одному из слуг.)
Эй, кто там, люди, живо
Ступай на вышку старого, где птиц
Он поджидает. Все разбей там ломом,
Вверх дном поставь! Его повязки все
350 На жертву кинь ветрам и вихрям буйным.
(В сторону, со злорадством.)
Злей кары он не выдумал бы сам!
(Посланный уходит направо, Пенфей к другим.)
А вы, другие, выследите в Фивах
Женоподобного лидийца, что принес
Недуг неслыханный, пятная ложе брака, —
А изловив, сюда его в цепях
Ведите: пусть он, камнями побитый,
Умрет, на горьком опыте узнав,
Как здесь справляют праздники в честь Вакха.

Последние уходят направо.

Тиресий
(к Пенфею)

О нечестивец! что ты говоришь?
Ты был помешан, а теперь взбесился.
(К Кадму.)
360 Пойдем же, Кадм, молить, чтоб за него,
За этого свирепого безумца,
На город Фивы бог еще беды
Нам не наслал. За мной, с плющом на тирсе
Скорее в путь! а чтоб нам не упасть,
Поддерживать мы, Кадм, друг друга будем:
Два старика упавших — вид печальный…
Там будь что будет, а должны служить
Мы Дионису богу, сыну Зевса.
(Кадм во время последних слов Тиресия берет его за руку, и они направляются
к выходу. Уходя, Тиресий приостанавливается и приподнимает свободную руку.)
Да, Кадм, смотри, чтобы Пенфей-горюн
На дом твой славный не накликал горя:
Не по гаданьям так я говорю,
А по речам, что слышал от безумца.

Уходят направо.

Пенфей, раздав приказания, уже не обращает внимания на дальнейшие слова
стариков. Он остается на сцене, ожидая своих посланных; первый, посланный к
Тиресию, его не интересует: он ждет стражу, которая должна привести лидийца.

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Строфа I 370 О, богиня из богинь,
Правда, весь ты мир крылом
Обвеваешь золотым!
Неужели же Пенфей
От очей твоих ушел
И безбожный гнев укрыл,
Гнев свой на Бромия-бога,
Средь венчанного пира
Первого в сонме блаженных?
Только у Вакха и дела:
В хороводы вакханок сплетать,
380 Да под музыку флейты смеяться,
Да из сердца гнать думы, когда
Подают за трапезой богов
Виноградную влагу,
Или на плющом венчанных пирах
Чаша на вежды людские дремоту наводит.

Антистрофа I Злоречивым без узды,
Нечестивым и глупцам
Злой конец определен;
390 А рассудок и покой
Человека берегут:
С ними жизнь его прочна.
Держатся миром и домы:
С хладной выси эфирной
Видят разумного боги,
Видят они нечестивца.
Да и мудрость не в мудрость, когда
Человек выше смертного смотрит:
Век проходит, и время не ждет,
А ты счастье роняешь из рук,
За мечтою гоняясь!
400 Нет, мудрецы мне такие всегда
Кажутся или больными, иль просто глупцами.

Строфа II Зовет
сердце Киприйский брег:
Там царит Афродита;
Любви
боги летают там,
Разум у смертных чаруют.
Туда,
где без дождей полны
Воды Нила стоустого,
Я за тобой бы умчалась, Вакх…
Нет, ты открой мне обитель Муз,
410 Где красотою цветут живой
Славные склоны Олимпа:
Туда уведи меня, Бромий,
Там первый запой «Эвоэ»:
Хариты живут там, летает Желанье,
И для оргий вакханкам — свобода.

Антистрофа II Пиры,
Вакху угодны вы,
Милы Зевсову сыну!
Но мир —
добрый податель благ,
420 Общий кормилец — милее.
Вина
влагу усладную,
Всех печалей забвение,
Дал богачу он и бедному.
Но ненавистен ему гордец,
Кто без заботы не хочет жить
Утром и милою ночью.
От тех мудрецов горделивых
Я ум свой подальше держу,
430 Душою свободной всегда принимаю
От толпы я обычай и веру.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

<ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ>

Входят слуги Пенфея и ведут Диониса, со связанными за спиной руками; тирс
он, однако, не выпустил даже из связанных рук. Он идет спокойно. Во время
речи слуги Пенфей стоит потупившись, рассказ он слушает невнимательно и
только по временам украдкой взглядывает на Диониса.

Слуга

Мы привели к тебе желанную добычу:
Не попусту старались, царь Пенфей.
А зверь хоть дикий, смирный нам попался,
Бежать не думал, сам и руки дал
«Вяжите, мол», и только все смеялся
С лица ж румяного ничуть не побледнел.
440 Себя связать он дал и увести нам,
И я с почтением тогда ему сказал:
«Пришелец, не моя на это воля:
Мой господин связать тебя велел».
А с теми, царь, вакханками, которых,
Связавши раньше, запер ты в тюрьму,
Случилось чудо: узы их распались,
И убежали пленницы. Поди,
Теперь опять они на воле скачут
И в чащу леса Бромия зовут.
Никто не помогал им снять оковы,
С дверей никто запоров не снимал.
(Немного помолчав, тихо, как бы в раздумье разводя руками.)
Да, этот человек немало в Фивы
450 Принес чудес. А воля, царь, твоя.

Пенфей
(поднимает голову, но ни на кого не смотрит, с усмешкой)

Распутать руки пленнику. Хоть боек,
А из моих сетей не убежит.
(Пока Диониса развязывают, Пенфей поворачивается к нему и с усмешкой и
деланной небрежностью разглядывает его.)
Ну, дай взглянуть, каков ты. Ишь красавец,
Как раз на женский вкус! а ведь для жен
Ты в Фивы и пришел. Да, не в палестре,
Конечно, локон нежный твой взращен,
Что вдоль щеки лежит, соблазна полный,
Не на припеке солнца, в холодке
Ты кожу белую свою лелеял,
Когда красой Киприду уловлял.
460 Скажи, почтеннейший, откуда родом?
(Пенфей предлагает дальнейшие свои вопросы отрывисто. Дионис отвечает без
замедления и спокойно, притом тем спокойнее, чем больше горячится Пенфей.)

Дионис

Без пышных слов тебе отвечу я.
Ты, может быть, слыхал про Тмол цветущий?

Пенфей

Чт_о_ город Сарды охватил кольцом?

Дионис

Оттуда я. Мне Лидия — отчизна.

Пенфей

А эти таинства, откуда ты их взял?

Дионис

Сам Дионис, сын Зевса, посвятил нас.

Пенфей
(с усмешкой)

Что ж новых Зевс богов вам народил?

Дионис

Он здесь с Семелой сочетался браком.

Пенфей

Тебе внушал во сне иль наяву?

Дионис

470 Лицом к лицу, — и оргии преподал.

Пенфей

В каком же роде оргии, скажи?

Дионис

Нет, для непосвященных это — тайна.

Пенфей

А польза в чем поклонникам от них?

Дионис

Узнать тебе нельзя, а интересно.

Пенфей

Поклонников вербуешь ловко ты!

Дионис

Нет, оргии извергнут нечестивца.

Пенфей

Каков же из себя он был, тот бог?

Дионис

Какой хотел, без наших указаний.

Пенфей
(нетерпеливо)

Опять виляешь. Дело говори!

Дионис

480 Глупцом невежде кажется и умный.

Пенфей

Ты с этим богом прямо к нам пришел?

Дионис

Нет, варвары уж оргии справляют.

Пенфей

Умом слабее эллинов они.

Дионис

Как в чем, — но в этом варвар выше грека.

Пенфей

А служите вы ночью или днем?

Дионис

Ночь лучше. Мрак имеет обаянье.

Пенфей

Ловушка, чтобы женщин развращать…

Дионис

Как будто днем позорному нет места!

Пенфей
(сердясь)

За злые выдумки я накажу тебя.

Дионис

490 Сам богу за нечестие ответишь.

Пенфей

Поклонник Вакха дерзкий! ты речист.

Дионис

Да чем же ты грозишь мне? что придумал?

Пенфей

Во-первых, локоны твои я остригу.

Дионис

Они священны, богу их ращу я.

Пенфей
(не слушая)

Затем, ты тирс из рук мне передашь.

Дионис

Сам отними. Мой тирс — от Диониса.

Пенфей
(не слушая Диониса)

Потом в тюрьму тебя мы заключим.

Дионис

А бог отпустит, стоит пожелать мне.

Пенфей

В толпу вакханок прежде попади.

Дионис

500 Зачем? бог тут, — он видит, что терплю я.

Пенфей
(с усмешкой)

Ну, бога что-то подле не видать.

Дионис
(внушительно)

Он здесь, но нечестив ты — и не видишь.

Пенфей
(кричит)

Взять дерзкого! Он оскорбил царя.

Слуги приближаются.

Дионис
(еще внушительнее)

Оставьте, говорю. Я — зрячий, вы — слепые.

Слуги останавливаются в нерешимости.

Пенфей

Вяжите, говорю. Я царь, а он в плену.

Дионис
(смотрит в упор на Пенфея)

Ты позабыл, что делаешь и кто ты!

Пенфей
(в минутном смущении)

Пенфей, Агавы сын от Эхиона.

Дионис

Пенфей!.. И имя то беду тебе сулит.

Пенфей
(попадая в прежний тон)

Вон, дерзкий. (К слугам.) Подле стойла крепче
510 Его вы привяжите! Там темно:
Пусть пляшет. А его пособниц, женщин,
Что он с собой привел, я распродам
Иль, отучив от глупого стучанья
И кожаной той музыки, к станку
Приставлю, — мне работницы годятся.

Во время его слов слуги связывают спокойно стоящего при этом Диониса.

Дионис

Я ухожу, но знай, чему не быть,
Тому не быть. Тебя же за глумленье
Тот Дионис, которого признать
Ты не хотел, накажет. Бог — в оковах.

Слуги уводят Диониса. Пенфей идет за ними.

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Строфа Здравствуй, Диркея,
520 Ахелоя старца дочь,
В блеске девственном богиня!
Помнишь, ты когда-то в волны
Семя Зевса приняла?
Из огня он вырвал сына,
Из бессмертного, и спрятал
У себя в бедре, воскликнув:
«Дифирамб, мой сын, укройся
Ты к отцу в мужское чрево!
Будет день, — и Дифирамбом
Звать тебя велю я Фивам».

530 А теперь, о дева-радость,
Нет увенчанным приюта:
Гонишь ты дружину Вакха.
Чем тебе я не угодна?
Нет, клянусь усладой Вакха,
Пьяным соком винограда:
Ты еще подумаешь о Вакхе.

Антистрофа О, сколько гнева,
Сколько гнева здесь явил
Царь Пенфей, земли исчадье
540 И змеиное отродье,
Это семя Эхиона,
Сына темного земли!
Не похож на человека:
Смертью он и кровью дышит,
Как гигант в борьбе с богами.

На дружину Вакха узы
Изготовил, в стены дома
Моего вождя он спрятал,
Держит связанным в темнице.
550 Дионис, о чадо Зевса!
Вещих слуг в горниле бедствий
Неужели ты покинешь?
Нет, о бог, спустись с Олимпа,
Тирс колебля златоцветный,
Укроти ты ярый гнев безумца!

