Куда сомнителен мне твой,
Святая Русь, прогресс житейский!
Была крестьянской ты избой —
Теперь ты сделалась лакейской.
Стихи Федора Тютчева
Памяти Политковской
Многозначительное слово
Тобою оправдалось вновь:
В крушении всего земного
Была ты — кротость и любовь.
В самом преддверье тьмы могильной
Не оскудел в последний час
Твоей души любвеобильной
Неисчерпаемый запас…
И та же любящая сила,
С какой, себе не изменя,
Ты до конца переносила
Весь жизни труд, всю злобу дня, —
Та ж торжествующая сила
Благоволенья и любви,
Не отступив, приосенила
Часы последние твои.
И ты, смиренна и послушна,
Все страхи смерти победив,
Навстречу ей шла благодушно,
Как на отеческий призыв.
О, сколько душ, тебя любивших,
О, сколько родственных сердец —
Сердец, твоею жизнью живших,
Твой ранний поразит конец!
Я поздно встретился с тобою
На жизненном моём пути,
Но с задушевною тоскою
Я говорю тебе: прости.
В наш век отчаянных сомнений,
В наш век, неверием больной,
Когда всё гуще сходят тени
На одичалый мир земной, —
О, если в страшном раздвоенье,
В котором жить нам суждено,
Ещё одно есть откровенье,
Есть уцелевшее звено
С великой тайною загробной,
Так это — видим, верим мы —
Исход души, тебе подобной,
Её исход из нашей тьмы.
Враг отрицательности узкой
Враг отрицательности узкой,
Всегда он в уровень шел с веком:
Он в человечестве был русской,
В науке был он человеком.
Ответ на адрес
Себя, друзья, морочите вы грубо —
Велик с Россией ваш разлад.
Куда вам в члены Английских палат?
Вы просто члены Английского клуба…
Нет не могу я видеть вас
«Нет, не могу я видеть вас…» —
Так говорил я в самом деле,
И не один, а сотню раз, —
А вы — и верить не хотели.
В одном доносчик мой неправ —
Уж если доносить решился,
Зачем же, речь мою прервав,
Он досказать не потрудился?
И нынче нудит он меня —
Шутник и пошлый и нахальный —
Его затею устраня,
Восстановить мой текст буквальный.
Да, говорил я, и не раз —
То не был случай одинокий —
Мы все не можем видеть вас —
Без той сочувственно-глубокой
Любви сердечной и святой.
С какой — как в этом не сознаться? —
Своею лучшею звездой
Вся Русь привыкла любоваться.
14-ое февраля 1869
Великий день Кирилловой кончины —
Каким приветствием сердечным и простым
Тысячелетней годовщины
Святую память мы почтим?
Какими этот день запечатлеть словами,
Как не словами, сказанными им,
Когда, прощаяся и с братом и с друзьями,
Он нехотя свой прах тебе оставил, Рим…
Причастные его труду
Чрез целый ряд веков, чрез столько поколений,
И мы, и мы его тянули борозду
Среди соблазнов и сомнений,
И в свой черед, как он, не довершив труда,
И мы с нее сойдем — и словеса святые
Его воспомянув — воскликнем мы тогда:
«Не изменяй себе, великая Россия!
Не верь, не верь чужим, родимый край,
Их ложной мудрости иль наглым их обманам,
И как святой Кирилл, и ты не покидай
Великого служения Славянам»…
Последний катаклизм
Когда пробьет последний час природы,
Состав частей разрушится земных:
Всё зримое опять покроют воды,
И божий лик изобразится в них!
«Последний катаклизм» Тютчева
Философская лирика – визитная карточка Федора Ивановича Тютчева. К ней можно отнести и произведение «Последний катаклизм».
