Стихи Василия Князева

Случаи из интеллигентской практики

1

Портного
Иванова,
Пьяного
И больного,
Ударил городовой сапогом —
В грудь. Что есть мочи.
Это было в час ночи.
Стояли люди кругом
И — смотрели.
Я — тоже смотрел.
«Неужели, —
Сказал я, — нельзя обойтись без пинков?
Ведь это же — больно…»
— «А ты… кто таков?!»
И, невольно
Вздрогнув, солгал я: «Мой дядя — писец
Градоначальства!»
Ахнул наглец
И, покраснев, извинился за грубость свою
и нахальство.

2

Четверо били какую-то женщину. Дико
Выла она, сапоги их хватая руками.
Этого крика
Вынесть не мог я и к ним обратился с словами:
«Слушайте, бросьте.
Стыдитесь, ведь вы — не татары!
Женщину бить — недостойно!»
От злости
Красные все, «Убирайся!» — они отвечали, удары
В грудь мне направив:
«Ну?.. Живо!..
Откуда явился!»
Гордо пожавши плечами, я гордо от них удалился.

Сперва издатель чуть не помер:
Война! Застой во всех делах,
Торговле — мат, журналам — крах!
Потом, мах-мах —
«Военный номер»
Слепил и выпустил… Аллах,
Какой успех! — все до едина
Торгаш распродал номера!..
Ура, товарищи, ура,-
Какая чудная картина!

Там где-то кровь течет и хлещет,
Там где-то бьются грудь о грудь,
А здесь — галерка рукоплещет,
Приветствуя гнилую муть
Беллетристической дешевки
Производителей «Биржевки»:
Война ли, мир ли — все едино
Для «гениального пера»…
Ура, товарищи, ура,-
Какая чудная картина!

Редактор «Синего журнала»,
Шебуев, гордо заявил,
Что он помрет в расцвете сил,
Коль скоро русских будет мало,
Чтоб Русь от немцев защитить…
Какая прыть! какая прыть!..
Там где-то — акт высокой драмы:
Шрапнель, фугасы, волчьи ямы,
Что пункт, то ад, что яма — гроб!..
А здесь — в целях саморекламы —
Свинцом дырявят медный лоб!
Чернь рукоплещет: «Вот мужчина!
Он между нами — что гора!»
Ура, товарищи, ура,-
Какая чудная картина,
Какая дивная пора!

Шарж
Посвящается новой книге Валерия Брюсова.

Внимая шорохам немолчных волн,
Парчой и порохом гружу свой челн.
Он скрыт под ярусом нависших глыб;
Белеет парусом, пугает рыб…
О, пусть затучены и высь, и даль!
Мои уключины блестят, как сталь!
С мятежной бандою, мятежный граф,
Я — контрабандою свой тешу нрав!
Пусть служит Истине моя родня,
Рецепт «склонись к стене» — не для меня!
Мой шарф из гаруса… «Он мягок?»… Ша!
Грубее паруса моя душа!
Рабами рослыми мой сдвинут челн,
Срываю веслами бутоны волн.
«Эй, кормчий, пристальней гляди вперед!
Чуждайся пристаней, не спи, илот!
Кровавым светочем осветь корму,
Уютней это, чем камин в дому!»
Играя с рифмою, я дик, как сарт,
Швыряй в обрыв мою поэму, бард!
Пусть с тихим шорохом на дно, в кусты,
Шуршащим ворохом летят листы!!!
«Дай рифму к «лирике», не из кургузых!! .»
— «Изволь: чигирики на кукурузах]»

Блещет солнце золотое.
Блещет небо голубое.
В сладкой неге движет воды полусонная река.
У воды — толпятся ивы,
И — легки и прихотливы —
Надо мною чередою проплывают облака.

