Когда, печальна и бела,
Она плыла перед кулисой,
Не знаю, кем она была –
Сама собой или Ларисой.
Над старой русскою рекой
Она у рампы умирала
И ослабевшею рукой
Нам поцелуи посылала.
Пока разбитая душа
Еще с беспамятством боролась:
«Я всех люблю вас», – чуть дыша,
Нам повторял хрустальный голос.
Как одержимые, в райке
Стонали нищие студенты,
И в остывающей руке
Дрожали палевые ленты.
Не знаю, силою какой
Она таинственной владела.
Она была моей душой,
Впервые покидавшей тело.
Она была моей сестрой,
Она ко мне тянула руки,
Она была Судьбой и Той,
С которой я всю жизнь в разлуке.