Израиль – чудная страна.
Да жаль, евреев до хрена.
Стихи Валентина Берестова
Портрет
Блокада. Ночь. Забитое окно,
Мигающих коптилок тусклый свет.
Из мрака возникает полотно.
Художник пишет женщины портрет.
Она сидела, голову склоня,
И думала в голодном полусне:
«Вот я умру… А что-то от меня
Останется на этом полотне».
А он писал в мигании огня
И думал: «На войне как на войне.
Пусть я умру! Но что-то от меня
Останется на этом полотне».
Планетология
Две стороны, как у медали,
У нашей спутницы Луны,
Но лишь недавно увидали
Луну с обратной стороны.
Из века в век на небосклоне
Блестит всё тот же круглый лик…
Как плохо, как односторонне
Мы знаем спутников своих.
За игрой
Мы ссорились, мирились
И спорили порой,
Но очень подружились
За нашею игрой.
Игра игрой сменяется,
Кончается игра,
А дружба не кончается,
Ура! Ура! Ура!
Слой пожара
Археологи, ликуя,
Открывают этот слой:
Храм, дворец и мастерскую
Между пеплом и золой,
Луки формы необычной,
Сабель ржавые клинки
И сохранности отличной
Человечьи костяки.
Слой набега, слой пожара –
Он таит предсмертный крик,
Ужас вражьего удара
И безумие владык.
Долгожданный суд потомков
Слишком поздно настаёт.
Перед нами средь обломков
Жизни прерванный полёт.
Лось
Слышу, хрустнула ветка,
И сразу увидел лося,
А лось увидел меня.
Стоит и не шелохнётся…
И всё ж на моих глазах
Теряет лось очертанья:
Ветки слились с рогами,
С кустами сливается тело,
С берёзовыми стволами
Уже сливаются ноги.
Лес, породивший лося,
Прячет своё дитя.
Был и я художником когда-то
Был и я художником когда-то,
Хоть поверить в это трудновато.
Покупал, не чуя в них души,
Кисти, краски и карандаши.
Баночка с водою. Лист бумажный.
Оживляю краску кистью влажной,
И на лист ложится полоса,
Отделив от моря небеса.
Рисовал я тигров полосатых,
Рисовал пиратов волосатых.
Труб без дыма, пушек без огня
Не было в то время у меня.
Корабли дымят. Стреляют танки…
Всё мутней, мутней водица в банке.
Не могу припомнить я, когда
Выплеснул ту воду навсегда.
С высоты
На вышку, на крышу, на столб, на ограду,
На древнюю липу ползу
И странную власть получаю в награду
Над всем, что осталось внизу.
За всеми следишь, но тебя не увидят,
Поёшь, сам себе соловей,
И только соседская девочка выйдет,
В два пальца я свистну с ветвей.
Мне эта девчонка давно ненавистна,
Она мне совсем не нужна…
В два пальца присвистну,
На ветке повисну, –
Пусть ахнет от страха она.
Дождь с утра
Когда леса ещё таят
Оцепененье ночи,
Берёзы тучею стоят,
Лиловые от почек.
И облака белее дня,
И чисты ветра струи.
И зеленеют зеленя
Сквозь дымку дождевую.
Весенний ливень
Поют сады
На все лады,
Хоть полон рот воды.
У реки
Река сияет зеркала ясней.
Я отражусь в ней, подойдя поближе.
Но и сейчас я отражаюсь в ней,
Хоть отраженья своего не вижу.
Ведь если на тебя глядит река,
Ты отразился в ней наверняка.
Предвесеннее
Сегодня утром все следы
Покрыты корочкой слюды.
Кто мимоходом след оставит,
Тот ненароком снег расплавит.
Вот заяц совершил прыжок
И каждой лапкой снег прожёг.
Вот след машинный, лыжный, санный
Горят окалиной стеклянной.
Так нынче движется весна:
Сначала – мы, потом – она.
Переливаются и розовеют полосы
Переливаются и розовеют полосы
Снегов играющих. Настала их пора.
И словно ото всех деревьев по лесу
Отскакивает эхо топора.
Буксир
Я – буксир. Что же делать буксиру?
Прикрепили – поволоку.
Вот опять я иду на квартиру
К прикреплённому ученику.
Прикреплённый сидит как побитый,
И глядит на учебник с обидой,
И печально кладёт на диван
Приключенческий пухлый роман.
Что глядишь? Я такой же мальчишка
И нисколько тебя не умней,
А учебник – такая же книжка,
Разве только чуть-чуть поскучней.
Линейка
Я – линейка.
Прямота –
Главная моя черта.