Руки заживо скрещены,
А помру без причастья.
Вдоль души моей — трещина.
Мое дело — пропащее.
А узнать тебе хочется
А за что я наказана —
Взглянь в окно: в небе дочиста
Мое дело рассказано.
Стихи про руки
Руки женщин
Руки женщин —
Как звуки скрипки.
Так же искренни,
Так же зыбки.
Так же веселы
Иль печальны.
И умышленны
И нечаянны.
Руки женщин —
Вы так прекрасны!
Вы прекрасны,
Когда любимы.
Когда солнцем
Весенним пoлиты.
Когда к сердцу
Волненьем подняты.
Чтоб неслышно сказать
«Любимый…»
Вы прекрасны в труде
И в отдыхе.
Своей нежностью,
Своей гордостью…
Своей силой,
Что людям отдана…
Ну, а те, что на вас
Глядят,
Так, как будто бы что
Выпытывают,
Так глядят,
Будто чем грозят,
Это просто они завидуют.
Вы не бойтесь их
Взглядов мрачных…
Оставайтесь всегда прекрасны,
Руки женщин…
Как рука с твоей рукой
Как рука с твоей рукой
Мы стояли на мосточку.
Юнкерочек мой морской
Невысокого росточку.
Низкий, низкий тот туман,
Буйны, злы морские хляби.
Твой сердитый — капитан,
Быстрый, быстрый твой корабль.
Я пойду к себе домой,
Угощусь из смертной рюмки.
Юнга, юнга, юнга мой,
Юнга, морской службы юнкер!
Ладонь
Ладонь большая мужская.
Ее — отчетливы и грубы —
линии пересекают,
дороги твоей судьбы.
Она — от кирки и лопаты грубела,
на женской груди робела.
Ладонь — это жизни слепок,
годов пролетевших следы.
К воде наклонись,— вместе с небом
в нее зачерпнешь воды.
Она широка, пятипала.
Плывешь — рассекает реку.
В армейском строю прикипала
под знаменем красным к древку.
Она — чтобы гладить ребенка
с любовью, тревогой отца…
И чтобы пощечиной звонкой
обжечь подлеца.
Округлое, как планета,
покоится яблоко в ней.
Пускай же ладони этой
не будет на свете честней!
Руки человека
Склонила тяжелую голову рожь.
«Спасибо вам, солнце и ласковый дождь!
Спасибо земле,
Что была моим домом,
И сильным рукам,
Моим старым знакомым.
Я помню, как руки трудились упорно,
Чтоб в землю посеять янтарные зерна,
А нынче они урожай уберут.
Спасибо вам, руки,
За добрый ваш труд!
Я долгую зиму в земле пролежала,
Ютилась под снегом,
От стужи дрожала,Поле колосится
Но солнце меня отогрело давно,
И я принесла золотое зерно.
Кто хочет, отведайте хлеба ржаного!
А если меня вы посеете снова,
Я снова под снегом дорогу найду
И колосом стану,
И к людям приду».
Смуглый Эдам
Кому угодно, чтоб ветер подул
И листва облетела вконец?
И кто знавал вернее любовь,
Чем Смуглый Эдам, кузнец?
Из чистого золота молот его,
И нет наковальни звончей.
Искуснее всех качает он мех,
И рук не ищите ловчей.
Но Смуглый Эдам был разлучен
С матерью и отцом,
И были братья и сестры его
Разлучены с кузнецом.
И Смуглый Эдам был изгнан в лес
Из родной стороны,
И в краю лесном построил он дом
Для себя и своей жены.
Пойти на охоту Эдам решил
В один распрекрасный день —
Выследить в добром зеленом лесу,
Не бродит ли где олень.
Лук он повесил через плечо,
В ножны вложил клинок,
За дичью в добрый зеленый лес
Пошел, шагнув за порог.
Он по птице бил, где терновник бел,
И ее наповал убил,
И добычу домой отослал жене,
И поменьше грустить просил.
Он по птице бил, где шиповник ал,
И ее убил наповал,
И добычу домой отослал жене,
И вернуться к утру обещал.
Вот подходит он ко двору своему
И медлит минуту одну,
А Бесчестный Рыцарь в его дому
Улещает его жену.
Поначалу перстень сулит золотой —
Жаркий камень в перстне горит:
«Подари, — говорит, — мне любовь за любовь,
И перстень бери!» — говорит.
Но Бесчестному Рыцарю молвит она,
Семейную верность храня:
«Я Смуглого Эдама только люблю,
А Смуглый Эдам — меня!»