Эпод Где теперь за желтым тирсом,
Дионис, твой рой летит?
По лугам ли тучной Нисы,
Иль Парнас тебя взманил,
560 Или заросли лесные
По ущелиям Олимпа,
Где игру Орфея слушать
Звери дикие стекались,
И сходили с мест деревья?
О Пиерия, ликуй!
Эвий чтит тебя и гибких,
Извивающихся в пляске,
Он ведет к тебе вакханок.
Только две реки пройдет он:
Прежде будет быстрый Аксий,
570 А потом, людей кормилец,
Всю страну обогативший,
Будет Лидий чистой влагой
Разливаться по лугам.
Что за кони там пасутся!

ДЕЙСТВИЕ ТРЕТЬЕ

<ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ>

На сцене — никого. Хор на помосте разделился на два полухория, по 7 человек.
Корифей стал отдельно, ближе к сцене. За сценой тревожная суета. Слышны
подземные удары. Фасад дворца колеблется. Огонь загорается на капище Семелы.
Смятение охватывает женщин.

Дионис
(за сценой)

И-о!
Слушайте голос мой, слушайте,
Женщины, женщины!

Первое полухорие

Кто это? Чей
Голос зовет меня? кликом вакхическим
Кто зовет?

Дионис

580 И-о! и-о! снова взываю.
Я — сын Семелы и Зевса.

Второе полухорие

И-о! и-о!
Царь ты наш радостный,
О, поспеши
В наш хоровод,
Бромий, мы ждем тебя!

Корифей

Ай! ай!
Где я стою? земля дрожит…
Силы небесные!
Весь на куски дворец сейчас рассыплется…
То бог Дионис в чертоги вступил.
Вы славьте его!

Хор

590 Слава тебе!

Первое полухорие

Видишь: расходятся балки из мрамора,
И из дворца сейчас
Вакха раздастся победный клик.

Дионис
(за сценой)

Факел зажги ты у молнии Зевсовой!
Ты поджигай дворец, ты поджигай чертог!

Второе полухорие

Ах!
Видишь, видишь ты пламя…
Вот на гробе Семелы:
Молния Зевса
Пала стрелою там,
Пламя зажгла.

Корифей

600 В прах упадите, менады дрожащие,
Телом дрожащим в прах!

Хоревты падают ниц.

Царь ваш в чертоги несет разрушенье,
Зевса великого сын.

<ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ>

Землетрясение утихло. Следы разрушения скрыты от глаз зрителей: фасад
уцелел. Из дворца выходит Дионис в том виде, в котором являлся раньше. Вид
рабского, азиатского страха его поклонниц, поверженных ниц, ему не совсем
приятен.

Дионис

Жены Азии! Вы трепетом объяты,
Пали ниц вы и прониклись силой Вакха,
Когда дом он рушил. Но дерзайте,
Поднимитесь и покиньте трепет!

Хоревты поднимаются.

Хор
(с движением к Дионису)

Свет возлюбленный! Ты радость вакханалий
Возвращаешь брошенной менаде.

Дионис

610 Духом пали вы, о женщины, покуда
Отводил в тюрьму меня Пенфей?

Хор

Да ведь ты — одна моя защита…
Как спастись-то удалось тебе?

Дионис

Спас я сам себя, без затруднений.

Хор

Разве рук тебе он не связал?

Дионис

Над глупцом смеялся я: все время
Он меня вязал в воображенье,
А на деле пальцем не коснулся.
Подле стойла, где мне полагалось
В заключенье быть, нашел быка он.
Вот быку-то на ноги и начал
Петли он накидывать, от гнева
620 Задыхаясь, сам в поту, все губы
Искусал он в кровь, — а на безумца,
Тут же сидя, я глядел спокойно.
В это время бог потряс чертоги
И огонь на гробе матери зажег.
Увидал Пенфей и испугался.
Думал, что пожар. И вот рабам он
Приказал таскать воды, работу
Задал всем, но даром труд пропал.
Вдруг блеснула мысль, что убежал я.
Тут во двор с мечом бежит Пенфей…
И, должно быть, Бромий из эфира
630 Сделал призрак мой. Я вижу, что Пенфей
Выскочил и тычет в воздух, словно
Горло колет… Вакх на том не кончил:
Рушит дом он — весь чертог в обломках:
«Вот тебе, Пенфей, мои оковы».
Меч из рук роняя, обессилен,
Падает Пенфей. — Так вот что значит
Смертному дерзать на битву с богом!
К вам тогда я ухожу спокойно:
О Пенфее думы больше нету.

За стеной — стук <шагов> Пенфея.

Но шаги мне слышатся: стучит
За стеной подошва: чу… подходит.
Что-то нам теперь Пенфей расскажет?
640 Гнев его перенесу шутя:
Мудрый должен быть всегда спокоен.

<ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ>

Из дворца выходит Пенфей, задумчивый, без оружия, за ним свита. Сначала он
не замечает Диониса.

Пенфей

Со мной беда: бежал тот чужестранец,
Которого я только что связал.
(Увидав Диониса, наскакивает на него.)
Ба! что я вижу?
Как за стеною мог ты очутиться?
Да говори ж, как вышел? что молчишь?

Дионис
(слегка отстраняет его)

Останови свой гнев — иди спокойно!

Пенфей
(не слушая)

Как ты ушел, ка

Нет, мне не жаль цветка, когда его сорвали,
Чтоб он завял в моем сверкающем бокале.

Сыпучей черноты меж розовых червей,
Откуда вырван он, — что может быть мертвей?

И нежных глаз моих миражною мечтою
Неужто я пятна багрового не стою,

Пятна, горящего в пустыне голубой,
Чтоб каждый чувствовал себя одним собой?

Увы, и та мечта, которая соткала
Томление цветка с сверканием бокала,

Погибнет вместе с ним, припав к его стеблю,
Уж я забыл ее, — другую я люблю…

Кому-то новое готовлю я страданье,
Когда не все мечты лишь скука выжиданья.

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Гермес (III) Старик — дядька Креусы (III)
Ион, сын Феба и Креусы (I) Раб Креусы (III)
Хор — рабыни Креусы Пифия, дельфийская пророчи-
Креуса, царица афинская (II) ца (III)
Ксуф, ее муж (III) Афина (III)

ПРОЛОГ

Сцена представляет свободное пространство перед храмом Аполлона в Дельфах.
Фронтон богато изукрашен живописью и скульптурой. В глубине видны горы,
ближе к храму — лавровая роща. Рассвет.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Гермес

Старинный кров бессмертных — небеса, —
Лоснящий медью плеч Атлант когда-то
Родил с богиней Майю: это мать
Моя была, отец мой — Зевс великий.
И это я, слуга бессмертных, в Дельфы
Пришел, где Феб, заняв срединный храм,
И что теперь творится, и что будет,
Размеренной вещает речью. Есть
В Элладе славный город: в честь Паллады,
Сверкающей копьем, он наречен.
Там Аполлон принудил к браку дочь
10 Креусу Эрехтея, под навесом
Той северной скалы, где кремль стоит…
(Ск_а_лам тем имя «Долгих» дали люди.)
Не знал отец, что дочь его, царевна,
От Феба носит бремя; так желал
Сам Аполлон. Когда ж настало время,
Родив в чертогах сына, нежный плод
Под ту же сень, где сочеталась с богом,
Царевна отнесла и на смерть сына-
Малютку обрядила: в закругленной
Положен он корзинке крепкой был…
20 Был соблюден и дедовский обычай
Царевною: рожденного землей
Когда беречь давала Аглавридам
Кронида дочь, она на помощь им
Двух змей еще приставила к ребенку;
С тех пор в Афинах золоченых змей
На шею надевают детям. Этот
Девичий свой убор надев на сына,
Царевна с ним простилась. А ко мне
Взмолился брат: «Ты знаешь край, конечно,
30 Людей тех самородных, край Афины,
Возьми же — там, в пещере, есть дитя,
Рожденное недавно, — там, в корзинке
С его приданым детским, — ты малютку
К святилищу дельфийскому снеси
И положи у входа — это сын мой;
Об остальном я позабочусь сам».
И вот, в угоду брату, колыбель
Плетеную я поднял и малютку
Оставил перед входом в Фебов храм,
Убежище из прутьев приоткрывши,
40 Чтоб там дитя заметили.
И вслед
На небо въехал Гелий, а к порогу
Святилища, гляжу, идет жена…
И уж войти готова в храм, но взор
Роняет на младенца и дивится:
Неужто же кто из девиц дерзнул
Мучений плод подкинуть тайно богу?
«Подальше же младенца от святыни!»
Но слезы растопили сердце ей,
И сыну Феб помог остаться в храме.
Он Пифией был вскормлен, хоть она
50 Не знала, что ребенок этот Фебов,
И матери его не знала; также
И он не знает, кто родил его.
Пока малюткой был он, с алтарей
Питаясь, тут он и играл на воле,
А как подрос, дельфийцы сторожить
Сокровища назначили его,
И он, храмовник верный, в божьем доме
И посейчас живет, от всех почтен.
Креуса ж, мать его, за Ксуфа вышла;
И вот как это было: меж афинян
И жителей Евбеи, что слывут
60 Народом Халкодонта, разлилась
Враждебная пучина. Ксуф к Афинам
На помощь поспешает, и рука
Царевны их и царский сан ему
Наградою явились. Сам он не был
Из племени афинян, — Эолид
И Зевсов внук, он родился в Ахайе.
Детей у Ксуфа нет, а уж давно
Женат он на Креусе. В Дельфы их
И привело горячее желанье
Иметь детей. А Локсий вел к тому,
Должно быть, дело, — это все мне ясно.
При входе в храм он Ксуфу своего
70 Пристроит в сыновья, чтобы в Афинах
Он и Креусой признан был, и все,
Что следует ему, из рук их принял,
А Фебов брак остался бы в тени.
(И эллины на азиатский берег
Перенесут царя Иона имя…)
Здесь лавров сень я вижу; и она
Меня сейчас укроет, с сыном Феба
Что сделалось, узнать хочу. Он пыль
С ворот смести собрался веткой лавра
При входе в храм дельфийца… Назовут
80 Его «Ион», и это имя я
Придумал из богов Иону первый…
(Быстро скрывается в рощу.)

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

Из правой двери выходит Ион. Это еще юноша. У него пышные золотисто-белые
волосы; в одной руке у него несколько связанных вместе лавровых веток, в
другой — золотая кропильница; за поясом ключи, через плечо лук и колчан со
стрелами. Мимическая сцена. Поставив кропильницу на землю, Ион несколько
времени молча смотрит на восток, потом, простирая руки к небу…

Ион

Четверня с горящей колесницей…
Это Гелий огибает землю,
И бегут испуганные звезды
В лоно свежей ночи.
Уж Парнаса, недоступны людям,
Нам на радость осветились выси,
Уступая солнцу,
И безводных в сенях Аполлона
90 Смол клубятся дымы.
На треножник села освященный
Дельфов дочь и эллинам поет,
Фебовы угадывая речи.

Вдали слышен неясный шум голосов.

Ион
(на этот шум)

Вы, дельфийцы, свита Феба, вы!
К серебру кружений касталийских
Поспешайте, чтобы в храм вступить
Светлоорошенным…
Но уста, сомкнутые во благо,
100 Там для слов лишь Феба отверзайте,
Языком божественным рожденных…
Мы же здесь, привычным с малолетства,
Отдадим трудам себя, и вход
В Фебов дом от пыли веткой лавра
Мы очистим — свежей веткой лавра
Окропим водою плиты, птиц
Отпугнем, чтоб портить не летали
Светлые дары… Стрелу в крылатых!

Мимика.