Я лежу в траве высокой,
Я гляжу с тоской глубокой,
Но… не рвусь уже душою в неразгаданную даль.
Крылья — смяты, грудь — разбита…
Но всего, что пережито, — жаль…

С конки на конку,
Кубарем вдогонку,
Соколом в трамвай,
За крамольным пледом,
Следом, следом, следом —
Дуй, не унывай!

Линия?.. Рота?..
Из ворот в ворота,
С лошади на трам,
Шариком на конку,
Кубарем вдогонку,
Гончей по следам.

Острым глазом
В пять карманов разом:
«Это что за груз?..
(Смотрит хмуро-косо,
Сам — длинноволосый…)
Бомба иль арбуз?..»

Прочь, сомненье!
Миг на размышленье —
И движеньем лап
За убогий ворот
(Порот-перепорот)
Мышку — цап-царап!

1

О, дайте нам елку, волшебную елку
С гирляндами пестрых огней;
Заставьте томиться, заглядывать в щелку,
Гореть у закрытых дверей.

Насытьте нам взоры обманчивым блеском
Сверкающих нитей и бус;
О, рвитесь, хлопушки, с неистовым треском.
Визжи от восторга, бутуз:

«Сюрпризы! Сюрпризы!.. Смотрите-ка, краски!
Бумажное платье… Кольцо!»
И блещут, как звезды, довольные глазки,
И пышет восторгом лицо.

2

Я вместе с толпой изможденного люда
Томлюсь у заветных дверей:
«О, дайте нам чуда, прекрасного чуда!
Впустите голодных людей.

Мы серы, как пепел, мы голы, как крысы,
Но мы обещаемся впредь —
Поверить в афишу, забыть про кулисы
И только на сцену смотреть.

Пусть взор нам насытит невиданным блеском
Сокрытых рефлекторов ряд.
(О, падайте, горы, с неистовым треском!
В заслонки, статистов отряд!)

Сюрпризы. Сюрпризы… Ба, «Синяя птица»!..
Прогресс… Человечество… Бис!»
О, как хорошеют изжитые лица,
Согретые чудом кулис!

3

О, дайте нам елку, волшебную елку
С гирляндами пестрых огней;
Заставьте томиться, заглядывать в щелку,
Гореть у закрытых дверей!

Иван Иваныч недоволен:
«Ну да, я цел, я сыт, я волен,
Меня не смеет уж никто
Гноить годами ни за что
В зловонной камере острога,-
Мне всюду вольная дорога,
Над обреченной головой
Уж не стоит городовой!
Да, былью стали небылицы,
Но… между прочим, почему
На лучших улицах столицы
Проходу нету никому?
Повсюду сор, бумажки, семя,
Что шаг — галдящий изувер;
Пускай у нас иное время,
Но… где же милиционер?!

Как позволяет он торговке
Сидеть с корзиной у дворца
Иль этой латаной поддевке
Громить правительство с крыльца?
Ведь это ж мерзостно и гадко.
Цыганский табор на мосту!
Где вы, блюстители порядка?
Заснули, что ли, на посту?!
Иль вот еще — свобода слова…
Я понимаю, это — плюс,
Порядка нового основа:
Да сгинет гнет цензурных уз!
Но… всё же, сеять стачек семя,
Звать к примененью крайних мер!..
Ну да, у нас — иное время,
Но… где же милиционер?!

Как позволяет он открыто
Писать о мерзостях войны?
Как не препятствует сердито
Критиковать вождей страны?
Где меч спасительной острастки,
Шлагбаум твердого пути?
Зачем газетчик — не в участке?
Редакторы — не взаперти?
Не на костре листков беремя?!
Не под цензурой изувер?!
Пускай у нас иное время,
Но… где же милиционер?!

IV ГОСУДАРСТВЕННАЯ ДУМА

«Представители народа»…
Подтасованного рода:
Через сотни мелких сит
Вверх протащенный Терсит,
Что, под фирмою Патрокла,
Лихо втиснут был за стекла
Казовых оранжерей —
Тешь Европу и жирей!