А тот кошелек тугой достает,
А там золотых не счесть:
«Подари, — говорит, — мне любовь за любовь —
И бери, — говорит, — всё, что есть!»
«Хоть и втрое ты золота мне посулишь,
С тобой не пробуду и дня.
Я Смуглого Эдама только люблю,
А Смуглый Эдам — меня!»
Тут он длинный и острый клинок достал
И приставил к ее груди:
«Отдавай, — говорит, — мне любовь за любовь!
Не отдашь — пощады не жди!»
И прекрасная леди сказала, вздохнув:
«Смуглый Эдам, ты долго идешь!»
Смуглый Эдам, не мешкая, в двери ступил
И сказал: «Не меня ли ты ждешь?»
Он заставил того уронить клинок,
И наставил клинок на него,
И оставил себе справедливый залог —
Пальцы правой руки его.
Руки, что мягче снега
А бабушкины руки пахнут хлебом.
А бабушкины руки мягче снега,
Ведь бабушкины руки как в снежинках –
Натруженные руки, все в морщинках.
А бабушкины руки всё умеют,
А бабушкины руки лаской греют.
А бабушкины руки – руки мам:
Родителей они растили нам!
…И потому-то мягче снега
Те руки, что так пахнут хлебом.
Бабушкины руки
Я с бабушкой своею
Дружу давным-давно.
Она во всех затеях
Со мною заодно.
Я с ней не знаю скуки,
И все мне любо в ней.
Но бабушкины руки
Люблю всего сильней.
Ах, сколько руки эти
Чудесного творят!
Латают, вяжут, метят,
Все что-то мастерят.
Так толсто мажут пенки,
Так густо сыплют мак,
Так грубо трут ступеньки,
Ласкают нежно так.
Проворные — смотрите,
Готовы день-деньской
Они плясать в корыте,
Шнырять по кладовой.
Настанет вечер — тени
Сплетают на стене
И сказки-сновиденья
Рассказывают мне.
Ко сну ночник засветят —
И тут замолкнут вдруг.
Умней их нет на свете
И нет добрее рук.
В картинной галерее
1. Портрет военного
Через плечо висит на перевязи шпага, а на талии
Крючками укреплен широкий пояс из тисненой кожи
Рука военного покоится на пистолетном ложе,
Украшенном резным изображением баталии.
2. Портрет Иакова I
(работы Рубенса)
Король Британии сидит на облаке,
ногою левой попирая мир.
Над ним орел, парящий в воздухе,
сжимает молнии в когтях.
Два гения — один с огромной чашей,
Похожею на самовар,
Другой — с жезлом серебряным в руках —
Склоняются к ногам непобедимого владыки.
Внизу вдали идут в цепях закованные пленники
3. Нимфы
(картина Абрагама ван Кейленборха)
В обширном гроте, в глубине его,
сидят на камнях две полунагие нимфы.
В корзине возле них лежит колчан со стрелами и лук.
Держа в руках ореховую ветку, третья нимфа
Взлетает вверх на каменную глыбу,
Покрытую малиновою драпировкой.
Тут же, на переднем плане, — две собаки.
Одна из них схватила кость, другая — лает.
Через широкое отверстие, проделанное в гроте,
открывается пейзаж.
Вдали синеют горы, ближе — озеро сверкает и ручей.
В ручье купаются еще четыре нимфы,
из которых две сидят верхом на спинах у других.
4. Пьяница
(картина Красбека)
В убогой горнице перед пылающим камином
Сидит на стуле человек.
Его кровать, покрытая когда-то балдахином,
Стоит в углу, забытая навек.
Сидящий трубку курит и мечтает,
Прилежно глядя на огонь.
Слуга вино ему из глиняной посуды наливает,
Забрав стакан в широкую ладонь.
Мужик схватил другой стакан и смотрит,
Через стекло любуяся вином…
Слуга молчит, желая приободрить хозяина.
5. Притча о работниках в винограднике
(картина художника Конинка)
В просторном помещении со сводами
сидит хозяин виноградника.
Его изобразил художник в виде пожилого человека,
Носящего тюрбан из полотна и черную одежду.
Хозяин смотрит на работника и делает рукою жест,
изображающий отказ.
Работник не уходит. Он, как бы глазам своим не веря,
Глядит на собственную руку, на ладонь,
Куда хозяин положил монету,
Награду скудную за нерадивый труд.