Без отца, без матери, кому ж
110 И послужим мы, когда не храму?
Это он нас вырастил…
(Принимается за работу.)

Пауза.

Строфа Ой ты, свежая ветка,
Нет на свете прекрасней!
Чище мети, о ветка,
Фебовы сени…
Ты из садов нетленных,
Там, где, ключом пробившись
Светлым и вечным, поят
120 Росы тот мирт зеленый,
Что подарил мне ветку.
Дружно с крылом быстрым
Солнца мой день проходит…
О Пеан, о Пеан, о!
Благословен да будет
Сын Латоны вовеки!

Антистрофа Добрым трудом, о боже,
Благословенно чту я
130 Трона Вещей преддверье…
Славен и труд наш,
Если богам мы служим,
Вечным богам, не смертным…
И не устану, божье
Благословляя иго,
Славя кормильца Феба…
Феб ли меня не нежил?
140 Он ли отцом мне не был?
О Пеан, о Пеан, о!
Благословен да будет
Сын Латоны вовеки!

Ион обметает пол и двери. Пауза. Потом он опускает ветку в воду и кропит ею
вокруг.

Эпод Довольно влачить листья,
Листья лавра по плитам!
Из золотых сосудов
Пусть источник земной упадет,
Касталийскою пеной венчанный,
150 От руки не познавшего ложа…

Пауза. Ион кропит.

Так всегда бы, всю жизнь
Только Фебу служить…
Если жребий менять, так только на счастье.

Мимическая сцена с воображаемыми на сцене птицами.

Ба… глядите…
Птиц-то, птиц-то летит…
Их парнасский покинут ночлег…
Гей вы! Прочь!.. Пощадите карниз…
Золоченую сень пожалейте…
Дальше, дальше, вестник Кронидов!
160 Пусть осилил ты клювом кривым
Всех крылатых, — стрелы не осилишь…
(Поднимает лук и накладывает стрелу.)
Вот еще — норовит к алтарю…
Это — лебедь! Пурпурные ноги
Уноси, белокрылый, отсюда!
А не то даже Фебовой лире тебя
Не спасти: заглушит ее звон тетива.
На делийских озерах спасайся, а здесь
Как бы кровью, гляди, не окрасить свои
Сладкозвучные песни…
170 Ба… а это?.. глядите… а там
Что за новая птица?..
Иль под самым карнизом она собралась
Свить детенышам дом?
(Нацеливается.)
Эй, смотри, чтобы пение стрел
Не спугнуло, крылатый, тебя!..
Ты не слушаешь? Нет?
(Натягивает лук.)
Говорю: на бурливый Алфей улетай,
Выводи свою семью в истмийские рощи!
А у нас не для вас ярко блещут дары
Близ палат Аполлона.
(Опускает и, вновь грозясь, поднимает лук.)
180 Только стыдно мне вас убивать,
Вы ведь носите людям
Олимпийца слова, а не то б…
Ой, смотри ты… Я Фебов слуга,
И на что для него не дерзну я.

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

На орхестру спускается хор из 15 афинских женщин — спутниц Креусы.

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА

(в сопровождении мимической сцены)

Первое полухорие

Строфа I Нет, не только Паллады град
Дивно славен колоннами
Храмов или по улицам
Красотой изваяний, —
Здесь, у сына Латонина,
Ярки прелестью дивных глаз
190 Близнецы над воротами.

Второе полухорие

Посмотри, подивися:
Гидру Лерны Кронидов сын
Золотой поражает косою.
Подойди же, взгляни, сестра.

Первое полухорие

Антистрофа I В самом деле… А рядом с ним
Кто-то с факелом пламенным.
Помню, часто у кросен ведь
Нам о нем говорили:
Иолай со щитом своим,
Верен сыну Кронидову
200 И в бою и в трудах он был…

Второе полухорие

Посмотри: это всадник,
На коне окрыленном он,
С пастью огненной чудище,
Трехсоставного зверя разит.

Первое полухорие

Строфа II Здесь глаза разбегаются…
Посмотри: бой гигантов там,
На стене он на каменной.

Второе полухорие

Вижу, вижу, подруги!

Первое полухорие

Это кто ж потрясает щит.
210 К Энкеладу склонив его,
И Горгона на нем горит?..

Второе полухорие

То — Афина-владычица.

Первое полухорие

А белый этот
Порывистый перун в простертой
Деснице Зевса, видишь?

Второе полухорие

Вижу, вижу: на Мима нацелен он
На безумного…
Вот и Бромия тирсы, увитые
Мирным плющом, сынов земли
С черным прахом смешали всех.

Хор
(увидев Иона)

Антистрофа II Ты, храмовник, послушай нас…
220 Можно ль белым ногам моим
За священный ступить порог?

Ион

Нет, чужестранки, нет!

Хор

А спросить тебя можно?

Ион

О чем меня спросить ты хочешь?

Хор

Средина земли, она
Точно здесь, в доме Фебовом?

Ион

Да, в повязки увитая:
Две Горгоны блюдут ее.

Хор

Так молва и меж нас была.

Ион

Принесите жертву перед домом,
И когда от Феба ждете слова,
Так сюда входите, — но без жертвы
Входа нет, жена, тебе во храм.

Хор

Я закон поняла теперь, —
И будет сердцу
230 Священным он отныне, верь мне…
Смотреть-то позволяют?

Ион

Все смотри, на что смотреть не грех.

Хор

Подивиться на храм мы отпущены
Господами в ограду дельфийскую.

Ион

А зовется как господский дом, скажи?

Хор

Город девы Паллады взрастил меня —
Там и царство господ моих…
Вот царица сама идет…

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же и Креуса в сопровождении небольшой свиты. Ион и Креуса.

Ион

Твое лицо, о женщина, прекрасно…
Мне все равно, откуда ты — души
Возвышенной твоей нельзя не видеть…
И только кровь чертам людей дает
240 Вот этот отпечаток благородства.
Ба… это что ж?..
Меня ты поразила: у тебя
Глаза заплаканы, и слезы оросили
Твои ланиты нежные, едва
Храм Вещего тебе открылся… Что же
Тебя печалит, женщина?.. Другим
Так радостно увидеть рощу бога.

Креуса

Ты, видно, жил уж сердцем, если ты
Мои заметил слезы, чужестранец.
Далекие воспоминанья мне
250 Навеял этот вид и роща Феба —
Я здесь с тобой, а мысли были дома.
(Про себя.)
О женщины несчастные и вы,
Дерзания бессмертных! Сильный может
Губить тебя, а что с него возьмешь?..

Ион

Загадочен, о женщина, твой гнев…

Креуса

О нет… Мой лук уж спущен, и молчаньем
Опять покрыто горе… Позабудь.

Ион

Но кто же ты? Твой край? Отца какого
Ты дочь? И как тебя зовут, скажи?

Креуса

По имени Креуса я, отец —
260 Царь Эрехтей, отечество — Афины.

Ион

Твой славен край. И царственный отец
Тебя взрастил… Тебе ль не утешаться?..

Креуса

Я счастлива, но только этим, гость.

Ион

А правда ли?.. Молва такая ходит…

Креуса

Вопроса жду я, друг… Ты хочешь знать?..

Ион

То правда ли, что по отцу твой предок
Родился из земли, как я слыхал?

Креуса

Да, Эрихтон то был… Не нам на счастье.

Ион

И будто он Афиной был повит?

Креуса

270 Без матери… в руках девичьих… точно.

Ион

И отдан, если живопись не лжет…

Креуса

…Был дочерям Кекропа потаенно…

Ион

Но я слыхал, что девушки потом
Богинину корзинку растворили…

Креуса

И кровью их был обагрен утес.

Ион

Еще бы нет…
А тот, другой рассказ… Ведь это ж сказки?

Креуса

Какой рассказ?.. Спроси… Я не спешу.

Ион
(несколько смущенный)

Что твой отец сестер твоих убийца?

Креуса

Да, в жертву их за город он принес.

Ион

Но как же ты меж ними уцелела?

Креуса

280 У матери была я на руках.

Ион

Что взят землей отец твой, тоже правда?

Креуса

Царя пучин трезубцем он убит…

Ион

Там, где еще скала зовется Долгой?

Креуса

Что ты сказал?.. Тот звук напомнил мне…

Ион

Что пламени Пифийцы скалы любы…

Креуса

Он любит их! Не знала я, зачем?

<Ион

Он любит — ты ж как будто ненавидишь?

Креуса

На них пятно… Не спрашивай, мой друг>

Ион
(после паузы)

А муж твой кто? Афинянин, конечно?

Креуса

290 Нет, он не наш, — он из другой страны.

Ион

Но кто? Должно быть, тоже благородный?

Креуса

Эолов сын, внук Зевса, имя — Ксуф.

Ион

А как же ты досталась чужестранцу?

Креуса

Невдалеке Евбея от Афин…

Ион

Окружена водой она, однако ж…

Креуса

Соединясь с Афинами, ее
Ксуф разорил копьем, Евбею эту…

Ион

Им Ксуф помог и получил тебя?

Креуса

Да, я была наградою победной.

Ион

А что ж, ты здесь одна или с царем?

Креуса

300 С царем, да он к Трофонию заехал.

Ион

Так, поглядеть, или гадает он?..

Креуса

И здесь и там — все об одном гадает.

Ион

Не всходит хлеб или ребенка нет?

Креуса

Бездетны мы… Который год женаты…

Ион

Ни разу ты еще не родила?..

Креуса

Бездетна я… То знает Аполлон.

Ион

Всем счастлива, а в этом нет удачи…

Пауза.

Креуса

Но кто же ты? Твоя блаженна мать…

Ион

Я — божий раб. Так и зовусь, царица…

Креуса

310 Дар города иль продан кем-нибудь?..

Ион

Одно лишь знаю: раб я Аполлонов…

Креуса

Прими ж в ответ ты слезы и от нас.

Ион

Как сирота безвестного рожденья…

Креуса

Ты тут живешь или имеешь дом?

Ион

Где сон возьмет, там мне и дом, царица.

Креуса

Но с детства ты или недавно здесь?

Ион

Едва увидев свет, как уверяют…

Креуса

А кто ж кормил тебя?.. Ведь это ж храм.

Ион
(показывает на закрытую дверь)

О, груди я не знал… Вот та кормила…

Креуса

320 Кто? Бедный, кто? Несчастье нас роднит…

Ион

Пророчицу я называл «родимой».

Креуса

Теперь ты муж. Но как ты вырастал?

Ион

Алтарь питал, да гости нам дарили…

Креуса

Да, матери не сладко… Кто же мать?..

Ион

Насилием, быть может, был я создан…

Креуса

Но, вижу я, ты хорошо одет.

Ион

Господская одежда — божья риза…

Креуса

Ты отыскать не пробовал свой род?

Ион

Да где же след для розыска, царица?

Креуса

Увы! Увы!
330 Я знаю мать с такою же судьбой.

Ион

Кого? Делиться горем — утешает.

Креуса

Из-за нее и торопилась я
Поспеть сюда, покуда царь не прибыл…

Ион

Чего ж ей надо?.. Не могу ли я?

Креуса

Оракул ей, но тайный, нужен здесь…

Ион

Доверься ж нам, — и мы устроим дело.

Креуса

Ну, слушай же…
(Закрывает лицо руками.)
Нет… стыдно говорить!

Ион

Так дело брось. Ведь Стыд — он бог ленивый…

Креуса
(не поднимая головы)

Она была в объятьях Феба… О…

Ион

Была его женой? Ни слова дальше!..

