Читать стихотворения онлайн
Я помню спальню и лампадку.
Игрушки, теплую кроватку
И милый, кроткий голос твой:
«Ангел-хранитель над тобой!»
Бывало, раздевает няня
И полушепотом бранит,
А сладкий сон, глаза туманя,
К ее плечу меня клонит.
Ты перекрестишься, поцелуешь,
Напомнишь мне, что он со мной,
И верой в счастье очаруешь…
Я помню, помню голос твой!
Я помню ночь, тепло кроватки,
Лампадку в сумраке угла
И тени от цепей лампадки…
Не ты ли ангелом была?
Здравствуй, мама!
Опять мне снится песня твоя.
Здравствуй, мама!
Светла, как память, нежность твоя.
Этот мир не от солнца такой золотой —
Он наполнен до края твоей добротой.
На земле хороших людей немало,
Сердечных людей немало.
И все-таки лучше всех на земле —
Мама. Моя мама. Здравствуй, мама!
Ты слабеешь -в меня уходят силы твоя.
Ты стареешь -в меня уходят годы твои.
Все равно, несмотря на любые года,
Будешь ты для меня молодой навсегда.
Натрудились на десять жизней руки твои,
Народились под этим небом внуки твои.
Ты опять колыбельную песню поешь
И во внучке своей вдруг себя узнаешь.
На земле хороших людей немало,
Сердечных людей немало.
И все-таки лучше всех на земле —
Мама. Моя мама. Здравствуй, мама!
Не хочется отцу и маме,
Чтоб Лёшенька зверька завёл.
Напрасно топал он ногами
И поливал слезами пол.
Ну что не так сказал им Лёха?
Кто их, родителей, поймёт!
Иметь зверушку разве плохо?
Ведь зверь хороший — бегемот.
Пускай ты не сражалась на войне,
Но я могу сказать без колебанья:
Что кровь детей, пролитая в огне,
Родителям с сынами наравне
Дает навеки воинское званье!
Ведь нам, в ту пору молодым бойцам,
Быть может, даже до конца не снилось,
Как трудно было из-за нас отцам
И что в сердцах у матерей творилось.
И лишь теперь, мне кажется, родная,
Когда мой сын по возрасту — солдат,
Я, как и ты десятки лет назад,
Все обостренным сердцем принимаю.
И хоть сегодня ни одно окно
От дьявольских разрывов не трясется,
Но за детей тревога все равно
Во все века, наверно, остается.
И скажем прямо (для чего лукавить?!),
Что в бедах и лишеньях грозовых,
Стократ нам легче было бы за них
Под все невзгоды головы подставить!
Да только ни в труде, ни на войне
Сыны в перестраховке не нуждались.
Когда б орлят носили на спине,
Они бы в кур, наверно, превращались!
И я за то тебя благодарю,
Что ты меня сгибаться не учила,
Что с детских лет не тлею, а горю,
И что тогда, в нелегкую зарю,
Сама в поход меня благословила.
И долго-долго средь сплошного грома
Все виделось мне в дальнем далеке,
Как ты платком мне машешь у райкома,
До боли вдруг ссутулившись знакомо
С забытыми гвоздиками в руке.
Да, лишь когда я сам уже отец,
Я до конца, наверно, понимаю
Тот героизм родительских сердец,
Когда они под бури и свинец
Своих детей в дорогу провожают.
Но ты поверь, что в час беды и грома
Я сына у дверей не удержу,
Я сам его с рассветом до райкома,
Как ты меня когда-то, провожу.
И знаю я: ни тяготы, ни войны
Не запугают парня моего.
Ему ты верь и будь всегда спокойна:
Все, что светло горело в нас — достойно
Когда-то вспыхнет в сердце у него!
И пусть судьба, как лист календаря,
У каждого когда-то обрывается.
Дожди бывают на земле не зря:
Пылает зелень, буйствуют моря,
И жизнь, как песня, вечно продолжается!
Всё хожу, всё думаю, смотрю:
«Что ж я завтра маме подарю?
Может куклу? Может быть конфет?»
Нет! Вот тебе, родная, в твой денёк
Аленький цветочек — огонёк!
Я читал сегодня книгу,
Про большие корабли.
Как плывут они по морю,
Словно белые киты.
Поеду я к морю,
Поеду я к морю.
Где пальмы и жёлтый песок.
Поеду я к морю,
Поеду я к морю.
Где белый корабль плывёт.
Там в порту с огромной трубкой,
Ходит важно капитан.
А у самого причала,
Грузит груз почтовый кран.
У синего моря,
У синего моря,
Где пальмы и жёлтый песок.
У синего моря,
У синего моря,
Где белый корабль плывёт.
Но места красивей дома.
Всё равно мне не найти.
Покажу я маме книгу,
Про большие корабли.
Где синее море,
Где синее море,
Где пальмы и жёлтый песок.
Где синее море,
Где синее море,
Где белый корабль плывёт.