Стихотворение написано в 1829 году. Его автору в эту пору исполнилось 26 лет, он уже не первый год служит в Германии на дипломатической работе, даже произведен в титулярные советники, занимает активную позицию в делах обретения Грецией независимости, отстаивает необходимость покровительства России греческому народу, счастливо женат, воспитывает детей. На Родине он бывает наездами. В этой обстановке видимого довольства, расцвета жизненных сил и семейного благополучия, он пишет произведение «Последний катаклизм». По жанру – религиозная лирика, по размеру – ямб с перекрестной рифмовкой, состоит всего из одного катрена. Интонация почти пророческая. Лексика возвышенная, торжественная, местами устаревшая. Сам размер стихотворения подчеркивает высокую трагедию происходящего. Между тем, поэт описывает скорее первую катастрофу (потоп), а не последнюю. Если опираться на Священное Писание, то при конце мира будут потоки не воды, а огня. Следует отметить, что поэт содрогается от зрелища перемен в природе, человек как активно действующий герой в произведении отсутствует. «Последний час»: метафора. «Состав частей»: разрушение земли, атмосферы, гидросферы. Из воды появится обновленное естество мира, на всем будет лежать зримый отпечаток славы Бога. Больше уже никогда и никто не поставит его могущество под сомнение. Заключительное восклицание в финале словно подчеркивает неотвратимость приближающегося преображения. Кстати говоря, название стихотворения может и не нести негативную, устрашающую окраску. Возможно, имеется в виду превращение, очищение, изменение, а не уничтожение, гибель, хаос. Эти стихи интересны еще и тем, что молодой Ф. Тютчев о кончине этого мира думал скорее в философском, чем христианском духе. Скажем, нет намека на учение о Страшном Суде. Впрочем, в столь короткой зарисовке почти невозможно выразить всю христианскую эсхатологию. Эти строки похожи почти на экспромт, запись поразившей его мысли, мгновенного озарения. Он посчитал его настолько важным, что вскоре предложил к публикации. В катрене несколько раз использована инверсия: покроют воды.
Стихотворение «Последний катаклизм» впервые было опубликовано в журнале «Денница» спустя 2 года после создания.
Там, где на высоте обрыва
Андрею Николаевичу Муравьеву
Там, где на высоте обрыва
Воздушно-светозарный храм
Уходит выспрь — очам на диво —
Как бы парящий к небесам,
Где Первозванного Андрея
Еще поднесь сияет крест —
На небе киевском белея,
Святой блюститель этих мест —
К стопам его свою обитель
Благоговейно прислоня,
Живешь ты там — не праздный житель —
На склоне трудового дня.
И кто бы мог, без умиленья,
И ныне не почтить в тебе
Единство жизни и стремленья
И твердость стойкую в борьбе?
Да, много, много испытаний
Ты перенес и одолел…
Живи ж не в суетном сознанье
Заслуг своих и добрых дел —
Но для любви, но для примера,
Да убеждаются тобой,
Что может действенная вера
И мысли неизменной строй.
В разлуке есть высокое значенье
В разлуке есть высокое значенье:
Как ни люби, хоть день один, хоть век,
Любовь есть сон, а сон — одно мгновенье,
И рано ль, поздно ль пробужденье,
А должен наконец проснуться человек…
Весенние воды
Еще в полях белеет снег,
А воды уж весной шумят —
Бегут и будят сонный брег,
Бегут, и блещут, и гласят…
Они гласят во все концы:
«Весна идет, весна идет,
Мы молодой весны гонцы,
Она нас выслала вперед!
Весна идет, весна идет,
И тихих, теплых майских дней
Румяный, светлый хоровод
Толпится весело за ней!..»
С какою негою, с какой тоской влюблённый
С какою негою, с какой тоской влюблённый
Твой взор, твой страстный взор изнемогал на нём!
Бессмысленно-нема… нема, как опалённый
Небесной молнии огнём, —
Вдруг от избытка чувств, от полноты сердечной,
Вся трепет, вся в слезах, ты повергалась ниц…
Но скоро добрый сон, младенчески-беспечный,
Сходил на шёлк твоих ресниц —
И на руки к нему глава твоя склонялась,
И, матери нежней, тебя лелеял он…
Стон замирал в устах… дыханье уравнялось —
И тих и сладок был твой сон.
А днесь… О, если бы тогда тебе приснилось,
Что будущность для нас обоих берегла…
Как уязвленная, ты б с воплем пробудилась —
Иль в сон иной бы перешла.
Как насаждения Петрова
Как насаждения Петрова,
В Екатерининской долине
Деревья пышно разрослись —
Так насаждаемое ныне,
Здесь русское живое слово
Расти и глубже коренись.
Снежок
Снежок порхает, кружится,
На улице бело.
И превратились лужицы
В холодное стекло.
Где летом пели зяблики,
Сегодня — посмотри! —
Как розовые яблоки,
На ветках снегири.
Снежок изрезан лыжами,
Как мел, скрипуч и сух,
И ловит кошка рыжая
Веселых белых мух.
Федор Тютчев — Il faut qu’une porte
Il faut qu’une porte
Soit ouverte ou fermee —
Vous m’embetez, ma bien-aimee,
Et que le diable vous emporte.
Или откройте дверь,
Иль тут же затворите,
А, может быть, запритесь изнутри.
Ах, милая, что там не говорите —
Вы мной играете и… черт Вас побери!
Душа хотела б быть звездой
Душа хотела б быть звездой,
Но не тогда, как с неба полуночи
Сии светила, как живые очи,
Глядят на сонный мир земной, —
Но днём, когда, сокрытые как дымом
Палящих солнечных лучей,
Они, как божества, горят светлей
В эфире чистом и незримом.