Креуса

340 Родился сын… Отец ее не знал…

Ион

Не может быть! Ее обидел смертный,
И стыдно ей — вот бога и винит.

Креуса

Клянется, что не смертный… Ужас, ужас…

Ион

Где ж ужас, если бог ее избрал?

Креуса

Рожденного из дома удалила…

Ион

И где же он? Еще ли видит свет?..

Креуса

За этим-то оракул ей и нужен…

Ион

Но если ж нет его, погиб… то как?

Креуса

Догадка есть, что звери разорвали.

Ион

По признакам догадка создалась?

Креуса

350 На месте том, где кинуто дитя,
Когда пришла, его не оказалось…

Ион

Оттуда шли кровавые следы?

Креуса

Вот то-то нет. Она следов искала…

Ион

А как давно ребенка-то уж нет?

Креуса
(посмотрев на Иона)

Он был бы твой ровесник, если б жил…

<Ион>

Да, бог ее обидел. Грустный жребий!

<Креуса>

И после уж она не родила!

Ион

А что, как Феб взрастил ребенка тайно?

Креуса

Присвоить радость общую грешно.

Ион

Увы! Своей судьбы я слышу отзвук…

Креуса

360 И по тебе, поди, тоскует мать…

Ион

Нет, не зови к слезам, уже забытым.

Креуса

Молчу… К вопросу моему вернись…

Ион

А знаешь, где больное место в деле?..

Креуса

Все для нее больное место, все…

Ион

Коль бог таит, так для чего ж он скажет?

Креуса

Так для чего же ваш срединный храм?

Ион

Стыда богов разоблачать не надо…

Креуса

Стыда богов? А ей был легок стыд?

Ион

Для дел таких здесь помощи не сыщешь.
370 А Феб, в своем же доме обличенный,
Без кары бы профета не оставил
И был бы прав. Ступай отсюда лучше…
Гадать о том, что против бога… нет!
Ведь этак ты вообразишь, пожалуй,
Что вынудить, мы можем и богов,
Наперекор их воле, открываться, —
Овцу зарезать стоит или птиц
На небе проследить… О нет, жена,
Ничтожна та и польза, что добыта
Насилием от бога, только то,
380 Что волей их дано, благословенно…

Корифей

Над множеством людей и без числа
Есть разных бед на свете. Но найдется ль
Такой меж них, чтоб видел только счастье?

Креуса

Не прав ты, Феб, и там был, но и здесь
Не прав пред той, которой нет, чьи речи
Одни звучали здесь: не захотел
Ты сохранить рожденного тобою —
А не твое ли это дело было?..
И матери его открыть не хочешь,
Что сталось с ним, чтоб, если сына нет,
Она его гробницею почтила,
А если жив, нашла когда-нибудь.
390 Да, кажется, гадать напрасно будет,
Когда сам бог идет наперекор.
Но вижу я блистающего родом
Супруга своего; чертоги он
Трофония покинул — (к Иону) перед Ксуфом
О сказанном ни слова! — Не хочу
Нести стыда за тайную услугу,
Да и слова мои растолковать
Совсем иначе могут, коль молва
Пойдет об них. Легко ли женам с вами?
Что добрая, что злая — все равно
400 Мужчинам ненавистны. Злая доля!..

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Те же и Ксуф со свитой.

Ксуф

О, радуйся, дельфийский бог, тебе
Начало слов моих.
(Креусе.)
Царица, здравствуй.
Я думаю, ты заждалась меня.

Креуса

Заждалась — не скажу, но все ж заботой
Ты мне наполнил сердце. Но скажи,
Что нам вещал Трофоний? Наш союз
Рождением детей благословится ль?

Ксуф

Он вещих слов дельфийца не хотел
Предупреждать. Но только мы отсюда,
Ни ты, ни я, бездетны не уйдем…

Креуса

410 Богиня, матерь Феба! Наш приход
Благослови и обрати во благо
Меж нами и тобой рожденным встречу…

Ксуф

О, верно, так и будет.
(К Иону.)
Где ж профет?

Ион

Я только здесь, в притворе. Есть другие,
К треножнику они садятся, гость,
Поближе нас. И этот цвет дельфийский
По жребию сменяется у нас.

Ксуф

Так, хорошо. Теперь я знаю все
И в дом войти могу. Я слышал, нынче
Как раз для всех пришедших перед храмом
420 Даются пресказанья. Видно, бог
Судил и мне оракулом сегодня
Утешиться. Ты ж, женщина, алтарь
Лавровыми ветвями обвивая,
Молись, чтоб мы из храма принесли
Счастливое пророчество о детях…

Креуса

Да будет так!

Ксуф со свитой уходит в храм.

Вот если бы теперь
Свою вину загладил Феб! Загладить
Ее вполне не может он, пускай —
Отчасти хоть. От бога все приму я…
(Уходит со служанками в лавровую рощу.)

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Без Креусы и Ксуфа.

Ион

С какой бы стати этой чужестранке
430 Своею темной речью обносить
Дельфийского владыку?..
(Задумывается.)
Иль из дружбы
К той женщине, которая гадать
Ее просила? Или — чтоб словами
Прикрылось то, чего сказать нельзя!

Пауза.

Дочь Эрехтея… А какое дело
Мне до нее, скажите? Лучше лейки
Из золотых кувшинов наполняй!
(Принимается за работу, но потом останавливается.)
Я все-таки не понимаю Феба…
Насиловать девиц, чтоб после бросить…
А дети? Потихоньку сплавил их,
И пусть их погибают. Что ему-то…
440 Нехорошо… Могуч, — так будь и честен.
Кто из людей преступит, ведь небось
Того карают боги… Как же, нам
Законы сочиняя, вы добьетесь,
Чтоб их мы исполняли, если их
Вы ж первые нарушить не боитесь?
Да, если бы пришлось вам искупать
Любовные грехи, — от слова ведь
Не станется, но пусть, — то ты, владыка,
Да Посейдон, да миродержец Зевс
Сокровища из храмов расточили б.
Без удержу спеша за наслажденьем,
Забыли вы о правде. И клеймить
Людей за их пороки не ошибка ль?..
450 Коли богов пример перед людьми —
Кто ж виноват? Учителя, пожалуй…

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа Мук рождением не давшей,
Я тебе молюсь, Афина,
Ты, которую когда-то
Прометей-титан воспринял
Из Кронидова чела!
О блаженная Победа,
Из златых дворцов Олимпа
460 В дом пифийский снизойди,
Где очаг средиземельный,
Где с треножника, который
Пляскою святой прославлен,
Слово вещее слетает.
Ты и дочь Латоны — обе
Вы богини, обе девы,
Феба царственные сестры,
Помолитесь же, о девы,
Чтобы древний Эрехтея
Наконец венчался род
470 В ясном слове Аполлона
Обещанием детей.

Антистрофа Счастья высшего начала,
Нерушимого для смертных,
Нет иного, как в чертогах
Детских глаз сиянье: радость
Видеть нежный цвет детей,
Чтоб, сокровища наследье
От отцов приявши, дети
480 Детям отдали своим.
В бедах дети — это сила,
Дети в счастии — улыбка,
На войне они отчизне
И опора и спасенье…
Не давай ты мне богатства,
Царских зал раззолоченных!
Дай мне вырастить на славу,
Дай взлелеять мной рожденных.
Жизнь бездетных ненавистна:
Этой жизни не желай;
490 С самым скромным достояньем
В детях счастье для меня.

Эпод Ты, о Пана жилище
Близ пещеры глубокой!
Там три дочери нежных
Белоногих Аглавры
На лугу танцевали
Перед храмом Паллады.
500 Ты же играл им, о Пан,
Из вертепа, где дева,
Сына Фебу родивши,
— О, безумье несчастья! —
Отдала этот стыд
Рокового союза
Клюву, пасти — ребенка.
Много сказок у кросен,
Много знаю вестей людских,
Но такого не помню,
Чтобы счастье венчало
Порожденного девой
От союза с бессмертным.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Ион (из боковых дверей).

Ион

510 А, царицыны рабыни! Вы все здесь у ступеней
В облаках благоуханий дожидаетесь царя…
Что ж, треножник им покинут? Предсказание дано?
Или, все еще бездетен, бога Ксуф не умолил?

Корифей

Там покуда он, во храме; не сходил со ступеней.
Только будто уж выходит: застучали ворота…
Так и есть, — сейчас увидишь господина ты и сам.

ЯВЛЕНИЕ ВОСЬМОЕ

Из средних дверей выходит Ксуф. Он в венке и радостный. Ксуф и Ион.

Ксуф

(едва появляясь на сцену, видит Иона и поспешно направляется к нему, раскрыв
объятия)

Сын мой, радуйся! О сын мой! Да, я смею так начать…

Ион
(слегка отстраняясь)

Радость — нам, а Ксуфу — разум, и никто не обделен.

Ксуф
(с настойчивой горячностью)

Руку дай мне — поцелуя и объятья я хочу.

Ион
(раздражительнее)

520 Да в уме ль ты, или душу бог безумьем повредил?

Ксуф

Я в уме ль, когда находке я своей нежданной рад?

Ион
(вырываясь)

Перестань! Неосторожно ты венок мне изомнешь…

Ксуф

Не отстану… Тут не дерзость… Ты любовью обретен.

Ион
(берется за лук)

Отойди, коли не хочешь задохнуться от стрелы.

Ксуф
(отходит)

Ты бежишь меня! Но должен ты любить меня, пойми!

Ион
(покачивая головой)

Нет, невеж и одержимых не согласен я любить.

Ксуф

Что ж? Убей, сожги, пожалуй, — скажут все: отца убил.

Ион
(с живостью)

Ты — отец мне? На смех, что ли, те слова, афинский царь?

Ксуф

Дай свободно им излиться, — и тогда ты все поймешь.

Ион

530 Ну, и что же я услышу?

Ксуф

Я — отец твой, ты — мой сын.

Ион

Кто ж сказал тебе?

Ксуф

Сам Локсий, твой кормилец, мне открыл.

Ион
(насмешливо)

Ты — истец, ты ж и свидетель…

Ксуф

Да, но божьих слов, прибавь.

Ион

Их загадкой ты обманут.

Ксуф

Значит, бог не так сказал.

Ион

Кто ж указан?

Ксуф

Тот, кто первый мне навстречу попадет.

Ион

Как, навстречу?

Ксуф

Мне навстречу, чуть ступлю я за порог.

Ион

Ну! И что же… Этот встречный?

Ксуф

Будет сыном мне родным.

Ион

Настоящим иль приемным?..

Ксуф

Хоть приемным, плоть — моя.

Ион

Ты со мной столкнулся с первым?

Ксуф

С кем другим, мое дитя?

Ион

Но откуда ж этот случай?

Ксуф

Ты дивишься не один.

Ион

540 Хорошо, а мать-то кто же?

Ксуф

Сам не знаю я, кто мать.

Ион

Феб ее, однако, назвал?

Ксуф

Не спросил я, так был рад.

Ион
(усмехаясь)

Видно, я рожден землею…

Ксуф

Не родит земля детей.

Ион

От кого ж я твой?

Ксуф

Не знаю, шлюсь на бога: бог сказал.

Ион

Попытаем речь иную.

Ксуф

Что ж, пожалуй, я не прочь.

Ион

Знал ты женщин, кроме брака?

Ксуф

Молод был — подчас знавал…

Ион

Раньше брака с Эрехтидой?

