Читать стихотворения онлайн
Хороша листвы шуршащей шуба,
тень под нею — странника приют…
А из-под земли по жилкам дуба
кверху соки жизненные бьют!
Молодые бьют под небо соки,
вверх, туда, где шелестит листва!..
Оттого могучи и высоки
в этой древней роще дерева…
Как шумит он в полдень, мило-любо!
Хорошо лежать в его тени!..
Тайна вызревающего дуба
только тайне мировой сродни…
А вокруг кипит лесная молодь,
тоненьких дубков весёлый спор…
А в густой траве лежащий жёлудь
заключил в себе грядущий бор…
Я утонул в душистых травах…
Раскинув руки, в тишине,
Среди жуков, среди козявок
Лежу на сумеречном дне.
Пыльцой медовой запорошен,
Сердито пчёлами отпет,
Сквозь отцветающий горошек
Лежу, гляжу на белый свет…
В моих ногах
Терновый кустик
Шуршит, отряхивая зной,
И облака недавней грусти
Плывут, играя, надо мной…
Потом я выйду на поляну,
Шмеля уснувшего стряхну,
И если снова грустным стану —
Вернусь
И в травах
Утону…
Давайте каждый день приумножать богатство
Апрельской тишины в безлиственном лесу.
Не надо торопить. Не надо домогаться,
Чтоб отроческий лес скорей отер слезу.
Ведь нынче та пора, редчайший час сезона,
Когда и время — вспять и будет молодеть,
Когда всего шальней растрепанная крона
И шапку не торопится надеть.
О, этот странный час обратного движенья
Из старости!.. Куда?.. Куда — не все ль равно!
Как будто корешок волшебного женьшеня
Подмешан был вчера в холодное вино.
Апрельский лес спешит из отрочества в детство.
И воды вспять текут по талому ручью.
И птицы вспять летят… Мы из того же теста —
К начальному, назад, спешим небытию…
Каждый день на косогоре я
Пропадаю, милый друг.
Вешних дней лаборатория
Расположена вокруг.
В каждом маленьком растеньице,
Словно в колбочке живой,
Влага солнечная пенится
И кипит сама собой.
Эти колбочки исследовав,
Словно химик или врач,
В длинных перьях фиолетовых
По дороге ходит грач.
Он штудирует внимательно
По тетрадке свой урок
И больших червей питательных
Собирает детям впрок.
А в глуши лесов таинственных,
Нелюдимый, как дикарь,
Песню прадедов воинственных
Начинает петь глухарь.
Словно идолище древнее,
Обезумев от греха,
Он рокочет за деревнею
И колышет потроха.
А на кочках под осинами,
Солнца празднуя восход,
С причитаньями старинными
Водят зайцы хоровод.
Лапки к лапкам прижимаючи,
Вроде маленьких ребят,
Про свои обиды заячьи
Монотонно говорят.
И над песнями, над плясками
В эту пору каждый миг,
Населяя землю сказками,
Пламенеет солнца лик.
И, наверно, наклоняется
В наши древние леса,
И невольно улыбается
На лесные чудеса.
В леса безлюдной стороны
И чуждой шумному веселью
Меня порой уносят сны
В твою приветливую келью.
В благоуханье простоты,
Цветок — дитя дубравной сени,
Опять встречать выходишь ты
Меня на шаткие ступени.
Вечерний воздух влажно чист,
Вся покраснев, ты жмешь мне руки,
И, сонных лип тревожа лист,
Порхают гаснущие звуки.
Прошла весна, — темнеет лес,
Скудней ручьи, грустнее ивы,
И солнце с высоты небес
Томит безветренные нивы.
На плуг знакомый налегли
Все, кем владеет труд упорный,
Опять сухую грудь земли
Взрезает конь и вол покорный;
Но в свежем тайнике куста
Один певец проснулся вешний,
И так же песнь его чиста
И дышит полночью нездешней.
Как сладко труженик смущен,
Весны заслыша зов единый,
Как улыбнулся он сквозь сон
Под яркий посвист соловьиный.
Стой и смотри, стой и молчи —
Асфальтовый завод пожирает мой лес
Моё горло распёрло зондом газовых труб
Мои лёгкие трамбуют 100-пудовым катком.
