Читать стихотворения онлайн
Южные звезды! Черные очи!
Неба чужого огни!
Вас ли встречают взоры мои
На небе хладном бледной полночи?
Юга созвездье! Сердца зенит!
Сердце, любуяся вами,
Южною негой, южными снами
Бьется, томится, кипит.
Тайным восторгом сердце объято,
В вашем сгорая огне;
Звуков Петрарки, песней Торквато
Ищешь в немой глубине.
Тщетны порывы! Глухи напевы!
В сердце нет песней, увы!
Южные очи северной девы,
Нежных и страстных, как вы!
Карие глаза – янтарь,
Шоколад, корица, кожа,
Жжёный сахар будто встарь
Плавит над огнем вельможа.
Осень в них, кора сосны,
Опавших листьев колыхание,
Зерна кофе, тень луны –
И камыша очарование.
В них колдовство углей в печи,
И сила плодородной почвы,
И на посылках сургучи,
Как символ дружбы самой прочной.
В очах твоих холодный блеск
Стекла бутылки винно-пьяной,
Горячий свет и сучьев треск,
Коварство ветреных барханов.
В них святость восковой свечи,
Разнузданность лихих ковбоев,
В них нежность скрипки прозвучит,
И шум печального прибоя.
Орлиных крыльев торжество:
Настойчивы, сильны, красивы.
Лисицы бурой озорство:
Насмешливы, умны, игривы.
В них сладость мёда, боль стрелы,
Отравленной соблазна ядом.
Потуги спрятаться малы –
К себе приковывают взглядом.
Неси же с гордостью глаза,
В которых лошади гарцуют,
В которых спрятана слеза
И тень ночного поцелуя.
В твоих руках я забываю обо всём,
В глазах твоих любимых растворяюсь.
С тобой я не жалею ни о чём,
И в ласках наших грешных я не каюсь.
Пропитана душа любовью нежной
К тебе, хороший мой, неповторимый,
Хочу быть лишь твоей я бесконечно,
И чтобы ты был только мой любимый.
Твой зелёные глаза, они как сочная трава,
что возле голубой реки растёт и мне покоя не даёт.
Твои зелёные глаза, они как солнца луч на небе,
который в душу светит мне, в котором так нуждаюсь я,
что бы поближе быть к тебе…
Ты моя жизнь, ты воздух мой, хочу всю жизнь прожит с тобой.
Встречать с тобой рассветы и закаты,
смеяться вместе, так же как и плакать…
Ты знай, люблю тебя я, хотя и безответно,
я буду ждать тебя, в глуби сердечка где то…
Твои зелёные глаза, пленят и манят, хотя и не любя….
От скромности не подымая глаз,
С упрямою улыбкой на губах,
Ты говоришь, уже в который раз,
О том, чтоб я воспел тебя в стихах.
Зачем стихи? Не лучше ль, дорогая,
Куплю тебе я перстень золотой?!
— Купить — купи, но и воспеть — воспой.
Одно другому вовсе не мешает!
Эх, люди, люди! Как внушить вам все же,
Что тот, кто для поэзии рожден,
Способен в жизни «покривить» рублем,
Всем, чем угодно: злом или добром,
А вот строкою покривить не может.
Ведь я же превосходно понимаю,
Каких стихов ты неотступно ждешь.
Стихов, где вся ты ласково-простая,
Где твой характер ангельски хорош;
Где взгляд приветлив, добр и не коварен
И сердце полно верного огня;
И где тебе я вечно благодарен
За то, что ты заметила меня.
Вот так: то хмуря бровь, то намекая,
Ты жаждешь поэтических похвал.
И будь все это правдой, уверяю,
Я б именно вот так и написал!
Но ты же знаешь и сама, конечно,
Что все не так, что все наоборот,
И то, что я скажу чистосердечно,
В восторг тебя навряд ли приведет.
И если я решусь на посвященье,
Мне не придется заблуждаться в том,
Что будет ожидать меня потом
За этакое «злое преступленье»!
Я лучше ничего не напишу.
Я просто головою дорожу!
Под тонкою луной, в стране далекой, древней,
так говорил поэт смеющейся царевне:
Напев сквозных цикад умрет в листве олив,
погаснут светляки на гиацинтах смятых,
но сладостный разрез твоих продолговатых
атласно-темных глаз, их ласка, и отлив
чуть сизый на белке, и блеск на нижней веке,
и складки нежные над верхнею,- навеки
останутся в моих сияющих стихах,
и людям будет мил твой длинный взор счастливый,
пока есть на земле цикады и оливы
и влажный гиацинт в алмазных светляках.
Так говорил поэт смеющейся царевне
под тонкою луной, в стране далекой, древней…
Женщина с красивыми глазами
Может улыбаться и грустить,
Женщина с красивыми глазами
Может ненавидеть и любить.
Бегать под дождем, гулять по крыше
Или завернуться в теплый плед,
Может долго ждать, когда напишет
И молчать. А боль? Перетерпеть.
Может и понять, и успокоить,
Но сама — не дружит со слезами.
Тысячи людей — одна такая.