Ксуф

Да, уж после — ни одной.

Ион

Значит, я родился раньше?

Ксуф

По годам бы подошло.

Ион

Но сюда-то как попал я?

Ксуф

Сам придумать не могу.

Ион

Путь не близкий…

Ксуф
(задумчиво)

Да — задача: разберись-ка в ней поди.

Ион

550 Ты бывал на этих скалах?

Ксуф

Славя Вакховы огни.

Ион

И гостил у друга в доме?

Ксуф

С ним ходил и в хоровод…

Ион
(после минуты молчания)

Ты в фиасе был, сказал ты?

Ксуф

Да, на оргиях менад.

Ион

Ты был скромен или… весел?

Ксуф

Не без Вакха обошлось…

Ион

Не тогда ль и был я зачат?..

Ксуф

Будто вышло, что тогда…

Ион

Да, но я был найден в храме…

Ксуф

И подкинуть мать могла.

Ион

Слава богу, хоть не раб я.

Ксуф

Что ж? Отец ли я тебе?

Ион

Видно, богу надо верить.

Ксуф

Вразумился наконец!

Ион

Да, и жребий свой я славлю…

Ксуф

Бог глаза тебе открыл.

Ион

Зевсу внук я — славный жребий!

Ксуф

Да, и он отныне твой.

Ион
(открыв объятья, приближается к Ксуфу)

560 Обниму ль отца?

Ксуф

Обнимешь, если богу веришь ты.

Ион

Ну, отец мой, здравствуй!

Ксуф

Сладко это слышать мне, дитя.

Ион

Солнца этого сиянье…

Ксуф

…Над блаженным догорит.

Ион

О родимая! С тобой же мы увидимся когда?
Горячей желанье в сердце видеть милые черты.
Иль тебя между живыми бесполезно и искать?

Корифей

Неразделимо счастие семьи…
А все же если б и царице сына,
Чтоб им процвел ее старинный дом…

Ксуф

Дитя мое, устроил справедливо
570 Свиданье наше бог, и ты отныне
Со мною связан крепко. И печаль,
Которой ты охвачен, справедлива.
Я сам делю ее. Ну, бог пошлет,
Узнаешь и о матери. Дай время:
Еще и мать отыщем. А теперь
Немедля храм покинь ты и скитальца
Удел забудь, мой сын. Душой с отцом
Сольешься ты. И вместе мы в Афины
Отправимся — там роскошь и престол
580 Отцовские, и там ничто недугов
Безродности и нищеты тебе,
Конечно, не напомнит. Вспомни только,
Что ты и благороден и богат.
Но ты молчишь? Лицо к земле ты клонишь?
К заботам ты вернулся… Иль отцу
Ты отравить тревогой радость хочешь?..

Ион
(который стоял во время слов отца в печальном раздумье, теперь поднимает
голову и начинает тихо, лишь мало-помалу оживляясь)

Различен вид вещей, — глядишь ли их
Ты издали иль подойдешь, чтоб видеть.
Судьбу свою приветствую — отца
Я приобрел. Но слушай, что приходит
Мне в голову: афинский род исконный,
590 Не пришлый род, и славен город ваш.
А я войду в Афины и с собою
Два приведу недуга — ты пришлец,
Да я еще, твой незаконный сын.
Укоры и бессилье мне стяжают
Два прозвища: Ничто и Из ничьих.
А меж гребцов явившись первым, если
Я захочу и значить что-нибудь, —
Вот ненависть бессильных и готова.
Ведь власть всегда обидна. Ну, а лучшим
И сильным, если эти люди только
Спокойствие свое предпочитают
Ораторским успехам и в дела
600 Не мечутся, глупцом я покажуся.
«И он туда ж, как будто бы у нас
И без него не вдоволь было шуму».
И черепки влиятельных мужей,
Политиков афинских? Или сану
Высокому грозить они не будут?..
Ведь так везде бывает: в городах
Добившийся успеха не выносит
Соперника…
Ну, а в палатах царских,
Где я глаза жене твоей бы стал,
Незваный гость, мозолить? Не с тобой ли
Она делила горе, а теперь
610 Все бремя ей ты отдал бы. Послушай:
Да разве же возможно было б ей
Меня не ненавидеть, постоянно
Терзаясь нашей близостью, когда
Она — жена бездетная, и только?..
Тебе, отец, на выбор: иль меня
Жене твоей предать в угоду, или
Наполнить смутой дом. Да не забудь,
Что и у жен про вас еще бывает
И нож и яд, когда на то пошло.
Но мне, отец, твоей царицы жаль,
Что без детей стареет, благородных
620 Корней побег, а не дает плода…
Ты хвалишь царский жребий.
Точно, с виду
Отраден он, но глубже загляни:
Там каково? О, счастье! О, блаженство!
Век трепетать насилья, озираясь,
Не свило ли поблизости гнезда,
Безвестное, но счастье! — а тираном
Я быть не льщусь.
Он рад, коль залучит
В друзья себе злодеев. Всякий честный
Тирану — острый нож. Трепещет он
В нем своего убийцы. Скажешь: деньги
Вознаградят за все — в обилье сладость.
Нет, не люблю проклятий возбуждать,
630 Над сундуками сидя; мне тревоги
Богатых ненавистны. Я беспечной
Хочу и скромной жизни.
Здесь, отец,
Кой-чем и мы владеем: нет приятней
Досуга человеку, а у нас
Найдется и досуг: хлопот немного.
С пути меня никто, злодей, не сбросит,
И уступать тому, кто ниже нас,
Дороги я не должен, что несносно.
Молюсь богам, беседую с людьми
И радостным служу, а не печальным.
640 Одних проводишь — новые идут,
Не надоешь ты людям, и они,
Сменяясь, интересней.
Чт_о_ мы даже
И против воли ценим — справедливость, —
Законом и природою зараз
Мне привита во славу бога. Это
Соображая все, я нахожу,
Что здешняя афинской жизни лучше.
Оставь меня при храме: все равно,
Великим ли иль малым кто доволен…

Корифей

Ты хорошо сказал; моим друзьям
От слов твоих пускай бы — только счастье.

Ксуф

650 Довольно слов! Учись счастливым быть.
А для начала я на месте встречи
Устрою пир для всех, и мы за стол
С тобою сядем — шутка! — день рожденья,
И до сих пор он жертвой не почтен.
В Афины ты поедешь, но как гость,
Там ублажу тебя пирами, город
Осматривать ты будешь, сыном я
Не назову тебя еще. Царицу
Бездетную мне счастьем огорчать
Своим бы не хотелось.
Будет время,
Когда, со мной согласная, сама
Тебе вручит она права на царство.
660 Ион, сиречь, _Идущий_ — вот тебе
И имя, сын. Следы связал с моими
Ты первый, как из храма выходил я;
Ступай же, созови друзей на пир

В раздельной четкости лучей
И в чадной слитности видений
Всегда над нами — власть вещей
С ее триадой измерений.

И грани ль ширишь бытия
Иль формы вымыслом ты множишь,
Но в самом Я от глаз Не Я
Ты никуда уйти не можешь.

Та власть маяк, зовет она,
В ней сочетались бог и тленность,
И перед нею так бледна
Вещей в искусстве прикровенность.

Нет, не уйти от власти их
За волшебством воздушных пятен,
Не глубиною манит стих,
Он лишь как ребус непонятен.

Красой открытого лица
Влекла Орфея пиерида.
Ужель достойны вы певца,
Покровы кукольной Изиды?

Люби раздельность и лучи
В рожденном ими аромате.
Ты чаши яркие точи
Для целокупных восприятий.

 

О, как я чувствую накопленное бремя
Отравленных ночей и грязно-бледных дней!
Вы, карты, есть ли что в одно и то же время
Приманчивее вас, пошлее и страшней!

Вы страшны нежностью похмелья, и науке,
Любви, поэзии — всему вас предпочтут.
Какие подлые не пожимал я руки,
Не соглашался с чем?.. Скорей! Колоды ждут…

Зеленое сукно — цвет малахитов тины,
Весь в пепле туз червей на сломанном мелке…
Подумай: жертву накануне гильотины
Дурманят картами и в каменном мешке.

Колокольчика ль гулкие пени,
Дымной тучи ль далекие сны…
Снова снегом заносит ступени,
На стене полоса от луны.

Кто сенинкой играет в тристене,
Кто седою макушкой копны.
Что ни есть беспокойные тени,
Все кладбищем луне отданы.

Свисту меди послушен дрожащей,
Вижу — куст отделился от чащи
На дорогу меня сторожить…

Следом чаща послала стенанье,
И во всем безнадежность желанья:
«Только б жить, дольше жить, вечно жить…»

Не я, и не он, и не ты,
И то же, что я, и не то же:
Так были мы где-то похожи,
Что наши смешались черты.

В сомненьи кипит еще спор,
Но, слиты незримой четою,
Одной мы живем и мечтою,
Мечтою разлуки с тех пор.

Горячешный сон волновал
Обманом вторых очертаний,
Но чем я глядел неустанней,
Тем ярче себя ж узнавал.

Лишь полога ночи немой
Порой отразит колыханье
Мое и другое дыханье,
Бой сердца и мой и не мой…

И в мутном круженьи годин
Всё чаще вопрос меня мучит:
Когда наконец нас разлучат,
Каким же я буду один?

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Амфитрион (III) Лисса (II)
Мегара, при ней три малолетних сына (III) Вестник (III)
Хор фиванских старцев Тесей (III)
Лик, при нем стража (I) Геракл (I)
Ирида (I)

ПРОЛОГ

Задняя декорация представляет стену Гераклова дворца в Фивах, посредине
большие ворота. Перед дворцом, на площади, большой каменный алтарь Зевса
Спасителя. На его ступенях сидят Амфитрион, Мегара и дети.

ЯВЛЕНИЕ ПЕРВОЕ

Амфитрион

Кому неведом муж, который с Зевсом
Любовь жены делил, Амфитрион
Из Аргоса, Алкид и внук Нерсея,
Геракла знаменитого отец?
Да, родом я из Аргоса, но в Фивах
Средь поколенья горсти земнородных,
Что в битвах уцелели из посева,
Мне довелося жить. Из крови спартов
Произошел и Менекеев сын,
Отец вот этой женщины, Мегары.
Давно ли, кажется, под звуки флейты,
10 Под звуки гимна брачного, который
Кадмейцы пели, в этот царский дом
Привел ее великий внук Алкея?
Он с нами жил недолго: и Мегару,
И новую родню покинув, весь
Горел желаньем он — в далекий Аргос
Уйти и овладеть стенами града
Киклопов, из которых был я изгнан,
Запятнанный Электриона кровью.
Чтоб смыть с отца позорное пятно
И воротить себе отцовский город,
Сын заплатил не дешево и подвиг
Для Еврисфея справил не один:
Всю землю он очистил от чудовищ…
Безумием ли был Геракл охвачен,
20 От Геры насланным, или к тому
Его судьба вела, — не знаю, право.
Теперь, когда, могучий, он осилил
Все тяжкие труды, в жерло Тенара
Его услали, чтоб из царства мрака
На свет он вывел пса о трех телах;
Герой пошел и больше не вернулся…
Я старое преданье здесь слыхал,
Что в семивратных Фивах был когда-то
Царем могучий Лик, супруг Диркеи,
Которого сменили близнецы,
30 Зет с Амфионом, порожденье Зевса,
Владельцы белоснежных лошадей.
Так вот, потомок Лика, не кадмеец,
А выходец с Евбеи, тоже Лик,
Здесь только что убил царя Креонта
И мятежом истерзанные Фивы
Своей тиранской власти подчинил.
Мы, родичи Креонтовы, конечно,
В опале: новый царь замыслил кровью
Его детей смыть пролитую кровь…
Пока отца земные недра кроют,
Он ищет погубить его вдову
40 И сыновей, чтоб, возмужав, за деда
Не стали мстить, — да, кстати, и меня:
Должно быть, и старик тирану страшен.
А между тем, сходя в юдоль теней,
Герой мне отдал сыновей в опеку,
Жену и дом велел мне сберегать.
Что ж было делать мне? Я под защиту
Зевеса всю семью сюда привел.
И вот у алтаря мы приютились,
Что некогда воздвиг мой славный сын,
50 С победою вернувшись от минийцев.
Вы видите: без хлеба, без воды,
Нагие и босые, на холодной
Земле мы смерти ждем; а перед нами
Наш царский дом, забит и опечатан.
Спасенья не видать, и те друзья,
Что выручить могли бы нас, не стоят
Названия друзей, а верные и сил
Не соберут помочь нам — сами старцы.
Вот каковы несчастья — для людей!
Да не познает их, кто хоть немного
Ко мне питает жалости… а впрочем,
Узнать друзей помогут лишь они.