Лицом с размаху в вашу грязь
С разбега задом в ваше дерьмо!
Стой и смотри, стой и молчи —
Асфальтовый закон затыкает мне рот
Социальный мазут заливает мне глаза
Урбанический хохот в мой искусанный мозг.
Лицом с размаху в вашу грязь
С разбега задом в ваше дерьмо!
Стой и молчи, стой и смотри
На распухшие норы промышленных труб
На раскалённый зевок рациональных вещей…
Асфальтовый завод пожирает мой лес.
Лицом с размаху в вашу грязь
С разбега задом в ваше дерьмо!
Как будто всё, что есть в бору,
Собралось на опушке:
Здесь и лучи, и тень в жару,
И голос той кукушки,
Грибы находишь по утру,
Несёшь малину в кружке…
Но не сидится мне на пне
И не лежится на спине
Средь света и простора.
А что таится в тишине,
А что творится в глубине,
А что таится в полусне
Таинственного бора?
Я в лес такой попал впервые,
Я слышал: где-то волки выли,
И лес так долго не кончался,
Я шёл и шёл, а он качался
И наклонялся мне навстречу,
И меж деревьев крался вечер,
И каждый куст во тьме дрожал,
Но было мне совсем не страшно:
Я папу за руку держал!
Покорный день сходил из облаков усталых,
И, как сомкнутые покорные уста,
Была беззвучна даль, и никла немота
Зеленохвостых чащ и немощь листв увялых,
И кроткою лилась истомой теплота
На нищий блеск дубов, на купы пиний малых;
И влажная земля, под тленьем кущ опалых,
Была, как Смерть и Сев, смиренна и свята…
Таким явился мне,- о мертвая Равенна!-
Твой лес прославленный,- ты, в лепоте святынь,
Под златом мозаик хранительных забвенна!
И был таков твой сон и скорбь твоих пустынь,
Где веет кротко Смерть, под миром Крыл лелея
Мерцающую Жизнь, как бледный огнь елея.
___________________
* Сосновый лес (итал.)
Свободы нет в природе,
Её соблазн исчез,
Не надо на свободе
Смущать ноябрьский лес.
Застыли в смертном сраме
Над собственной листвой
Осины вверх ногами
И в землю головой.
В рубахе погорельца
Идет Мороз-кащей,
Прищелкивая тельца
Опавших желудей.
А дуб в кафтане рваном
Стоит, на смерть готов,
Как перед Иоанном
Боярин Колычев.
Прощай, великолепье
Багряного плаща!
Кленовое отрепье
Слетело, трепеща,
В кувшине кислорода
Истлело на весу…
Какая там свобода,
Когда зима в лесу.
Поёт облетающий лес
нам голосом старого барда.
У склона воздушных небес
протянута шкура гепарда.
Не веришь, что ясен так день,
что прежнее счастье возможно.
С востока приблизилась тень
тревожно.
Венок возложил я, любя,
из роз — и он вспыхнул огнями.
И вот я смотрю на тебя,
смотрю, зачарованный снами.
И мнится — я этой мечтой
всю бездну восторга измерю.
Ты скажешь — восторг тот святой…
Не верю!
Поёт облетающий лес
нам голосом старого барда.
На склоне воздушных небес
сожженная шкура гепарда.
Зимний лес! От края и до края
Он застыл смолистою стеной,
Сердце беспокойное смущая
Неправдоподобной тишиной.
Он меня гнетет своим величьем,
Полным отрешеньем от всего
И высокомерным безразличьем
К жизни за пределами его.
Будто нет веселого сиянья
Городов, затерянных вдали,
Будто нет ни счастья, ни страданья,
Будто нет вращения Земли.
Лишь порой взлетает ворон круто,
Потревожив царственную ель,
И бушует целую минуту
Маленькая тихая метель.
Бор сосновый в стране одинокий стоит;
В нем ручей меж деревьев бежит и журчит.
Я люблю тот ручей, я люблю ту страну,
Я люблю в том лесу вспоминать старину.
«Приходи вечерком в бор дремучий тайком,
На зеленом садись берегу ты моем!
