Учитель болен был и недоволен,
Мои стихотворенья разносил,
А я терпел, как нерадивый воин,
И даже снисхожденья не просил.
Была зима.
Учитель был простужен.
Дрожал в чужом нетопленом углу.
А я, чудак,
Надеялся на ужин,
На рюмку водки и на похвалу.
Он был худой.
Высовывались кости
Из ворота дешевого белья,
А мне казалось,
что ему все просто,
Что ниц пред ним повержена Земля.
Не потому ли,
Хоть об стенку бейся,
Хоть переламывайся пополам,
В ответ цедит:
— Вы не бездарны, Берсы,—
Как Лев Толстой никчемным сыновьям.
Тоски и боли поровну изведав,
Терпел стрезва,
терпел и во хмелю,
Терплю и нынче.
Средь живых поэтов
Его любил всех крепче и люблю.
Но если вдруг теперь мои похвалит
Стихи,
где шлаку больше, чем руды,
Мне хочется его обрезать:
— Хватит! —
И горько мне от этой доброты.