Мегара
(долго смотрит на Амфитриона)

60 Подумать, что и ты, отец, когда-то
Был славный вождь, что во главе дружин
Фиванских ты умел разрушить стены
Тафийские… О, как неясны смертным
Богов предначертанья! Разве счастье
Под отчим кровом мне не улыбалось?
Царевной я жила, довольством, блеском
И завистью людской окружена;
Отца семьей благословили боги…
А мой блестящий брак с твоим Гераклом?..
Где ж это счастье? Сгибло, стало прахом,
И только смерть теперь в глаза глядит
70 Тебе, старик, и мне, и Гераклидам,
Моим несчастным детям. А уж я ль
Птенцов неоперившихся под крылья
Не прятала? Поверишь, поминутно
Они меня расспросами терзают:
«Ах, мама, где отец? Чего не едет?
Когда ж он будет с нами?» Иль бегут
Его искать повсюду, точно в прятки
Играет с ними бедный их отец.
Придумаю ль угомонить их сказкой…
Куда там! Стоит двери заскрипеть,
Все, как один: «Отец, отец приехал!» —
Бегут его колени обнимать…
(Гладит детей, которые к ней прижимаются, потом, помолчав, к Амфитриону.)
80 Ну что же, старец, может быть, придумал
Ты что-нибудь? О, если б хоть не выход,
Лишь слабый луч спасенья нам увидеть!
Бежать из города? Повсюду стража,
Ворота на запоре… А на дружбу
Надеюсь я не более, чем ты…
Но говори, отец, не бойся словом
Мне неизбежность смерти подтвердить!

Амфитрион

Дитя мое! Не подобают старцу
Несбыточные планы и гаданья.
Мы слабы, но зачем же нам спешить?
Ведь умереть, Мегара, мы успеем.

Мегара

90 Что ж, горя мало или жить так сладко?

Амфитрион

Да, сладко и надеяться и жить.

Мегара

Надеяться!.. Но где ж она, надежда?

Амфитрион

Переживи недуг — и будешь здрав.

Мегара

Переживи!.. Измучит неизвестность…

Амфитрион

Дитя мое… а если среди зол,
Объявших нас, счастливый ветер снова
Подует нам? Супруг твой, сын мой милый,
Нежданный к нам вернется?.. Нет, Мегара,
Нет, дочь моя: ты — мать, так будь бодрей!
Утри глаза малюткам и старайся
100 Прогнать их детский страх веселой сказкой.
Поверь, Мегара, что и в жизни смерч,
Как в поле ураган, шумит не вечно:
Конец приходит счастью и несчастью…
Жизнь движет нас бессменно вверх и вниз,
А смелый — тот, кто не утратит веры
Средь самых страшных бедствий: только трус
Теряет бодрость, выхода не видя…

ЯВЛЕНИЕ ВТОРОЕ

ВСТУПИТЕЛЬНАЯ ПЕСНЬ ХОРА

Старики поднимаются по ступеням на сцену и начинают петь, когда еще большая
часть зрителей их не видит; они в венках и поднимаются медленно, опираясь на
посохи. Поднявшись, они располагаются по обе стороны алтаря. Корифей
становится ближе к алтарю.

Хор

Строфа Поднимайте меня, ноги слабые,
Ко дворцу высокому царскому!
Помогай ты мне, посох верный,
Добрести до старого друга.
110 Заведу я унылую песню,
Поседевшего лебедя песню…
Что от прошлого в старце осталось?
Точно призрак я, ночью рожденный,
Только голоса звук и остался…
Но пускай дрожит мое тело,
Не угасла в груди моей верность
Обездоленным этим сиротам,
И соратнику дряхлому верность,
И тебе, что из ада супруга,
Горемычная мать, вызываешь.

Антистрофа Поддержите ж меня, ноги слабые,
120 Не дрожите, колени усталые!
Я не конь, что крутым подъемом
С колесницей тащится в гору.
Ты возьми мою руку, товарищ!
Если ноги тебе изменяют,
За мою придержися одежду!
Пусть старик старику помогает.
Вспомним время, когда, молодыми,
Собирались мы тесной толпою
И, щиты со щитами сплотивши,
Потрясали мы копьями смело.
Мы достойными были сынами
Нашей славной в те годы отчизне,
Семивратным и царственным Фивам.

Эпод 130 В глазах у детей Геракла
Отцовская ярая смелость;
Отцовская, видно, и доля
Покинутым детям досталась.
Гераклу должны мы так много,
Что ж долга мы детям не платим?
Эллада, Эллада, каких
Могучих сынов ты теряешь!
Каких ты защитников губишь!

Корифей

Постойте, Лик сюда идет, тиран наш,
Сейчас он будет около дворца…

ДЕЙСТВИЕ ПЕРВОЕ

ЯВЛЕНИЕ ТРЕТЬЕ

Те же и Лик в царской одежде; с ним вооруженная стража. Он приходит с той же
стороны, откуда пришел и хор.

Лик

140 Амфитрион и ты, жена Геракла!
Как господин, я требую от вас, —
И, кажется, я вправе это сделать, —
Я требую, чтоб вы сказали мне,
Чего вы ждете здесь? Зачем влачите
У алтаря безрадостную жизнь?
Надежда есть у вас какая, что ли?
Иль, может быть, вы верите, что мертвый,
Сошедший в царство Гадеса, отец
Вот этих ребятишек возвратится?
Скажите, для чего весь этот плач
Пред неизбежной смертью? И зачем
Амфитрион хвастливо уверяет,
Что с Зевсом он любовь жены делил?
150 А ты, Мегара, будто муж твой — первый
Из эллинских героев? Да и удаль
Какая же убить змею в болоте
Да льва еще в Немее одолеть?
И задушил-то даже не руками,
Как хвастался, а в петле удавил.
Что ж? Я на этом основанье должен
Детей Геракла, что ли, пощадить?
Да что такое ваш Геракл, скажите?
Чем славу заслужил он? Убивая
Зверей… на это точно у него
Хватало мужества! Но разве взял он
160 Щит иль копье когда, готовясь к бою?
Трусливая стрела — его оружье,
Военное искусство — в быстрых пятках.
Да может ли, скажите мне, стрелок
Из лука храбрым быть? Нет, чтобы мужем
Быть истинным, спокойным оком надо,
Не выходя из воинских рядов,
Следить за копьями врагов, и мускул
В твоем лице пусть ни один не дрогнет…
(Обращаясь к корифею.)
Пожалуй, ты жестокостью корить
Меня готов, старик; но не жестокость,
Лишь осторожность в действиях моих:
Убив Креонта, деда их, не вправе ль
Я ожидать, что, возмужав, они
Отплатят мне за кровь отца Мегары?

Амфитрион

170 Пусть Зевс-отец Геракла защитит,
А я, старик беспомощный, лишь словом
Попробую невежество и дерзость
В твоих речах, тиран, разоблачить.
Порочить моего Геракла, и такой
Бессмыслицей порочить!.. Разве кто
Разумный трусом назовет Геракла?
Богов зову в свидетели, богов,
Что это и бессмыслица и дерзость.
Ту молнию и колесницу ту
В свидетели небесную беру я,
С которой он Гигантов поражал —
Ужасных великанов земнородных, —
Стрелы ударом верным, чтоб потом
180 Делить с богами славную победу.
А ты, жалчайший из тиранов, можешь
Спросить хоть у кентавров, — этих, что ли,
Разбойников четвероногих, пусть
Тебе укажут первого героя
По мужеству, и знай: услышишь имя
Тобою трусом названного, — да!
Отправься следом на свою Евбею
И там спроси: тебе не скажут «Лик»;
Не слыть героем Лику и в отчизне!
Затем, тиран, ты не хотел признать
От лука пользы: слушай и учися!
190 Гоплит — он в вечном рабстве у своих
Доспехов: сломится ль копье в сраженье,
Он беззащитен; будь с ним рядом трусы,
Храбрейший из гоплитов пропадет.
Ну, а владелец лука может смело
Разить врагов: всегда довольно стрел
В его распоряженье для защиты.
А выстрел издали, когда врагу
Тебя не видно, и, прикрытый, можешь
Ты целиться? О Лик, вредить врагам,
200 Не отдавая тела супостату,
От случая при этом не завися, —
Вот высшее искусство на войне.
Скажи мне лучше, царь, чем провинились
Перед тобою дети и за что
Ты хочешь их казнить? Я понимаю,
Положим, что детей героя месть
Должна страшить ничтожного тирана.
Но неужели ж смелые должны
210 Платить за трусость властелина жизнью?
Нет, если был бы справедлив к нам Зевс,
То жалкий трус являлся б жертвой смелых.
А ты, коли действительно задумал
Царить над Фивами, зачем убить
Нас хочешь? Ну, отправь в изгнанье, что ли!..
Насилье ж даром не проходит, Лик,
И стоит счастью тылом повернуться,
Чтоб из владыки жертвою ты стал.
О город Кадма древнего, у старца
Давно упрек на сердце для тебя!
Так вот какой наградой отплатили
Гераклу вы, кадмейцы!.. Позабыть,
Что некогда один он ополчился
220 За город на минийцев и свободу
Порабощенным Фивам возвратил!
А ты, Эллада, разве я молчаньем
Могу неблагодарность обойти
Столь низкую? Птенцов того Геракла,
Который море возвратил твоим
Сынам и смел с земли чудовищ хищных,
Ты оставляешь умирать. Я ждал бы
Процессии торжественной с огнями
И с копьями победными… Вы, дети
Несчастные, Эллада отвернулась
От вас и Фивы, и ко мне, ко мне
С надеждою вы взоры обратили?
230 Иль вы не знаете, что я лишь звук
Речей бессильных, только дряхлый старец?
О, если б мне былую юность, длань
Могучую, я б эти кудри Лику
Своим мечом окрасил в красный цвет,
Я за море копьем прогнал бы труса.

Корифей

Не будь вития, только честен будь,
И к мыслям ты подыщешь выраженья.