Много лет я бегу, рассказать я могу,
Что случилось когда на моем берегу;
Из сокрытой страны я сюда прибежал,
Я чудесного много дорогой узнал!
Когда солнце зайдет, когда месяц взойдет
И звезда средь моих закачается вод,
Приходи ты тайком, ты узнаешь о том,
Что бывает порей здесь в тумане ночном!» —
Так шептал, и журчал, и бежал ручеек;
На ружье опершись, я стоял, одинок,
И лишь говор струи тишину прерывал,
И о прежних я грустно годах вспоминал.
В заколдованном лесу
Повстречал барсук лису.
— Здравствуй, рыжая сестрица!
Я хочу здесь поселиться.
Под огромным лопухом
Я себе построю дом.
Стану я твоим соседом,
Приглашу тебя к обеду.
Лиска встала в полный рост.
Распушила рыжий хвост,
Посмотрела свысока
На беднягу-барсука
И сказала: — Мы, принцессы,
Проявляем интересы
Только к знатным женихам.
Их узнаем по мехам.
Удивился наш барсук:
— Не жених я, просто друг.
Да и шубку я свою
Никому не продаю.
Самому она сгодится.
Ты же, милая сестрица,
Драгоценными мехами
Зря гордишься перед нами.
Мы, простые барсуки,
В этом деле знатоки.
Возмутилась лиска: — Ах!
Что ты знаешь о мехах?!
Видно по твоей одежде —
Ты грязнуля да невежда.
И сорокам на потеху
Барсукам хвалиться мехом.
Я же знатная лисица.
Скоро еду за границу
Демонстрировать меха.
Там найду и жениха…
Или даже сразу двух.
Ты же лезь под свой лопух.
Почесал барсук за ухом,
Повздыхал, собрался с духом,
Нацепил очки на нос.
Посмотрел и произнёс:
— Извини меня, сестрица,
Может ты и впрямь царица.
Только вот сдаётся мне.
Что на подиум к зиме
Выйдет модная девица —
Человек, а не лисица,
В шубке дивной красоты…
Жаль, что не увидишь ты
Столь желанного успеха
Своего родного меха.
Жрицам модного гламура
Зверь не нужен, только шкура.
Я советую отныне:
Усмири свою гордыню.
Стань радушней и добрей.
Расколдуйся поскорей!
Палочкой взмахнул барсук,
Начертил волшебный круг.
Что-то в нём нарисовал
И лису расколдовал.
Вмиг сменился лисий нрав:
— Ты, мой друг, конечно прав!
Стыдно мне, прости плутовку.
Подарю тебе подковку
К новоселью. Строй избушку,
Буду я тебе подружкой.
Удивился лес: — Похоже,
Тот барсук волшебник тоже.
А казался простаком.
Жить хотел под лопухом.
В это время на поляне
Полным ходом шло гулянье.
Подошли барсук с лисою,
Посмотрели — что ж такое?!
Мишка распевает песни.
Суслик прыгает на месте.
Черно-бурый дядька-лис
Вверх ногами, носом вниз,
Под малиновым кустом
Дирижирует хвостом.
А задорные зайчата,
С виду милые ребята,
Барабанят громче всех,
Заглушая волчий смех.
Скачет весь лесной народ.
Нескончаем хоровод.
А на дереве высоком
Черный ворон зорким оком
За гуляньем наблюдает,
Хмурит брови и вздыхает:
— Как прекрасен был наш лес.
Но спустилась тень с небес.
Изменились звери, птицы…
— Эй! — окликнула лисица, —
Черный Ворон, что за праздник?
Вновь гуляет волк-проказник?
Беззаботный весельчак!
Не унять его никак…
Тут из норки вылез крот:
— Волк гуляет круглый год.
Вместе с ним кутит зверьё.
Горе горькое моё —
Малым деткам спать пора.
Но обрушилась нора
Под медвежьими ногами.
Ведь плясали прям над нами.
Тишины хотим. Однако
Нет управы на гуляку.
С ветки спрыгнула бельчиха:
— Разобрало волка лихо,
День и ночь навеселе.
Нет житья моей семье.
Детвора не спит ночами,
Огрызаться стала с нами,
Подражая злому волку:
Собрала грибы в кошёлку
И повесила на ель —
Не найти грибов теперь!