По-русски «мама», по-грузински «нана»,
А по-аврски — ласково «баба».
Из тысяч слов земли и океана
У этого — особая судьба.
Став первым словом в год наш колыбельный,
Оно порой входило в дымный круг
И на устах солдата в час смертельный
Последним звоном становилось вдруг.
На это слово не ложатся тени,
И в тишине, наверно, потому
Слова другие, преклонив колени,
Желают исповедаться ему.
Родник, услугу оказав кувшину,
Лепечет это слово оттого,
Что вспоминает горную вершину —
Она прослыла матерью его.
И молния прорежет тучу снова,
И я услышу, за дождем следя,
Как, впитываясь в землю, это слово
Вызванивают капельки дождя.
Тайком вздохну, о чем-нибудь горюя,
И, скрыв слезу при ясном свете дня:
«Не беспокойся, — маме говорю я, —
Все хорошо, родная. у меня».
Тревожится за сына постоянно,
Святой любви великая раба.
По-русски «мама», по-грузински «нана»
И по-аварски — ласково «баба».
Тёплые вещи быстро и тихо
Шьёт для детишек мама-портниха.
Доит корову с утра спозаранку
В чистом загоне мама-доярка.
Зубки больные без всяких уколов
Вылечит мама – врач-стоматолог.
В детском саду очень много занятий.
Мама там няня и воспитатель.
В школе не меньше занятий. Смотрите:
Ставит оценки мама-учитель.
Из корешочка растить не устанет
Чудо-растение мама-ботаник.
Пишет в газеты статьи и записки
Мама-писатель и журналистка.
Вкусной колбаски достала с витрины
Мама, она – продавец магазина.
Плюшки и булочки кушать спешите!
Их испекла нам мама-кондитер.
Из самолёта прыгает с риском
Смелая мама-парашютистка.
Засни, дитя, спи, ангел мой!
Мне душу рвет твое стенанье!
Ужель страдать и над тобой?
Ах, тяжко и одно страданье!
Когда отец твой обольстил
Меня любви своей мечтою,
Как ты, пленял он красотою,
Как ты, он прост, невинен был!
Вверялось сердце без защиты,
Но он неверен; мы забыты.
Засни, дитя! спи, ангел мой!
Мне душу рвет твое стенанье!
Ужель страдать и над тобой?
Ах, тяжко и одно страданье!
Когда покинет легкий сон,
Утешь меня улыбкой милой;
Увы, такой же сладкой силой
Повелевал душе и он.
Но сколь он знал, к моей напасти,
Что всё его покорно власти!
Засни, дитя! спи, ангел мой!
Мне душу рвет твое стенанье!
Ужель страдать и над тобой?
Ах, тяжко и одно страданье!
Мое он сердце распалил,
Чтобы сразить его изменой;
Почто с своею переменой
Он и его не изменил?
Моя тоска неутолима;
Люблю, хотя и нелюбима.
Засни, дитя! спи, ангел мой!
Мне душу рвет твое стенанье!
Ужель страдать и над тобой?
Ах, тяжко и одно страданье!
Его краса в твоих чертах;
Открытый вид, живые взоры;
Его услышу разговоры
Я скоро на твоих устах!
Но, ах, красой очарователь,
Мой сын, не будь, как он, предатель!
Засни, дитя! спи, ангел мой!
Мне душу рвет твое стенанье!
Ужель страдать и над тобой?
Ах, тяжко и одно страданье!
В слезах у люльки я твоей —
А ты с улыбкой почиваешь!
О дай, творец, да не узнаешь
Печаль подобную моей!
От милых горе нестерпимо!
Да пройдет страшный жребий мимо!
Засни, дитя! спи, ангел мой!
Мне душу рвет твое стенанье!
Ужель страдать и над тобой?
Ах, тяжко и одно страданье!
Навек для нас пустыня свет,
К надежде нам пути закрыты,
Когда единственным забыты,
Нам сердца здесь родного нет,
Не нам веселие земное;
Во всей природе мы лишь двое!
Засни, дитя! спи, ангел мой!
Мне душу рвет твое стенанье!
Ужель страдать и над тобой?
Ах, тяжко и одно страданье!
Пойдем, мой сын, путем одним,
Две жертвы рока злополучны.
О, будем в мире неразлучны,
Сносней страдание двоим!
Я нежных лет твоих хранитель,
Ты мне на старость утешитель!
Засни, дитя! спи, ангел мой!
Мне душу рвет твое стенанье!
Ужель страдать и над тобой?
Ах, тяжко и одно страданье!
Хрустит за окошком
Морозный денек.
Стоит на окошке
Цветок-огонек.
Малиновым цветом
Цветут лепестки,
Как будто и вправду
Зажглись огоньки.
Его поливаю,
Его берегу,
Его подарить
Никому не могу!
Уж очень он ярок,
Уж очень хорош,
Уж очень на мамину
Сказку похож!
Программист
Пишет, пишет, пишет мама
Для компьютера программу.
Потому что без программы
Он не слушается мамы.
