1
Небеса бегут по водостокам.
Нищая земля пышней, чем — рай.
— В этом мире теплом и жестоком
Что угодно, но не умирай!
Что угодно, только не погасни.
Но
в конце безлиственного дня
Место жизни стало местом казни
Для живых оставшейся меня.
Синева синеет над кладбищем.
Хризантемы — четное число…
Для того ли маемся и рыщем,
Чтобы, как метелью, унесло
Острую подсушенную хвою
Наконец-то родственной души?
— Слышен ли мой голос? Разреши
Постоять с открытой головою.
…Отзвучала траурная медь.
Тишина ударила за нею.
Помню, вместе думали стареть
И смеяться, если поседею.
Что прорвется за всевышний круг —
Весточка, рыдание, письмо ли?
— А ничто. Разлука из разлук
Непереплываема, как море.
2
Как только свет зажгут на звездах,
Я начинаю все сначала:
— Ты был, — я говорю, — как воздух,
И я тебя не замечала.
О, даже в темный день ухода,
Когда бы грянуть одичало, —
Стояла ясная погода
И ничего не замечала!
Лишь через сутки стало вьюжно,
Трещали ветки, выли звери —
Земля прознала о потере…
На этих пустырях морозных
Никчемно, траурно и душно.
— Ну дай мне знак, по крайней мере!
Я стану жить, ему послушна.
И ты — теперь и вправду воздух —
Уже из-за небесной двери:
— Не плачь, — смеешься, — это скушно.