Все запасы растащили,
И сосну с дуплом спилили
На дрова для шашлыков
Из моих грибов. Сынков
Чем теперь кормить я буду?
Хлам валяется повсюду.
Засорили нам поляну,
Скоро все цветы завянут.
— Ж-жалко ж-же! — жужжит пчела. —
Мёд здесь был ещё вчера.
А сегодня вместо мёда
Кто-то вылил в соты воду.
Весь наш солнечный нектар
Съел медведь. Какой кошмар!
Разорён пчелиный улей.
Пчёлы с горя все заснули
Вечным сном. От этих мук
Ты спаси нас всех, барсук!
Почесал барсук за ухом,
Повздыхал, собрался с духом,
Нацепил очки на нос.
Посмотрел и произнёс:
— Непорядок, это точно,
Нужно лес очистить срочно
От лихого колдовства,
Баловства и воровства.
Я, конечно же, не прочь
Вам, друзья мои, помочь,
Только каждый божий зверь,
Постучавшись в вашу дверь,
Получить отныне должен
То, что вам всего дороже,
А взамен оставить с вами
То, что вы дадите сами.
Щедрый станет богатеть,
Жадный — чахнуть и беднеть.
Палочкой взмахнул барсук,
Начертил волшебный круг,
Что-то в нём нарисовал
И зверей расколдовал.
Пчёлки сразу вновь ожили.
Зажужжали, закружили,
А медведь сказал, краснея:
— Ох, простите дуралея!
В центр вышел серый волк,
Извинился и примолк.
Не видать былой отваги,
Стыдно стало бедолаге.
Распрямился гордый лес,
Поднял ветки до небес.
— Спас барсук моих зверей,
Знать, и правда, чародей!
Вмиг сороки новость эту
Разнесли по белу свету.
Поклонился всем барсук,
Попрощался было, вдруг
Видит он — издалека
Два напуганных зверька
Машут лапками и плачут:
— Помогите нам, иначе
Пересохнет в речке брод,
Вымрет весь наш древний род.
Заколдована река,
Обвалились берега,
Очень плохо нам, бобрятам.
Вся вода ушла куда-то,
Дом увяз в болотной тине.
Станет сухо, как в пустыне,
В нашем родовом местечке,
Если не спасёте речку.
Поспешил барсук навстречу:
— Кто ж так речку искалечил?
Без реки нам всем беда.
Вместе все пойдём туда!
Собирайся, косолапый,
Ты ведь тоже пил когда-то
Из чудесного ручья.
Нынче очередь твоя
Отплатить реке добром.
Всех, живущих за бугром,
Позовём мы на подмогу.
Ну, скорее в путь-дорогу!
Всё, что портили годами,
Мы должны исправить сами.
Вновь вернётся к нам вода.
На субботник, господа!
Подхватил медведь лопату,
Грабли дал родному брату.
Вёдра в лапы взяли волки,
Ёжик распушил иголки,
Словно щётка стал ершистый:
— Всё почищу, будет чисто!
Лиска встала в полный рост:
— Лучший веник — лисий хвост!
Черно-бурый дядька тоже
В этом деле нам поможет.
Зайцы с белками гурьбою,
Соревнуясь меж собою,
Побежали вниз к реке,
Без поклажи, налегке.
Следом, лязгая клыками,
Кабанихи с кабанами:
— Всё вокруг мы перероем
И проход воде откроем.
Улыбается барсук.
Чертит свой волшебный круг,
Говорит благую весть:
— Быть воде! Копайте здесь!
Мусор в кучку соберите
И в костре его сожгите.
Закипело вей кругом —
Разобрали бурелом,
А из нового ключа,
Кувыркаясь и журча,
Полилась вода живая
На луга родного края.
Взвился ворон в облака,
Видит — вольная река
Разлилась меж берегами:
— Вы меня вернули сами!
А барсук не ворожил,
Просто всех вас подружил.
Огляделся гордый лес:
— Где ж барсук? …Барсук исчез.
Может, не было в помине?
Неизвестно и поныне,
Только лес беречь теперь
Будет каждый божий зверь.