Лик

Давай тягаться, старый! Ты меня
Рази словами, я ж дойму вас делом.
Эй, люди, марш! Одни на Геликон,
240 Другие на Парнас и дровосекам
Велите лесу натаскать сюда:
Вкруг алтаря вы здесь костер сложите
И всех, как есть, сожгите их живьем!
Поймут небось, что в Фивах уж не мертвый
Царит, а настоящий властный муж.
(К хору.)
Вы ж, старики, остерегайтесь: если
По-прежнему вы станете со мной
Здесь спорить, уж не Гераклидов жребий
250 Придется вам оплакивать, а свой.
Попомните: я — царь, а вы — мне слуги!

Корифей

Чего ж вы ждете, спарты? Или вы
Забыли доблесть предков земнородных,
Тех предков, что когда-то сам Арей
Здесь вырастил, посеяв у дракона
Из жадных десен вырванные зубы?
Скорее все! Вверх посохи, что вам
Опорой служат, и тирану череп
Раскровените, чужестранцу, трусу
Бесправному, что назвался царем
И, нищий, завладел наследьем вашим!
Не для тебя трудились мы, тиран.
260 Иди разбойничать в свою отчизну!
И знай, пока я жив, я не отдам
Тебе убить детенышей Геракла.
Не столь глубоко он лежит, детей
Оставив, в мрачной пропасти подземной.
Лишь доброе я видел от него,
А ты, что разорил мое наследье,
Мешаешь мне в тяжелую минуту
Геракловым сиротам помогать.
Увы, рука, зачем копья ты ищешь?
Бессильна ты, и тщетен твой порыв.
Терпи, старик, когда тиран кичливый
270 Тебя рабом, ругаясь, назовет…
О город! Ты раздорам и вражде
Себя расхитить дал. Не то бы разве
Мог овладеть тобой какой-то Лик?

Мегара

Благодарю вас, старцы, понимаю
Ваш благородный гнев. Но для чего
Из-за друзей погибших с властелином
Вам ссориться? А ты, Амфитрион,
Теперь послушай речь мою, разумно ль
280 Я рассудила. Я люблю детей…
И как же не любить рожденных в муках,
Взлелеянных. Мне страшно умирать,
Но только чернь безумно тратит силы
В борьбе с непоправимым злом. Должны,
Старик, мы умереть; но пусть не пламя
Врагам на посмеянье нас пожрет.
Позор нам было 6 тяжелее смерти
Предчувствовать. Честь дома нам велит
Быть смелыми. Твоя былая слава,
Отец, трусливой смерти не допустит.
290 А мой Геракл, чья доблесть всем разумным
И без свидетелей ясна, — неужто
Ты мог бы хоть на миг о нем подумать,
Что жизнь детей он купит их позором?
Нет, благородный не в одном себе,
Он честь свою и в детях охраняет.
Что до меня, отец, мне муж — закон.
Теперь послушай, о твоих надеждах
Что думает Мегара. На возврат
Геракла ты надеешься? Да разве
Ты слышал, чтобы мертвые вставали?
Рассчитывать на милость Лика? Бредни!
Вообще, в переговоры с мужиком
Входить излишнее. Ведь только умных,
300 Воспитанных покорностью ты тронешь;
Одних толковых можно убедить.
Изгнанье?.. Ох, я думала об этом,
Да разве жизнь изгнанника не мука,
Не нищета сплошная? Разве он
У приютившего когда увидит
Два дня подряд радушное лицо?..
Итак, отец, нам остается смерти
Смотреть в глаза. Ты с нами осужден
И нас теперь не бросишь!.. Заклинаю
Тебя твоею благородной кровью…
Бороться с повелением богов —
Какое жалкое, бесплодное боренье!
310 Какая слепота! Да разве смертный
Судьбы решенье изменил хоть раз?

Корифей

Когда бы силу прежнюю, Мегара,
Моим рукам, пускай бы кто посмел
Тебя хоть пальцем тронуть, а теперь
Что я? Старик бессильный… Ты, Гераклов
Отец, придумай, как нам поступать.

Амфитрион

О нет, Мегара! Нет, не ужас смерти,
Не жажду жизни в сердце я носил:
Детей, детей берег я для Геракла.
Но если сохранить их я не в силах, —
Эй ты, палач, где нож твой? Режь мне горло!
(Оставляет алтарь. Мегара и дети за ним.)
Царь! Мы к твоим услугам: если хочешь,
Так заколи, не то зарежь, с высокой
320 Скалы нас можешь сбросить. Об одной
Молю я милости для матери несчастной
И для себя: дозволь нам умереть,
Не видя смерти этих бедных крошек.
Избавь нас от жестокой пытки. Лик,
Мученья смертные их видеть, слышать,
Как, плача, нас зовут они на помощь…
А остальное делай, как решил.
Борьбы и слез от нас ты не увидишь.

Мегара

Лик! К этой милости, тебя молю,
Прибавь еще одну. Пускай дворец
330 По слову твоему для нас отворят:
Мне бы хотелось сыновей Геракла
Принарядить для смерти: пусть они
Отцовское наследство хоть наденут.

Лик

На это я согласен и велю
Вам отпереть дворец. Веди их в терем.
Там, если хочешь, золотом увесь:
Нарядов я для вас не пожалею.
Когда ж на праздник тело уберешь,
Я сам приду убрать его в могилу.
(Уходит со стражей. Перед его уходом по его знаку отворяют дворец.)

ЯВЛЕНИЕ ЧЕТВЕРТОЕ

Те же, без Лика и стражи.

Мегара

Вставайте, дети, и в отцовский дом
За горемычной матерью идите!
Наш дом теперь он только по названью.
(Уходит во дворец; дети за ней.)

ЯВЛЕНИЕ ПЯТОЕ

Амфитрион один.

Амфитрион

О Зевс! И это ты к моей жене
Всходил на ложе, и отцом Геракла
340 Тебя я звал — ты не был другом нам!
Неужто ж олимпийца пристыдить
Придется человеку! Амфитрион
Не предавал врагам сирот Геракла,
Как ты их предал, ты, верховный бог,
Умеющий так ловко все препоны
С пути к чужому ложу удалять.
Друзьям в беде помочь не властны боги:
Искусства не хватает или сердца.
(Уходит во дворец.)

ПЕРВЫЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Строфа I По струнам цевницы златой
350 Смычком Аполлон ударяет,
И светлые песни сменяет
Тоскливый напев гробовой.
Я ж гимн погребальный Гераклу,
Сошедшему в область Аида,
Из крови ли мужа он вышел,
Иль Зевсова кровь в его жилах,
Невольно слагаю из песен
Торжественно ярких и светлых…
Пусть адскою тьмою покрыт он,
Но доблесть над мертвым героем
Сияет венцом лучезарным.
В роще Кронида сначала
360 Страшного льва удавил он,
На плечи гордо накинув
Шкуру его золотую,
Пастью кровавой
Светлые кудри
Он увенчал.

Антистрофа I И буйных кентавров стада,
Что неслись по лесам и над кручей,
Под стрелою Геракла летучей
К земле прилегли навсегда.
А видели это Пенея
Вы, пенно-пучинные воды,
Фессалии тучные нивы,
Которые стали пустыней
Под тяжким копытом кентавров,
370 И вы, Пелионские выси,
Ущелья Гомола, где сосен,
Бывало, себе наломают
Кентавры, в поля отправляясь.
После с пятнистою шкурой
Лань положил он стрелою,
Что золотыми рогами
Нивы Аркадии рыла;
И Артемиде
Эту добычу
Он посвятил.

Строфа II 380 Как были ужасны фракийские кони царя Диомеда,
Узды они знать не хотели и рыскали в поле,
Из челюстей жадных
Куски человечьего мяса
Торчали меж десен кровавых;
Но мощной рукою узду им надел Гераклес.
Потом, в колесницу запрягши,
Заставил коней переплыть
Он Гебра сребристо-пучинные воды.
И, подвиг окончив, к царю Еврисфею привел их.
390 А на прибрежье Анавра,
Возле горы Пелионской,
Меткой стрелой уложил он
Зверское чудище — Кикна.
Больше проезжих
Хищник не будет
Подстерегать.

Антистрофа II На западной грани земельной есть сад, где
поют геспериды.
Там в зелени древа, склонившего тяжкие ветви,
Плоды золотые
Сверкают и прячутся в листьях;
И, ствол обвивая, багровый
То древо бессменно дракон сторожил;
Убит он теперь Гераклесом,
И с дерева сняты плоды.
400 Герой в морские пучины спускался
И веслам людей покорил непокорные волны.
В горнем жилище Атланта,
Где опустилося небо
К лону земному, руками,
С нечеловеческой силой,
Купол звездистый
Вместе с богами
Он удержал.

Строфа III Через бездну Евксина
К берегам Меотиды,
410 В многоводные степи,
На полки амазонок
Много витязей славных
За собой он увлек.
Там в безумной охоте
Он у варварской девы,
У Ареевой дщери,
Златокованый пояс
В поединке отбил:
Средь сокровищ микенских
Он висит и доселе.
420 Он гидре лернейской
Ее неисчетные главы спалил,
И ядом змеиным
Он меткие стрелы свои напоил,
Чтоб ими потом пастуха Гериона убить,
Три мертвые тела урода на землю сложить.

Антистрофа III Много было походов,
И побед не исчислить.
Но настала путина,
Из которой возврата
Не бывает для смертных,
430 В царство мрака и слез…
А Харон уж на страже:
Скоро он и малюток
Увезет в ту обитель,
Где ни бога, ни правды,
Где без выхода дом.
На тебя вся надежда,
А тебя схоронили.
Ты где, моя сила?
С тобою, о бранный товарищ, вдвоем
Мы верно б отбили
Сегодня малюток Геракла копьем.
Увы! Нашу юность далеко от нас унесло,
440 А с нею и наше счастливое время прошло.

ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ

ЯВЛЕНИЕ ШЕСТОЕ

Из дворца выходит Мегара; за ней еле идут испуганные дети в траурных
покрывалах.
Шествие замыкает Амфитрион.

