А над сердцем слишком вытертом пустью нелепой,
Распахнувшись наркозом, ты мутно забылась строкой.
Как рукав выше локтя, каким-то о родственном крепком,
Перебинтован твой голос тоской.
Из перчатки прошедшего выпираясь бесстонно,
Словно пальцы, исколотые былью глаза, —
И любовь — этот козырь червонный —
Распялся крестом червонного туза.
За бесстыдство твоих губ, как в обитель нести,
И в какую распуститься трещину душой,
Чтоб в стакан кипяченой действительности
Валерьянкой закапать покой?!
И плетется судьба измочаленной сивкой
В гололедицу тащить несуразный воз.
И каким надо быть, чтоб по этим глазам обрывкам
Не суметь перечесть
Эту страсть
Перегрезивших поз?!
В обручальном кольце равнодуший маскарадною маской измятой
Обернулся подвенечный вуаль
Через боль…
Но любвехульные губы благоприветствуют свято
Твой, любовь, алкоголь.
И над мукой слишком огромной, чтоб праздничной,
Над растлением кровью разорванных дней,
Из колоды пожизненной не выпасть навзнично
Передернутому сердцу тузом червей!