Товарищи работника — их четверо —
поспешно удаляются, почти бегут
Направо к выходу, где в темном отдаленье
виднеется еще одна фигура —
Фигура старика в высокой красной шапке
и с кошельком в руках.
Он улыбаяся укладывает деньги в кошелек.
А рядом с ним с раскрытой книгою стоит
Конторщик молодой и стоя что-то пишет в книге.
6. Художника запамятовал
В раскинутой под деревом палатке
Сидят за столиком две дамы и солдат.
Вокруг разбросаны тюки и седла в беспорядке.
В углу бочонки с порохом стоят.
Среди фигурок можно различить военачальника
в расшитой епанче,
Его коня, его немногочисленную свиту,
Его врагов — двух всадников, съезжающих с холма
в цветущую долину.
У одного из них мы видим на плече
Висящую на ленте мандолину.
8. Опять военное
На всем скаку из пистолета
Стреляет в пешего солдат
На нем винтовочка надета
И бомбы-дьяволы висят.
А рядом труп кавалериста.
В ушах звенит призыв горниста
9. Описание еще одной картины
А.
Мадонна держит каменный цветок гвоздики
В прекрасной полусогнутой руке.
Младенец, сидя на земле с букетом повилики,
Разглядывает пятнышки на мотыльке.
Мадонна в алой мантии и синей ризе,
И грудь ее полуобнажена.
У ног младенца поместились на карнизе
Разрезанный лимон и рюмочка вина.
Б.
В одной руке младенец держит ножик,
В другой — разрезанный лимон.
Козленок с парою коротких ножек
Стоит невдалеке, петрушкою пленен.
Одетый в желтую одежду
И с черной меховою шапкою на голове,
Стоит Иосиф, как невежда,
Читая книжечку, раскрытую в траве.
В.
В желтой одежде Иосиф
С шапкою черной в руке,
Цепь золотую отбросив,
Молча стоит вдалеке,
Радуясь свежей обновке —
В шитых цветах епанча
(Сзади висят драпировки,
Бархат, сукно и парча,
Книга раскрыта большая,
Крупный разрезан лимон),
Левой ногой попирая
Ящик, рога и баллон.
10. Ну и ну!
В пурпуровой мантии в черной норе,
В пещере на камне устроился Лот.
А рядом — одна из его дочерей
Сидит, оголивши живот
Другая — вино виноградное льет
Из чаши стеклянной в сосуд золотой,
И голую ногу к нему на колени
Она, прижимаясь, кладет.
Вдали погибающий виден Содом,
Он пламенем красным объят
И в красных рубахах, летя над костром,
Архангелы в трубы трубят
11. Выводы и размышления
1
Эффект полуденного освещения
Сулит художнику обогащение
2
Разврата плечи белые
На вид для взгляда таковы,
Что заставляют взоры смелые
Спускаться ниже головы
3
У одного портрета
Была за рамой спрятана монета
Немало наших дам знакомых
Вот так же прячут насекомых!
Мамины руки
Всякими были они,
Добрые мамины руки.
Помню их в светлые дни,
В горькие годы разлуки
В детстве они, как броня,
Нас от беды прикрывали,
Мази втирали в меня,
За руку ласково брали.
Быстро стирали бельё,
Шили рубашки и брюки.
Помню, как детство своё,
Добрые мамины руки.
Как- то принес я дневник,
Летопись собственной лени.
Руки застыли на миг,
Скорбно легли на колени.
Лучше б отец накричал,
Шлепнул во имя науки!..
Стыдно, что я огорчал
Добрые мамины руки.
С мамой, мой маленький друг,
Так поступать не годится.
Не огорчай её рук,
Чтобы потом не стыдиться.
Руки милой, пара лебедей
Руки милой — пара лебедей —
В золоте волос моих ныряют.
Все на этом свете из людей
Песнь любви поют и повторяют.
Пел и я когда-то далеко
И теперь пою про то же снова,
Потому и дышит глубоко
Нежностью пропитанное слово.
Если душу вылюбить до дна,
Сердце станет глыбой золотою.
Только тегеранская луна
Не согреет песни теплотою.
Я не знаю, как мне жизнь прожить:
Догореть ли в ласках милой Шаги
Иль под старость трепетно тужить
О прошедшей песенной отваге?
У всего своя походка есть:
Что приятно уху, что — для глаза.
Если перс слагает плохо песнь,
Значит, он вовек не из Шираза.
Про меня же и за эти песни
Говорите так среди людей:
Он бы пел нежнее и чудесней,
Да сгубила пара лебедей.