И такой-то плод законный
Черной магии исконной
Незабвенных держиморд
И доднесь, пятная борт
Корабля моей отчизны,
Смеет, в тоне укоризны,
Рулевому, так сказать,-
Направление казать?

Но ведь это же… курьезно!
Нет, подумайте серьезно:
Полусгнивший, жалкий труп
Покидает мирный сруб
И с зловонного погоста
Шлет отчизне (очень просто!)
Свой кладбищенский указ:
«Ближе к берегу баркас!»

Нет, почтеннейшие трупы,
Мы не так просты и глупы,
Чтобы слушать мертвеца
С безмятежностью лица!
Не для вас командный мостик:
Не угодно ль — на погостик?
Вас создавшие — мертвы;
Значит, таковы — и вы!

Русский язык — язык вандалов.
Из австрийской газеты

Мы — замечательный филолог!
Мы — изумительный поэт!
Наш легкий стих певуч и колок.
Звончее струн, острей иголок,
Собой пленяя целый свет,
Он разъедает грязь, как щелок,
Ему подобных в мире нет!
Да, нет.
О чем грустит почтенный книжник?
«Язык вандалов»? — Не рюми!
Ведь косолапый шаромыжник
Произошел от cher ami!.. [1]

О двор веселой Лисабеты!
О петиметры-шаркуны!
Блестяще-скользкие паркеты
И слишком узкие штаны!
Я к вам стремлюсь душою пылкой,
Вы мне, ей-богу, по нутру!..
И… как певец с крамольной жилкой,
Я всем носы вам поутру!..
Да, да, почтеннейший мой книжник!
Заткни фонтан и не рюми —
Ведь косолапый шаромыжник
Произошел от cher ami!

Мы — замечательный филолог!
Мы — гениальный рифмоплет!
Наш легкий стих певуч и колок,
Звончее струн, острей иголок —
Он сам и колет и поет…
Но… тпру!.. Да, тпру! ведь путь наш долог,
Пора нам двигаться в поход —
Вперед.
Вперед, вперед душой отважной!
Врагов без жалости рази!
Ведь лебезить, глагол неважный,
Произошел от leben sie! [2]

О, пышный двор несчастной Анны!
О ты, неистовый Бирон!
И вы, российские бараны,
Потомки пуганых ворон!
Я не горю к вам страстью пылкой,
Вы мне совсем не по нутру,
И, как певец с российской жилкой,
Я всем носы вам поутру!
Da ist der Hund begraben, [3] книжник!
Поджавши хвост, назад ползи!
Ведь лебезить-то, шаромыжник,
Произошел от leben sie!..
____________________
[1] — Дорогой друг (франц.). — Ред.
[2] — Будьте здоровы! (нем.). — Ред.
[3] — Здесь собака зарыта (нем.). — Ред.

Мы — дети веселого смеха.
Мы — солнечной сказки пророки.
Как мы одиноки!..
Лишь эхо
Нам вторит…
Мы — дети веселого смеха.
Кто путникам двери отворит?..

Давно уж в холодные груди
Стучим без успеха:
«Впустите нас, люди!» —
Лишь эхо
Нам вторит!..
Нам двери никто не отворит!
Мы — дети веселого смеха,
Мы — солнечной сказки пророки.
Как мы одиноки!..

1.

Как шампанское аи,
Думы легкие мои!
Негой жизни опьяненный,
Радость жизни чует ум
И, порывом окрыленный,
Упоенный, восхищенный
Мчится вслед крылатых дум!
Как шампанское аи, —
Мысли светлые мои!
Тяжкой цепи спали звенья,
Грудь терзавшие мою…
Жизнь прекрасна! стой, мгновенье!
Трепещу от вдохновенья
И пою, пою, пою!

2.

Все прекрасно, все уместно,
Все несказанно-чудесно;
Радость, горе — все равно!
Только б жить: мечтать и видеть!
Ждать, тянуться, ненавидеть, —
Все на радость нам дано!
Идеалы, убежденья,
Грех, измена, заблужденье —
Только брызги бытия!
Жив — живи! и — полной мерой!
Согрешай, колеблись, веруй;
Правда — в жизни; жизнь — твоя!