Корифей
(пока они идут)

Вот, вот они! Смотрите: из чертога
Сюда выходят. Видишь, впереди
Идет Мегара. Он любил так нежно
Ее, покойный. За собой влечет
Детей она; в покровах погребальных
Малютки еле тянутся, идти
Боятся и цепляются руками
За складки пеплоса ее. А вот
И он, старик отец. Прости, товарищ:
450 Из старых глаз моих катятся слезы…

Мегара

Ну что же? Где наш жрец, и чья рука
Должна поднять свой нож на эту жертву:
Она готова; шествие печальное — кого,
Кого тут нет: и старики, и дети,
И матери… О дети, о родные.
Нас разлучат сейчас. Зачем, зачем
Я родила вас? Для кого растила?
Кому, взрастивши, отдала? Врагам
Вас бросила в забаву, в поруганье,
460 На смерть позорную. А вы, мои мечты?
Давно ли ваш отец, малютки, царство
Свое делил вам, а теперь отца
Уж нет. А мы?! Он говорил: «Ты старший
И будешь в Аргосе царем; чертог
Тебе на долю будет Еврисфеев
И нивы тучные Пеласгии». Чело
Твое он украшал в мечтах трофеем
Своей победы первой — львиной пастью.
А ты, второй мой сын, тебе в удел
Фиванское предназначалось царство;
Мои поля ты выпросить сумел
С Кадмеей у отца, а в символ власти
470 Он палицу тебе определил,
Дедалов дар, предательский гостинец.
Ты, наконец, мой младший, получал
Эхалию, ту крепость, что стрелою
Отец твой добыл. Так мечтал герой
Оставить по себе три царства детям,
А я невест смышляла сыновьям
Из Спарты, из Афин или из здешних
Красавиц благородных, чтоб родней
Держалось ваше счастье, как канатом
Причальным держится у берега триера…
480 Мечты ушли. И брак, который я
Для вас теперь справляю, — не веселый:
Невесты ваши — Парки, и нельзя
Мне ваше ложе брачное украсить:
Оно — могила, дети; старый дед
Справляет пир, зовя Аида сватом.
И веет холодом от брачных похорон…
Простимся ж, дети милые! Не знаю,
Кого из вас прижать мне к сердцу первым,
Кого последним — поцелуй кому
Дать первому, кому — последний в жизни?
(Обнимает их, плача.)
О, если б, как пчела, из ваших губ,
Из ваших глаз всю скорбь могла я выпить,
(целует их)
Чтобы рекою слез теперь оплакать
Вас и себя с моею тяжкой мукой!
(С усилием отрываясь от детей.)
490 К тебе моя последняя мольба,
О мой Геракл, о мой супруг желанный!
Коль мертвому дано внимать словам
Из уст еще живых, то не отвергни
Моей мольбы, герой. Старик отец
И сыновья твои простились с жизнью,
Я свой удел счастливейшей из жен
Сейчас закончу под ножом. Не медли ж,
Явись, желанный мой, явись хоть тенью,
Могильным призраком, виденьем сонным!
И трусов тень могильная прогонит,
И выронит в испуге нож палач…

Амфитрион

Ну, дочь моя, последние твори
Приготовленья к смерти. Я к тебе, Кронид,
В последний раз с мольбой подъемлю руки:
Не медли, бог верховный! Если ты
500 Спасти детей решил: через минуту
Уж будет поздно. Ты молчишь, о Зевс?!
Ну что же? Нам в тебе разуверяться
Не в первый раз… Как видно, неизбежный
Конец настал.
(Хору.)
Вы, старые друзья,
Примите мой завет: наш век короток,
И надо так прожить его, чтоб утром
О вечере не думать; коли счастлив
Теперь ты, так и слава богу! Время
Совсем твоих желаний исполнять
Не думает. Приходит день и, груз свой
Сдав людям, дальше он идет… Не я ли
Был горд и славен, счастлив был, и что же?
День привела судьба, и это счастье
510 Он смел, как ветер — легкое перо.
Не знаю уж, случается ль, чтоб счастлив
Всю жизнь был человек, чтобы ему
Бессменным спутником служила слава. Старцы,
Вы были верными друзьями мне. Простите ж
Перед разлукой вечной старику!
(Кланяется им.)

Мегара
(всматриваясь в даль)

Но что со мной? Не может быть… я брежу…
Смотри, отец! Ведь это он, мой муж!..

Амфитрион
(смотря в ту же сторону, раздельно и с усилием)

Не знаю, дочь моя… боюсь поверить.

Мегара

Сомненья прочь и суеверный страх!
Ведь призраки ночные перед солнцем
Бегут, старик. Нет, это он — твой сын,
Которого так долго мы считали
Умершим.
(Детям.)
Дети милые, к отцу
520 Бегите, за одежду ухватитесь,
Чтоб не ушел от нас опять. Он — бог,
Он ваш теперь Зевес-спаситель, дети.

ЯВЛЕНИЕ СЕДЬМОЕ

Пока Мегара говорит свои последние слова, со стороны, противоположной той,
откуда появлялся хор и Лик, показывается Геракл, в царской одежде, без
львиной шкуры, с луком и колчаном. Первые слова он говорит на ходу.

Геракл

Благословенны вы, мой отчий кров
И ворота отцовские! как сладко
Увидеть вас и чувствовать, что жив!
Ба… это что? За воротами дети,
На них покровы мертвых; старики
Какие-то вокруг жены толпятся…
Отец в слезах. Что ж это значит? Разве
530 Беда какая на моем дворе?

Амфитрион
(подходя к сыну)

О свет очей моих, о сын мой милый,
Спасенный, ты спасенье нам несешь.
Как вовремя!.. Одной минутой позже…

Геракл

Кончай, отец! Беда стряслась над вами?

Мегара
(перебивая Амфитриона)

Да, нас вели на казнь. Прости, старик,
Что женщина перехватила слово
Из уст твоих. Я дольше не могла
Таить волнение. Подумать, что малюток
В своих объятьях смерть уже держала…
(Закрывает лицо руками.)

Геракл

Какое страшное начало, Аполлон!

Мегара

Убит отец мой, и убиты братья.

Геракл

540 Что слышу? Чей же меч их уложил?

Мегара

Лик их убийца, новый царь фиванский.

Геракл

В бою или в усобице убил?

Мегара

О нет, — мятеж доставил трон тирану.

Геракл

Но ты и мой отец, при чем же вы?

Мегара

Лик осудил на смерть твое семейство.

Геракл

Что ж? Он боялся маленьких детей?

Мегара

Их мести он боялся за Креонта.

Геракл
(взглядывая на детей)

Но их наряд! Так в гроб кладут людей.

Мегара

Да я и наряжала их для гроба.

Геракл

550 О, боги! Смерть глядела на детей.

Мегара

Тебя считали мертвым. Мы ж так слабы.

Геракл

Про смерть мою откуда знали вы?

Мегара

От Еврисфея были здесь герольды.

Геракл

Но кто же из дворца вас мог прогнать?

Мегара

Нас силой выгнали… Отца с постели…

Геракл

Согнать с постели старца?! Что за стыд!

Мегара

Стыд? Разве Лик знаком с богиней этой?

Геракл

Но я друзей имел здесь, что ж друзья?

Мегара

Друзей искать задумал у несчастных!

Геракл

560 И лавры уж Геракловы не в счет?

Мегара

Опять скажу: с бедой не ладит дружба.

Геракл
(к детям)

А, ты все здесь еще, убор гробов?..
Прочь с детской головы!
(Срывает покрывала с детей.)
Смотрите смело
На божий свет, малютки, и забудьте
Про темную могилу. Разве кто
Обидит Гераклидов? Пришлеца
И узурпатора на землю с трона
Я сброшу, голову венчанную срублю
И кину в снедь собакам, а фиванцев,
Толпу неблагодарную, вот эта
(поднимает палицу)
570 Моя подруга всех угомонит
Иль стрелы легкие пронижут; в волны
Исмена светлого кровавые тела
Я побросаю, и Диркеи лоно
Окрасится пурпуровой струей.
Ты, длань моя, привыкшая к работе,
Моей семье сегодня послужи!
Победы, лавры! Что за прок в победах,
Когда готовы были умереть
За победителя-Геракла крошки дети?
И как смешно бы было в самом деле,
Когда бы после всех трудов герой,
И льва немейского, и красного дракона
580 Для Еврисфея одолевший, отомстить
Не захотел врагам своей семьи,
Победы не искал бы, без которой
Все прочие — ничтожная забава!

Корифей

Достойно мужа справедливого идти
Своей охотой на спасенье старца
Отца, супруги милой и детей.

Амфитрион

Опорой для друзей, врагам грозою
Ты был всегда. Но здесь не горячись!

Геракл

Ты видишь в замыслах моих горячность?

Амфитрион

_Знай: много нищих, что хотят казаться
Богатыми, захватчика поддержат:
590 Мятеж подняли и сгубили город
Затем они, чтобы добро чужое
Разграбить, промотав сперва свое
На праздные попойки и пирушки_.
Довольно и того, что твой приход
Врагами был замечен и собраться
Они имели время. Не давай
Теперь врасплох застать себя тирану.

Геракл

И горя мало: пусть бы хоть и все
Кадмейцы видели меня, да по дороге
Смутил меня зловещий птичий знак;
Я ожидал найти несчастье в доме
И к вам, отец, вошел я незаметно.

Амфитрион

Вот и отлично. А теперь пойди
И очагу привет скажи, пусть стены
600 Отцовские лицо твое увидят.
Лик все равно и сам сюда придет
За нами, чтоб на казнь вести. Тогда ты
Здесь, во дворце, с ним справишься спокойно;
А город на ноги не поднимай,
Пока с тираном счетов не покончишь.

Геракл

Благодарю, отец, и твой совет
Исполню. В грустном царстве Персефоны
И Гадеса, где вечный мрак лежит,
Скитался долго я, и поклониться
Родным богам уж мне давно пора.

Амфитрион

610 Ты в преисподнюю спускался, так ли?

Геракл

Оттуда только что я Кербера привел.

Амфитрион

Осилил или в дар приял от Коры?

Геракл

Осилил, таинства сподобившись узреть.

Амфитрион

И что же? Чудище уже в Микенах?

Геракл

Нет, в роще Коры я оставил пса.

Амфитрион

Так царь еще об этом и не знает?

Геракл

Всех вас спешил я раньше повидать.

Амфитрион

Но ты так долго пробыл в царстве Коры?

Геракл

Освобождал Тесея я, отец.

Амфитрион

620 Тесея? Где ж он? Верно, уж в отчизне?

Геракл

Как только свет опять он увидал,
Сейчас же заспешил в свои Афины.
Ну, дети, полно жаться! Мы пойдем
Теперь домой, и будет веселее,
Конечно, возвращенье вам, чем выход.
Но будьте же мужчинами! Опять
Вы плачете. А ты, моя Мегара,
Ты вся дрожишь! Пустите же меня!
Зачем вы, мальчики, в меня вцепились?
Не птица ж в самом деле ваш отец,
Что вдруг возьмет да улетит; и разве
Я убегу от вас, моих любимых?
О господи!
Ведь не пускают! Как клещи впились
630 Руками в перекидку! Что тут делать?
Что? Очень напугались? Ну, вперед!
Я заберу вас всех троих и буду
Большой корабль, а вы за мной, как барки,
Потянетесь.
(Поднимает их и идет в ворота. Мегара и отец за ними.)
Да, люди всюду те же:
Те побогаче, эти победнее,
А дети всякому свои милы.

ВТОРОЙ МУЗЫКАЛЬНЫЙ АНТРАКТ

Хор

Строфа I Хорошо человеку, как молод!
Тяжела ему старость.
Словно Этны тяжелые скалы
640 Долу голову старую клонят,
И не видит он божьего света.
Дай нам на выбор:
Трон ассирийский,
Золота горы,
Старость с костей, —
Молодость спросим:
В золоте молод,
В рубище молод,
Да не завистлив.
650 Завейте вы, буйные вихри,
Несите вы горькую старость
Далеко, на синее море!
Пусть будет зарок ей положен
В жилище входить к человеку,
Пусть вечно, земли не касаясь,
Пушинкой кружится в эфире.

Антистрофа I Если б боги людей различали
В провидении мудром,
Мог бы добрый две юности видеть,
660 После смерти весной насладиться.
А дурные, в ком нет благородства,
Так бы и были:
Отжили век свой,
Да и в могилу.
Как мореход
Через туманы
Звезды считает,
Правду на смертных<

Le silence est l’ame des choses.
Rollinat

Ноша жизни светла и легка мне,
И тебя я смущаю невольно;
Не за бога в раздумье на камне,
Мне за камень, им найденный, больно.

Я жалею, что даром поблекла
Позабытая в книге фиалка,
Мне тумана, покрывшего стекла
И слезами разнятого, жалко.

И не горе безумной, а ива
Пробуждает на сердце унылость,
Потому что она, терпеливо
Это горе качая… сломилась.