Художник
Наша мамочка – художник.
У плиты стоит треножник.
Снова будет на обед
Вместо супа мой портрет.
Археолог
Ищет мама-археолог
Целый день один осколок.
Я разбил для мамы вазу:
Вон осколков сколько сразу!
Библиотекарь
У Серёжи мама – пекарь,
Пахнет пышками.
У меня – библиотекарь,
Пахнет книжками…
Парикмахер
К маме на работу я приду с цветами,
Подарю открытку «Самой лучшей маме!».
Мама улыбнется и не станет стричь.
Можно и без крика многого достичь.
Кассир
Забот у мамы масса,
Когда открыта касса.
И бандит, и ревизор
На неё кидают взор.
Повар
Мама на работе вся в заботах,
Вся в супах, салатах и компотах.
Я для мамы сделал бутерброд.
Пусть она хоть дома отдохнет.
Менеджер по рекламе
Всех заказчиков своих
Выручает мама.
Кто еще похвалит их,
Если не реклама.
Водитель трамвая
Все вокруг учтиво поступают:
Мамочке дорогу уступают.
Даже джип, машина мировая,
Пропустил водителя трамвая.
Маляр
Мама стенки краской мажет,
Ходит с кистью и ведром…
Если маму не накажут,
Тоже буду маляром!
Асфальтоукладчица
Мама мчится на катке
В рыжей куртке и платке.
А каток – совсем не лед.
А каток асфальт кладет.
Кто вас, детки, крепко любит,
Кто вас нежно так голубит,
Не смыкая ночью глаз
Все заботится о вас? Мама дорогая.
Колыбель кто вам качает,
Кто вам песни напевает,
Кто вам сказки говорит? Мама золотая.
Если, детки, вы ленивы,
Непослушны, шаловливы,
Что бывает иногда —
Кто же слезы льет тогда? Все она родная.
Маленький зайчонок улыбнулся маме:
Я тебя люблю вот так! – и развел руками.
А вот как я тебя люблю! – мать ему сказала,
Развела руками и тоже показала.
— Это очень много, — прошептал зайчишка,
— Это очень, очень много, много, но не слишком.
Он присел и прыгнул высоко, как мячик
Я тебя люблю вот так! – засмеялся зайчик.
И тогда ему в ответ, разбежавшись, лихо,
— Вот как я тебя люблю! – подпрыгнула зайчиха.
— Это очень много, — прошептал зайчишка,
— Это очень, очень много, много, но не слишком.
— Я тебя люблю вот так! – зайчик улыбнулся
И на травке-мураве перекувыркнулся.
— А вот как я тебя люблю! – мамочка сказала,
Кувыркнулась, обняла и поцеловала.
— Это очень много, — прошептал зайчишка,
— Это очень, очень много, много, но не слишком.
— Видишь, дерево растет, возле речки прямо?
Я тебя люблю вот так! – понимаешь, мама.
А у мамы на руках видно всю долину.
— Вот как я тебя люблю! – мать сказала сыну.
Так прошел веселый день, в час, когда смеркалось,
Желто-белая луна в небе показалась.
Ночью детям нужно спать даже в нашей сказке.
Зайчик маме прошептал, закрывая глазки:
— От земли и до луны, а потом обратно —
Вот как я тебя люблю! Разве не понятно?..
Подоткнув со всех сторон зайке одеяло,
Тихо-тихо перед сном мама прошептала:
— Это очень-очень много, это так приятно,
Когда любят до луны, а потом обратно!
Она была исполнена печали,
И между тем, как шумны и резвы
Три отрока вокруг нее играли,
Ее уста задумчиво шептали:
«Несчастные! зачем родились вы?
Пойдете вы дорогою прямою
И вам судьбы своей не избежать!»
Не омрачай веселья их тоскою,
Не плачь над ними, мученица-мать!
Но говори им с молодости ранней:
Есть времена, есть целые века,
В которые нет ничего желанней,
Прекраснее — тернового венка…
Предвоенные дождики лета,
на Варшавском вокзале цветы!
…Я впервые на поезде еду.
Десять дней до Великой Черты.
Провожает меня, задыхаясь
от улыбок и жалобных слёз, —
мама… Мама моя молодая,
золотой одуванчик волос!
Умоляла попутчиков слёзно
присмотреть за мальчишкой в пути…
Слышишь, мама, гудок паровозный!
От вагона, дружок, отойди!
…Мы расстались. И время проворно
понесло нас по рельсам своим.
Напиталась война… И тлетворный
над дорогой — рассеялся дым.
Далеко мы заехали, знаю.
До седин. И тебе не в укор —
всё я вижу: не ты, а иная
провожает меня до сих пор.
Вижу лето и солнце, как мячик,
над перроном… И люди в купе.
Золотистых волос одуванчик
всё мелькает в нарядной толпе.
Провожает меня исступлённо,
за окном продолжает бежать…
И уже до последнего стона
будет в жизни меня провожать.