Речь

Здесь кадет в передовицах,
Боевой подъемля меч,
Держит речь.
И, спеша эффект пресечь,
Цензор тоже держит Речь,
Но в ежовых рукавицах.

День

Жив, задорен, но неясен;
Цвет меняя ежедень,
В серый день он ярко-красен,
В черный день он — белый День.

Колокол

В органоне славном оном
День и ночь вершай дела:
С колокольным перезвоном
Лихо льют колокола.

Земщина

Давно уж спроса нет на рынке
На ненадежный этот хлам,
Где все построено на Глинке
С грязцой союзной пополам.

Русское Знамя

Знамя — знамение времени,
А программа — тюк по темени.
Ох
И hoh!

Новое время

Оно ново
Как стиль нуво;
Ну? Во!
И лексикон его:
Ну? — жесть с протянутой рукой,
Во! — отзвук щедрости людской.

Когда я родину мою
Узрел у топи на краю,
Я громко крикнул, полн боязни:
«Стой, дорогая, не увязни!
Назад!.. Куда тебя несет?
Ведь засосет!»

Когда ж я вновь увидел ныне
Ее по горло в лютой тине,
Не стал я попусту кричать, —
Что непослушных выручать! —
А лег на бархатную травку
И поспешил подать в отставку,
Чтоб избежать подобным родом
Ответственности пред народом!

Дни героической защиты
Октябрьских вольностей гнезда
Не будут миром позабыты.
Пройдут несчетные года,
И гордо встанут из гробницы
Дружины красных львов столицы,
Чтоб на границах площадей
Держать надменно и сурово
Звеняще-бронзовое слово
О подвигах великих дней.

Близ серомраморных окопов
Артель бессмертных землекопов,
Обильно льющих медный пот,
Мужчин и женщин изнуренных,
Блокадою изнеможденных,
Двухтысячный увидит год.
Воскреснут людные райкомы
Незабываемых недель:
Кровати-стулья, пыль соломы —
Пятиминутная постель
Дежурных членов тройки красной,
Что сна не знали в миг опасный,
Храня свободы колыбель.
И вы, работницы, орлицы
Краснопредместных чердаков,
Перелетев чрез тьму веков,
Опуститесь в сады столицы,
Чтоб миру диктовать страницы
Поэм о подвигах своих,
Из бронзы высекая стих!

Грязи, сору — без числа
В обновленной хатке…
Ну-ка, новая метла,
Наведи порядки!

Гоц*, Керенский и другие
Всё загадили в краю…
Помогите, дорогие,
Выместь родину мою.
Всех бездельников-банкиров,
Трудовой семьи вампиров,
Что шипят на новый строй,
Тунеядцев, невских франтов,
Финансистов, фабрикантов —
В шею новою метлой!

Грязи, сору — без числа
В обновленной хатке…
Ну-ка, новая метла,
Наведи порядки!

Точно так же не мешало б
Чистку книжную начать —
Чересчур уж много жалоб
На панельную печать.
Все журнальчики и книжки
Про скандальчики-интрижки!
«Стрекозу», «Весь мир» гнилой,
Пинкертонов приключенья —
Мародеров развлеченье —
В шею новою метлой!

Грязи, сору — без числа
В обновленной хатке…
Ну-ка, новая метла,
Наведи порядки!

Подмести немедля надо
И казенные места —
Проползло немало гада
К нам украдкой в ворота!
Всех подложных комиссаров
Из вчерашних земгусаров,
Грязных взяточников рой,
Ради выгоды корыстной
Строй признавших ненавистный,-
В шею новою метлой!

Грязи, сору — без числа
В обновленной хатке…
Ну-ка, новая метла,
Наведи порядки!
___________________
* — Гоц А. Р. — один из лидеров партии эсеров.