Женщина с красивыми глазами.
Я хочу взглянуть в твои глаза,
В них увидеть света отраженье.
Может быть глаза как бирюза,
Может как души моей забвенье.
Может, цвет печален, как луна,
Может быть напротив – ярким солнцем.
Может быть, в глазах твоих зима,
Может, как березка под оконцем.
Мне не важно карие ль они,
Или цвета неба голубого.
Ты в глаза мне нежно посмотри,
И не надо цвета мне другого.
Может быть, глаза скрывают боль,
Может быть, тепла порыв сердечный.
Может горстка перца, или соль,
Может быть, любви осадок вечный…
Мне часто снятся твои серые глаза.
И почему, понять я не могу, так часто?
Ведь на яву смотреть в них мне напрасно
И больно, что по сердцу мокрая лоза…
Мне часто снятся твои серые глаза
Полны безумия, кричащего молчанья,
Тоски и грусти, дикого звучания,
Но в них хрустальная дрожит слеза…
Мне часто снятся твои серые глаза
Как небо осени, они полны печали.
В сетях тех глаз все судьбы пропадали.
Не побоюсь в их плен попасть я навсегда.
Расскажут мне глаза, как тяжело живется,
Как трудно одному быть без любви своей,
Терзая мысли тёмной ночью лиш о ней,
И верить в то, что добрый час вернется…
Позволь же мне быть, той кем ты так дышишь,
Всё время, ярче солнца, освещать твой путь,
Вернуть стучание сердца твоего, но нет…забудь…
Глаза мне скажут, что не судьба тебе всё это слышать…
Какие синие бездонные глаза,
Какая светлая, пушистая коса!
Какая шубка: серебро и бирюза!
Такая юркая и озорная вся.
Снегурочка на праздник к нам пришла,
И собрала всех деток в хоровод.
Она из снега, но полна тепла.
И любит ее сказочный народ.
Я эту память в слове удержать хочу…
Такую хрупкую… Она почти растаяла
вдали, за дымкой отроческих лет.
Как лепесток жасмина, матовая кожа…
Вечерний сумрак августа — был, вероятно, август…
Глаза я помню смутно, но как будто синие…
Да, синие, сапфирно-синие глаза.
Закрывая глаза, я целую тебя,-
Бестелесен и тих поцелуй.
Ты глядишь и молчишь, не губя, не любя,
В колыханьи тумана и струй.
Я плыву на ладье,- и луна надо мной
Подымает печальный свой лик;
Я плыву по реке,- и поник над рекой
Опечаленный чем-то тростник.
Ты неслышно сидишь, ты не двинешь рукой,-
И во мгле, и в сиянии даль.
И не знаю я, долго ли быть мне с тобой,
И когда ты мне молвишь: «Причаль».
Этот призрачный лес на крутом берегу,
И поля, и улыбка твоя —
Бестелесное всё. Я забыть не могу
Бесконечной тоски бытия.
Я в глазах твоих утону, можно?
Ведь в глазах твоих утонуть — счастье.
Подойду и скажу: Здравствуй,
Я люблю тебя. Это сложно…
Нет, не сложно, а трудно
Очень трудно любить, веришь?
Подойду я к обрыву крутому
Стану падать, поймать успеешь?
Ну а если уеду — напишешь?
Я хочу быть с тобой долго
Очень долго…
Всю жизнь, понимаешь?
Я ответа боюсь, знаешь….
Ты ответь мне, но только молча,
Ты глазами ответь, любишь?
Если да, то тогда обещаю
Что ты самым счастливым будешь
Если нет, то тебя умоляю
Не кори своим взглядом ,
Не тяни своим взглядом в омут
Пусть другую ты любишь, ладно…
А меня хоть немного помнишь?
Я любить тебя буду, можно?
Даже если нельзя, буду!
И всегда я приду на помощь
Если будет тебе трудно!
Глаза — лиловые фиалки
Цвели в тени твоих ресниц.
Под взором любящей весталки
Душа безвольно пала ниц.
Высоко плыли облака —
Цвели, пронизанные светом.
Но им вослед влеклась тоска,
Дышала грозовым обетом.
Заворожен волшебным словом,
Я безвозвратно изнемог.
Перед твоим огнем лиловым
Я пламень жертвенный зажег.
На беломраморном челе
Святая тень лежала грозно,
Глася поникнувшей земле,
Глася душе безгласной: «Поздно»
Вновь твои я вижу очи —
И один твой южный взгляд
Киммерийской грустной ночи
Вдруг рассеял сонный хлад…
Воскресает предо мною
Край иной — родимый край —
Словно прадедов виною
Для сынов погибший рай…
Лавров стройных колыханье
Зыблет воздух голубой
Моря тихое дыханье
Провевает летний зной,
Целый день на солнце зреет
Золотистый виноград,
Баснословной былью веет
Из-под мраморных аркад…
Сновиденьем безобразным
Скрылся север роковой,
Сводом легким и прекрасным
Светит небо надо мной.
Снова жадными очами
Свет живительный я пью
И под чистыми лучами
Край волшебный узнаю.